You Ever Been In Love?

Среда, день дачи показаний, в конце концов наступила, и Феникс, как и ожидалось, отправил Эджворту копию протокола аккурат в полночь лишь за сутки до того. Ответ Эджворта последовал незамедлительно, естественно, — саркастичный вопрос о том, неужели ли объем работы Феникса был настолько неподъемен и подтверждение их завтрашней встречи. Феникс не удосужился ответить на то сообщение, уже следующим утром добираясь до прокуратуры в компании Афины и Аполло, всю дорогу задумчиво размышляя о протоколе, который был надежно спрятан в его портфеле. Разместившись на заднем сидении, он молча глядел в окно, будучи слишком погруженным в свои мысли, чтобы заметить, как Афина послала Аполло знающую ухмылочку, на что Аполло только закатил глаза. Троица разделилась в прихожей здания прокуратуры, Афина и Аполло направились в кабинет, где их ждали Клавир, Стивенс и адвокат Томпкинса, а Феникс поехал на двенадцатый этаж на лифте, нервно топая ногой, подсознательно и интуитивно ощущая неприятности. На протяжении всей прошлой недели и пары последних дней он часами мучился над протоколом, и как-то Труси, заметив его странное настроение, тыкнула его в щеку и попросила перестать быть таким угрюмым. Но к тому времени он все еще не придумал, как бы ненавязчиво упомянуть это в разговоре. Что ж, оставался только блеф. Ладно. Блефовать ему было не впервой, да и выходило обычно довольно убедительно. Но даже если сам метод был Фениксу комфортен, то тема разговора абсолютно таковой не являлась. Может удастся все уравновесить. Феникс засунул руку в карман и нахмурился, чувствуя там лишь пустоту. Ранее он подумал, что было бы совершенно неприемлемо спрашивать Эджворта о чем-то настолько личном, будучи при этом вооруженным Магатамой, так что он оставил ее у себя в офисе. Он ни капли не сомневался по поводу правильности этого решения, но отсутствие ощущения привычной тяжести камня подле ноги нервировало его еще больше, так что он вытянул руку обратно, ожидая, ладони его немного вспотели. Наконец, лифт остановился, издав непродолжительный писк, а Феникс выровнял спину и, успокаивая себя, направился к нужному ему кабинету. Когда Феникс зашел, Эджворт сидел за своим столом, улыбаясь, пока Феникс закрывал дверь. — Райт, — сказал он, голос его был теплый и приятный. — Спасибо, что пришел. Желаешь чего-нибудь попить? Воды? Чаю? Кофе? — Да нет, спасибо, не надо, — махнул рукой Феникс, отчаянно пытаясь успокоиться, и опустился на диван, разместив свой портфель на низком столике рядом с собой. — Итак! Стивенс. — Стивенс, — кивнул Эджворт. — Мы, конечно же, очень ценим твою помощь в этом деле. Получить такой быстрый доступ ко главному очевидцу определенно упрощает нашу работу. — Не благодари меня, со всеми трудностями разбираются дети, — сказал Феникс, в это время открывая свой портфель. — На прошлой неделе у меня была возможность просмотреть протокол. — Да, а у меня была возможность прочесть то, что ты отправил, — кивнул Эджворт. — Думаю, что к большей части твоих запросов у нас претензий нет, но пару мелочей я бы все-таки хотел с тобой обсудить. — Конечно, — Феникс вытащил две копии протокола и, наклонившись, бросил одну Эджворту на стол. — На всякий случай, принес тебе еще одну. Большая часть этого может спокойно использоваться, но пару деталей все же можно убрать. Не думаю, что они бы помешали делу Гэвина против Томпкинса, но это уже тебе судить. — Спасибо, — сказал Эджворт, беря в руки документ, который дал ему Феникс, и бегло его просматривая. — Естественно, мы будем вас уведомлять о каких-либо новостях по поводу дела Томпкинса. — Будем очень благодарны, — улыбаясь, сказал Феникс. — Как бы то ни было, я очень рад, что смог прочитать этот протокол. Было очень приятно увидеть вас троих за работой, даже в виде описания. — Что-то конкретное привлекло твое внимание? — Ну, то, что у великого Майлза Эджворта есть мнения по поводу любви действительно открыло мне глаза, — слова сорвались с уст перед тем, как Феникс мог их обдумать, и он немного напрягся, пытаясь сохранить уверенную улыбку, глядя на Эджворта. Эджворт замер, руки его еле заметно подрагивали, пока он тихо выдохнул, успокаивая себя. Он выглядел практически невозмутимо, но Феникс все же заметил пару незначительных изменений, которые он научился замечать за многие годы, проведенные вместе с мужчиной: кончики ушей последнего самую малость порозовели. — Безусловно, — наконец произнес Эджворт. — Я всего лишь подумал, что отношения мистера Стивенса не были убедительными и ввиду этого мог наговорить чего-то лишнего. — Нет, нет, — махнул рукой Феникс, вымучивая из себя легкую улыбку, осознавая, насколько Эджворту было некомфортно, но не собираясь менять тему. — Просто никогда не слышал, чтобы ты говорил о любви — немного удивился. Этого ты и ищешь в партнере? — спросил, стараясь поддерживать легкую интонацию. — Того, кто поможет не сбиться с пути? — Полагаю, что да. Это определенно было шоком для Феникса. Он не ожидал, что Эджворт действительно признается, что заинтересован, в общем-то, в чем-либо и с кем-либо. Феникс думал, что тот начнет бурно отнекиваться или придумает какую-то отговорку, настаивая на том, чтобы они сменили тему и продолжили. Но вместо этого Эджворт согласился, что да, он был в чем-то заинтересован, но лицо его было нечитаемой маской, пока он отстраненно оглядывал Феникса. Если честно, это заставило Феникса хорошенько задуматься, так что пару мгновений он просто молча сидел, уставившись на Эджворта. — Я… это все, чего бы ты хотел? — наконец смог выдавить из себя Феникс, стараясь звучать спокойным. — Ох, — Эджворт поерзал в своем кресле, беря ручку в пальцы. — Эмм. Я… обычно не позволяю себе роскошь созерцания качеств, которые находил бы желанными в партнере, так что не могу сказать, что это та тема, которой я уделял детальное обдумывание. — Но… если все-таки задуматься? — настоял Феникс. — Полагаю, ради этой беседы, — Эджворт начал нервно дергать ручку, вперивши взгляд на нее вместо Феникса. — Что ж. Допустим. Ради этого ментального упражнения, естественно, если бы я решил выбрать партнера, я бы, наверное, предпочел… кого-то доброго. — Доброго? — Доброго, — решительно кивнул Эджворт, к этому моменту его бледное лицо покрылось глубоким румянцем, который Феникс находил абсолютно восхитительным. — Что… что ты имеешь в виду? — Кого-то… доброго, — повторил Эджворт, все еще отказываясь посмотреть на Феникса, произносил слова, будто в неуверенности, немного запинаясь. — Кого-то… кого-то, обладающего глубоким чувством сострадания… кого-то умного, кого-то с бесконечным энтузиазмом, бесконечной… преданностью справедливости и правде… — постепенно его тон повышался, а слова будто вылетали изо рта. — … кого-то, ясно осознающего все ограничения наших систем и судов, но несмотря на это продолжающего бороться за правду, кого-то, чьи возможности любить, прощать и заботиться были бы просто бесконечны, кого-то, кто точно поступит правильно, кто поможет мне стать лучшим человеком, просто… — внезапно он перестал дергать ручку и уронил ее на стол, наконец глядя на Феникса, выражение его лица было печальным. — Господи Иисусе, Райт. Кого-то доброго. Феникс уставился на Эджворта, слегка приоткрыв рот, абсолютно забывая о протоколе, лежавшем напротив. Он не мог собраться с мыслями, откровенное признание Эджворта вконец его ослепило. Слова, сказанные им, были честными, голос его звучал хоть и надломлено, но красиво, внезапно напряженные интонации, глубокое желание, сопровождавшее каждый слог, лишили Феникса дара речи. Фениксу надо было очень многое обдумать, и пока он медленно переваривал только что сказанное Эджвортом, его посетило внезапное неприятное осознание. Описание Эджворта было слишком специфично. В голосе его было слишком много тоски, выражение лица было слишком разбитым, слова — слишком честными. Это не было простым перечислением желаемых качеств. Он уже нашел кого-то и лишь описывал их Фениксу. — Звучит довольно подробно, — наконец еле проговорил Феникс. — Есть кто-то на примете? — …возможно. Подтверждение причинило боль. Осознание, что его подозрения были верны, что Эджворт уже полюбил кого-то другого, больно пробрало Феникса до глубины души, на что он мог отреагировать единственным известным ему способом; он одарил Эджворта широкой улыбкой, скрывая бурлящие под самой поверхностью эмоции. — Никогда не думал, что доживу до такого дня! — воскликнул он. — Майлз Эджворт, наконец, нашел любовь, хм? Ну? Расскажи мне о них! Я их знаю? — Это, если честно, совсем не твое дело, Райт, — сухо отрезал Эджворт, румянец медленно сходил с его щек, а знакомые холодные интонации засквозили в голосе, пока он снова не поднял ручку, прокручивая ее пальцами. — Ууу, ты совсем не интересный, — протянул Феникс, драматично вздыхая. — Ну давай, хоть маленькую подсказочку? — не унимался он. — По поводу твоего таинственного объекта воздыханий? — Мы не будем это обсуждать, — Эджворт одарил его злобным взглядом. — Кроме того, эта беседа ощущается крайне односторонней. А что насчет тебя? Каковы твои мнения на этот счет? — Мои мнения? — Твои предпочтения? — Эджворт вздернул бровь, изучая Феникса. — Какими желательными чертами должен обладать твой партнер? — Ох. Эмм. Ну, — теперь была очередь Феникса краснеть, пока он пытался придумать ответ, который не был бы слишком очевидным. Кто-то, кому я могу доверять. Кто-то, на кого я могу положиться, кто сможет понять меня, кто всегда будет ожидать от меня лучшего и делать меня таким человеком, которым я сам никогда бы не смог быть. Кто-то, кто прямо перед моими глазами стал самым лучшим мужчиной, которого я только знаю, кто-то, чьи страсть и драйв просто несравнимы, кто любит и заботится о других так сильно, что он посвятил всю свою жизнь восстановлению справедливости, честности и милосердию, чье великолепие никогда не перестает меня удивлять, кто-то, кто пережил очень многое, чтобы в итоге стать добрее и лучше. — Эмм. Ага. Согласен с добротой, типа, кого-то хорошего, наверное, — наконец неубедительно ответил Феникс. — Эмм. Умного? Красивого? С хорошей улыбкой? — И повезло ли тебе уже найти такую женщину? — Это не обязательно должна быть женщина. — Ах. — Я думал, это было довольно очевидным? — спросил Феникс, хмурясь. — Разве нет? — Твои прошлые отношения были с женщиной, так что я глупо полагал, что… — Эджворт покачал головой. — Прошу меня простить, Райт. — Я… не думаю, что мои прошлые отношения были хорошим показателем того, что именно меня интересует. Знаешь, учитывая, что она буквально оказалась совсем другим человеком и очень даже пыталась меня убить, — посмеялся Феникс. — Но ничего страшного. — Так… нашел ли ты того, кто бы подходил под твое описание? — спросил Эджворт. — И добрый, и хороший, и красивый, и с хорошей улыбкой? Я нашел, господи, нашел, отчаянно подумал Феникс. Я нашел, и он воплощает в себе все эти вещи и даже больше, а сейчас он спрашивает меня о себе, даже не подозревая. — Думаю, нашел. Эджворт рвано вздохнул, рот его слегка приоткрылся, а ручка, которую он все это время не выпускал из пальцев, была крепко сжата в кулаке. Внезапно за стеклами очков его серые глаза широко распахнулись, в выражении лица появилось что-то новое, какая-то нечитаемая эмоция, которую Феникс никак не мог понять. — Я… я рад это слышать, — наконец произнес Эджворт, голос его звучал напряженно. — Я желаю тебе счастья в этих отношениях, Райт. — Нет, ты не так понял, — рассмеялся Феникс, изо всех сил пытаясь не потерять контроль над своим голосом. — Я не состою в отношениях. Это… это не взаимно. Они не заинтересованы. Вот так вот. — Мне трудно поверить, что твои… симпатии могут остаться невознагражденными, — после небольшой паузы произнес Эджворт. — Любому бы повезло быть в отношениях с таким человеком, как ты. — Вау, тебе, наверное, действительно меня жалко, Эджворт, — поддразнил Феникс, еле сохраняя шутливую интонацию. — Мой статус холостяка настолько жалок, что даже ты добр ко мне. — Да уж. Вполне, — казалось, Эджворт о чем-то сильно призадумался, продолжив фразу лишь через какое-то время, голос его звучал натянуто. — Если… если бы эта личность. Если бы… они ответили на твои чувства, ты бы рассмотрел возможность начала романтических отношений с ними? — Пожалуй, это самый замысловатый способ сказать «если бы они были заинтересованы, вы бы начали встречаться?», — ответил Феникс, все еще пытаясь держать себя в руках. Боже, Эджворт даже не представлял, какую бурю он вызвал на душе у Феникса, задавая настолько колючие вопросы — втянув воздух, Феникс снова попробовал слегка рассмеяться. — Ну, конечно же, — мягко произнес он. — Если… если бы это произошло, господи, я бы был так, так рад. — Ясно, — рука Эджворта была крепко сжата в кулак, костяшки пальцев побелели. — Полагаю, это имеет смысл, — постепенно он начал расслабляться, будто смирившись с чем-то, выражение его лица вдруг смягчилось. — В таком случае, надеюсь, ты найдешь эту радость, Райт. И что, черт возьми, он должен был на это ответить. Блеф. Это было легко, снова и снова входить в роль, играть, прятаться за маской, чтобы Эджворт не увидел, какую боль причиняли его слова Фениксу, подтверждение, что Эджворт любил кого-то другого и хотел, чтобы Феникс двигался дальше, острым копьем прорезало грудь Феникса; копье, которое Эджворт даже не подозревал, что держал. Лучше сменить тему. Стало слишком плохо, слишком близко подобрались к секретам, которые Феникс хранил слишком близко к сердцу, прижав к себе так сильно, что они срослись с самой его душой. Надо отвлечься. — То есть, а ты бы разве не хотел? — улыбаясь, спросил Феникс. — Если бы твой таинственный любовник предложил бы тебе встречаться, разве ты бы не согласился? — Не уверен, — признался Эджворт, нахмурившись. — Я очень занятой человек, Райт, а отношения отнимают довольно много времени, и… — Ты слишком сильно вдумываешься, — перебил его Феникс, не давая перечислить свой список отговорок. — Гипотетически! Мы разговариваем об идеальном мире, Эджворт. Где ты не трудоголик, или в сутках больше, чем 24 часа, так что тебе каким-то образом удалось установить какой-никакой баланс между работой и личной жизнью. То есть, ведь ты же хотел бы быть с ними, да? — …конечно. Ох. Так вот как он это произнес. Вот как Феникс хотел это услышать. Мягко, практически переходя на шепот, открыто и честно — знание того, что это никогда не будет адресовано ему, что эта открытость, эта чувственность, были адресованы тому, кого полюбил Эджворт, делало Фениксу намного больнее, чем он хотел бы признать. Он улыбнулся, натянуто, сквозь боль. — Видишь? — сказал он, не забывая следить за голосом. — Конечно ты бы хотел быть с ними. — Я… полагаю, что да. — Итак, — Феникс схватил протокол, отчаянно его сжимая. — Думаю, нам следовало бы все-таки вернуться к работе! Не можем же мы скинуть все на детей! — Ох. Да, — кивнул Эджворт, выглядя при этом абсолютно спокойным, невозмутимым — полная противоположность той буре, которая разыгралась на душе у Феникса. — Полагаю, начнем с самого начала? Ты упомянул какую-то второстепенную информацию, которую желательно убрать… Слушая монотонную речь Эджворта, Феникс кивал, в это же время решительно запихивая разбушевавшиеся чувства обратно в ту же самую коробку, где они томились уже пару десятилетий, фокусируясь на нужном им деле.

***

Допрос прошел намного быстрее и проще, чем Аполло ожидал. Адвокат Томпкинса был профессионален и усердно работал, по большей части помогая установить то, что ожидалось получить от этого дела. Стивенс, осознавши, что этот допрос не будет состязательным (и, наверное, расслабившись в отсутствии Эджворта), говорил с легкостью, позволяя им получить ответы на все задаваемые адвокатом вопросы практически без проблем. — Я благодарен вам за помощь в этом деле, — наконец сказал адвокат Томпкинса, закончив допрос, уточняя после этого пару незначительных процессуальных деталей. Улыбаясь, он поднялся, отправляя бумаги к себе в портфель. — Если возникнут какие-либо вопросы, можете обращаться, но, думаю, здесь мы уже закончили. — Спасибо, — улыбнулся в ответ Аполло и, поднявшись, последовал за ним к выходу. — У вас есть мои контакты, пожалуйста, звоните, если что. Всей группой они покинули кабинет, о чем-то болтая, и, к удивлению Аполло, встретили Эджворта, который облокотился на стену, что-то печатая. Заметив их, он оторвал взгляд от телефона и засунул его в карман, направляясь к группе. — Я надеялся немного переговорить с вами перед тем, как вы уйдете, — сказал он, приятно улыбаясь. — Если вы не возражаете, мистер Джастис, мисс Сайкс, можно вас на минуточку? Можем зайти в кабинет — много времени это не отнимет. — Ох, да, конечно, — сказал Аполло. — Мистер Райт с вами? — Нет, как только мы закончили, он сказал, что отправится домой на автобусе, — сказал Эджворт. — Он попросил передать, чтобы вы его не ждали. — Ясно. Круто, — кивнул Аполло. — Эмм. Тогда еще увидимся? — сказал он, махая адвокату Томпкинса, Стивенсу и Клавиру, который выглядел довольно заинтригованным, после этого последовав за Эджвортом в кабинет, Афина тоже не отставала. Дверь громко захлопнулась, звонким щелчком замка вызывая некоторое чувство завершенности, и Аполло постарался обуздать нервное недомогание где-то внутри, широко улыбаясь Эджворту, который остановился у стола. Несмотря на всю проявленную в коридоре вежливость, Эджворт, очевидно, был взволнован, предпочитая не садиться, а остаться стоять и не давая никакого знака, что Аполло и Афина должны усесться. — Вы хотели поговорить с нами? — наконец прервал молчание Аполло и, замечая поведение Эджворта, остался стоять. Афина сделала так же, выглядя при этом довольно озабоченно. — Да. Простите, что вызываю вас так внезапно, — сказал Эджворт, хмурясь. — Но я обязан спросить — вы рассказали Райту о нашей беседе? — Рассказали ему — постойте, нет?! — испугался Аполло, уставившись на Афину. — Ты не…? — Нет, конечно! — возмущенно ответила она. — Мистер Эджворт, мы ведь адвокаты? Конечно же мы знаем, как держать язык за зубами?! — Я… господи, — Эджворт собирался с мыслями, прижимая руку ко лбу. — Я… не думаю, что вы врете. Нет. Я знаю, что так и есть. Я… я просто не знаю, что происходит с Райтом. — Что произошло? — Очевидно, пока вы проводили допрос, мы с Райтом просматривали протокол, — хмуро произнес Эджворт. — И Райт… вел себя довольно необычно. — Необычно? — повторила Афина. Она явно пыталась держать себя в руках, но Аполло сразу же заметил знак — еле видные перетаптывания с одной ноги на другую. — Он… обратил внимание на ту часть заседания, где я… опозорился, — немного покраснев, произнес Эджворт, эта тема была ему явно некомфортна, так что он уставился на рукава своего пиджака, сбрасывая невидимые соринки. — Я подумал, может, этот интерес был вызван разговором с вами двумя… Не сомневаюсь, что он настаивал на получении ответа, так что, может, что-то все-таки вырвалось. Но сейчас я понимаю, что дело не в этом. — Это… постойте, то есть та часть все же упоминалась? — уточнила Афина. — Ох. Именно. — Он что-то сказал? — Ничего важного, нет, — солгал Эджворт. Аполло быстро прикусил внутреннюю часть щеки, игнорируя знакомое сжатие браслета вокруг запястья. Эджворт явно говорил неправду, но Аполло, отчаянно желая избежать повторения своего прошлого провала, держал рот на замке. Он глянул на Афину, которая нахмурилась, внимательно изучая Эджворта, перекрестив руки на груди. Значит, она тоже заметила. Естественно. — Я… вижу, — наконец произнесла она, и Аполло почувствовал огромное облегчение, осознавая, что она тоже не хотела настаивать. Она подходила к проблеме легко, аккуратно выбирая выражения, перед тем как говорить. — Но мистер Райт все же обсуждал это, да? — Да, — пожал плечами Эджворт. — Может, я преувеличиваю. Может, он всего-навсего подумал, что мне не присущи рассуждения на такую тему, так что он решил уточнить. — Ну, как вариант, — ответила Афина. — Или же вы бы просто могли спросить его, чем именно заинтересовал тот момент. Знаете. Попробуйте поговорить со своим лучшим другом дефис судебным противником. Открыто. О своих чувствах. — Поговорить с ним? — Ага, вроде как беседа о своих чувствах, друзья иногда так делают. — Мисс Сайкс, вы же знаете, я не могу этого сделать. — Но… — засомневалась Афина, немного задумавшись, перед тем как рискнуть. — Мистер Эджворт… почему? Почему бы вам просто не рассказать о том, что вы чувствуете? Вы боитесь разрушить ваши с мистером Райтом отношения? Вы думаете, что он действительно отвернулся бы от вас из-за подобного? — Может… частично, — неуверенно признал Эджворт. — Конечно, естественно опасаться, что Райт не пойдет мне навстречу или, что еще хуже, оттолкнет. — Но что, если бы он пошел навстречу? — с надеждой в голосе произнесла Афина. — Если бы вы знали, что он чувствует, если бы вы знали, что он заинтересован, вы бы… вы… поговорили с ним в таком случае? — Нет, — выплюнул Эджворт слишком уверенно, слишком быстро. — Я бы… хотел. Господи, я хочу. Но не знаю, стал ли бы. — Что вы имеете в виду? — Афина выглядела шокированной, и даже Аполло должен был признать, что уверенность в голосе Эджворта насторожила его. То, как он произнес это «нет», решимость, наполнявшая это слово — это был ответ, явно обдуманный ранее, ответ, к которому пришли уже давно. Эджворт молчал, и в какой-то миг Аполло подумалось, что они снова переступили его личные границы. Однако когда Эджворт заговорил вновь, он звучал скорее сдавшимся, чем разозленным, плечи его немного сгорбились, а в голосе была слышна глубокая усталость. — Я ценю вашу обеспокоенность, мисс Сайкс, — сказал он. — Но я — человек, которого трудно любить, а это не то, чего Райт заслуживает. — Заслуживает? — Да, — сказал Эджворт, рукой облокотившись на рядом стоящий стул, будто успокаивая себя перед следующей фразой. — В прошлом, я… причинил ему боль. И не знаю, смогу ли не допустить этого в будущем. — Вы причинили ему боль? — Я сделал это, потому что мне надо было быть эгоистом, — голос Эджворта был резок. — Я сделал это, потому что… на это были свои причины, игнорировать которые я никак не мог, несмотря ни на что. И если это означало, что я потеряю свой шанс на счастливую жизнь вместе с ним, так и быть. — О чем вы говорите? — Мисс Сайкс, факты сейчас неважны, — отрезал Эджворт. — Но что имеет значение, так это то, что я исправно доказываю, что не могу сполна посвятить себя ему — так, как он этого заслуживает. Как заслуживает его дочь. Он всегда верил в меня, даже если этого чувства я был не достоин. Вы ведь его знаете. Вы ведь знаете, насколько рьяно он заступается за других, сколько любви у него есть — я не могу с этим сравниться. Я не могу сравниться с его любовью, его преданностью или его отдачей, ни он, ни Труси не должны мириться с полумерами. — А кто сказал, что вам нужно с этим сравниться, мистер Эджворт? — спросила Афина. — Кто сказал, что существует «правильный» метод любить? Вы не думаете, что того, что предлагаете ему вы, было бы достаточно? — Для Райта? — Эджворт покачал головой. — Нет. Недостаточно. Я хочу, чтобы его любили так, как любит он. Я хочу, чтобы он обрел счастье, и господи, надеюсь, он встретит кого-то, кто сможет ему его принести. — Кого-то, кто сможет его принести, — сказала Афина, глупо повторяя фразу Эджворта. — Мистер Эджворт, извините, но нет. Нет, я не поверю вам ни на секунду. — Мне и не надо убеждать вас, мисс Сайкс. — Мистер Эджворт, — Афина немного повысила голос, характер явно брал верх над ней, — вы говорите, что начни мистер Райт хоть завтра с кем-то встречаться, вы бы были не против. Вы бы были счастливы и довольны и с радостью бы наблюдали за его любовью. Эджворт ничего не ответил, лицо его было бесстрастно и спокойно. Но Аполло заметил, как его рука еще крепче впилась в спинку стула — единственное доказательство того, что слова Афины попали в самую точку. Это было очевидно, настолько очевидно, что сама мысль пугала Эджворта, но он ничего не ответил, и лишь через пару минут глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Да. Это была ложь. Наглая ложь, пускавшая корни так глубоко, что Аполло задумался, понимал ли сам Эджворт, что говорит неправду. Это была ложь, которую Эджворт повторял раз за разом будто мантру, ложь, которую практически невозможно вычислить — он прокручивал ее у себя в голове слишком часто, впечатывая каждое слово в подсознание настолько прочно, что почти смог убедить себя в том, что это правда. Почти. Но не до конца. Афина открыто раздраженно на него уставилась: — Мистер Эджворт, я глубочайше уважаю вашу прокурорскую деятельность и очень высоко ценю ваши работы, — наконец сказала она. — Но я бы хотела, чтобы вы были более честны с собой касаемо вашей личной жизни. — Я знаю, как именно мне нужно поступать, мисс Сайкс. — Ладно. Если вы хотите именно такого, ничего. Пойдем, Аполло, — выпрямившись, Афина развернулась и направилась обратно к двери. — Пожалуйста, обдумайте ваши чувства, мистер Эджворт, — сказала она, перед тем как повернуть дверную ручку. — И, прошу, не пытайтесь полагать, чего именно хочет мистер Райт, даже не спрашивая его самого. Произнеся это, Афина резко отворила дверь и, не оглядываясь, покинула комнату, позволяя двери громко захлопнуться за собой. — Может не мне это говорить, мистер Эджворт, но вам следует обдумать ее слова, — мягко произнес Аполло, останавливаясь на полпути к двери. — Знаю, Афина упрямая и довольно настойчивая, но… она не ошибается. Она хороша в анализе эмоций и умна. Я не указываю вам, как жить, но не думаю, что ее совет вам бы помешал. Эджворт ничего не ответил и не подал никакого знака, что он услышал сказанное. Вздохнув, Аполло потянул дверную ручку, открывая дверь, и поспешил за Афиной, которая к тому времени уже добралась до вестибюля. Она достала телефон, встретив подошедшего Аполло хмурым взглядом. — Это просто смешно, — сказала она, голос ее звучал приглушенно, несмотря на пустоту вестибюля. — Я- я думала, это сработает? Но, оказывается, я ошибалась, и теперь мистер Эджворт даже не попытается поговорить с мистером Райтом, а все из-за какого-то ментального барьера по поводу невозможности любить его должным образом? Боже, что это вообще значит?! Он причинил ему боль? Он не может посвятить себя ему? Что между ними произошло?! — Не имею ни малейшего понятия. — И даже если бы мы смогли уговорить мистера Райта поговорить с мистером Эджвортом, он бы не пошел на встречу, хотя очень этого хочет, — Афина неверяще покачала головой. — Кто вообще так делает, Аполло? — Ну, выходит, что мистер Эджворт. — Нет, — произнесла Афина. — Хватит уже этого, хватит тактичности. Я прямо сейчас что-то с этим сделаю — довольно уже подростковой драмы, боже, им по 34, Аполло, и я уже устала от этого дерьма. Время идти в наступление. — Афина, подожди, что? — спросил Аполло, мгновенно насторожившись, быстро уставившись на ее телефон. — Что ты задумала? — Ты ведь слышал мистера Эджворта, — процедила Афина. — Как он заявлял, что не будет против, если мистер Райт хоть завтра влюбится и начнет с кем-то встречаться. — Афина, нет. Ты точно не будешь вовлекать кого-то еще. — Остынь, только понарошку, — закатила глаза Афина. — Я не глупая и не жестокая. Просто небольшое напоминание мистеру Эджворту, что мистер Райт очень даже одинок, очень даже доступен и очень даже ему подходит, но если он не предпримет что-либо, то кто-то другой точно это сделает, и, несмотря на всю фигню, что он наговорил в кабинете, он умрет, если увидит мистера Райта вместе с кем-то. — И как же ты планируешь этого добиться, не причиняя кому-то сильной душевной боли? — Очень просто, — сказала Афина. — У меня есть один знакомый по учебе. Его я попрошу сходить на ужин с мистером Райтом, а мы убедимся, что мистер Эджворт их увидит — вот и узнаем, насколько ему комфортно видеть мистера Райта, влюбляющегося в кого-то. Лишь притворно, Аполло, я не буду рисковать тем, что кто-то действительно испытает какие-то чувства к мистеру Райту. — Ты хочешь воззвать к чувству ревности мистера Эджворта, чтобы развить ситуацию. — Может, ты хочешь поговорить с мистером Райтом? — хихикнула Афина, что-то печатая. — Но… я ведь была права, да? — вдруг остановилась она, глядя на Аполло. — Мистер Эджворт же лгал, когда сказал, что был бы не против, если бы мистер Райт с кем-то сошелся? — Ох, абсолютно, но не в этом дело, Афина. — Превосходно, — сказала Афина, продолжив печатать. — Я введу моего друга в курс дела, попрошу поужинать с мистером Райтом, а нам остается только удостовериться, что мистер Эджворт тоже будет присутствовать. — И как ты предлагаешь заманить туда мистера Эджворта, Афина? — Ох, вот тут на сцену и выходит твой любовничек, — улыбнулась она Аполло. — Мы попросим мистера Гэвина позвать мистера Эджворта на деловой ужин — еда и работа. Ты ведь знаешь мистера Эджворта, он никогда не откажет приглашению на деловой ужин. — Он не — уфф, нет, и ты думаешь, что Клавир на это согласится? — спросил Аполло. — Хочешь — верь, хочешь — нет, Афина, но большая часть людей не очень-то любит лезть в личную жизнь своих боссов. Он ни за что не согласится.

***

— Ох, я точно в деле, — сказал Клавир, широко улыбаясь Афине и Аполло. — Что. Сразу после своего небольшого совещания в вестибюле, Афина и Аполло направились в офис к Клавиру, решив, что прокурор, наверное, еще у себя. Так и оказалось, и он с большим интересом выслушал план Афины, соглашаясь на участие в нем, как только она закончила говорить. — А почему бы и нет, Аполло? — пожал плечами Клавир. — Я не откажусь от чуточки драмы, особенно между титанами юрисдикции — увлекательно, ты так не думаешь? Немного очеловечивает их, а? Видеть, что мистер Райт и мистер Эджворт столкнулись с настолько тривиальной проблемой, как трудности в признании в любви? — Я так не думаю! — Ну, а мы думаем! — усмехнулась Афина, хватаясь рукой за плечи Клавира. — Знала, что могу на тебя рассчитывать! — Итак, а кто же будет наживкой? — спросил Клавир, улыбаясь Афине в ответ. — Есть кто-то на примете? — Да, мой друг, познакомились с ним во время учебы, — Афина выудила телефон из кармана и, отпустив Клавира, отступила на пару шагов. — Он сказал, что он в деле, если мы платим за ужин, — остановилась она, показывая Клавиру фотографию молодого человека, возрастом слегка за 20. Аполло должен был признать, тот был довольно красив — квадратная челюсть, темные глаза, коротко стриженные черные волосы, широкие плечи. Ничего особенного, но Аполло подумал, что встреть он его на улице, он бы бросил ему приятно оценивающий взгляд. — Это — Марк, — сказала Афина. — Мы вместе с ним были в одной группе на юридическом факультете, но он на пару лет старше. Он больше не адвокат — немного попрактиковавшись, решил, что это не его и занялся лоббированием. Но он довольно красивый, приятен в общении и пойдет на многое ради бесплатного ужина. Плюс, думаю, мистер Райт проведет с ним очень даже хорошее время, Марк — крутой. — И под каким предлогом они пойдут на ужин? — спросил Аполло. — Марк специализируется на тюремных реформах, — сказала Афина. — Работает в некоммерческой организации. Мы скажем мистеру Райту, что это по работе — и не соврем, Марк сказал, что был бы рад обсудить кое-что с мистером Райтом, так что он остается в выигрыше. Он идет на встречу с мистером Райтом и получает бесплатный ужин, а я всего лишь прошу, чтобы он вел себя особым образом, знаешь, добавил чуточку флирта? — Чуточку флирта? — Ага, типа. Язык тела, немного касаний? — сказала Афина. — А в это время, мистер Гэвин, вы с мистером Эджвортом приходите в тот же ресторан, садитесь за столик, за которым происходит ситуация «мы вас видим, вы нас — нет». Мистер Эджворт видит мистера Райта и Марка, что агрессивно ему напоминает, что нет, он очень даже не хочет видеть мистера Райта, уходящего в закат под ручку с каким-то случайным мужчиной, а потом он, наконец, признается мистеру Райту в своих чувствах! — Афина, это может повлечь за собой очень и очень много ужаснейших вариантов развития событий, — сказал Аполло. — Но нам нужен только один — хороший! Отличные шансы, не так ли? — Афина развернулась. — Ну что, вы в деле, мистер Гэвин? — Естественно, — ухмыльнулся Клавир Аполло, веселясь от раздражения последнего. — Уверяю вас, мистер Эджворт будет присутствовать. — И твоим заданием будет описать нам реакцию мистера Эджворта! — Заметано. — И ты просто согласился на это, — одарил его негодующим взглядом Аполло. — Никаких сомнений, никаких вопросов, ты просто. Плывешь по течению. — Видишь, Аполло, вот это и называется — компаньон, — Афина подмигнула Клавиру. — Спасибо, что согласился! Я, пожалуй, уже пойду, но мы с Полли обязательно отправим тебе детали плана, когда с ними разберемся, — она еще раз улыбнулась, кивнув Клавиру на прощание, и направилась к двери, засовывая руки в карманы. Вдруг она остановилась, нахмурившись, хлопая себя по всем карманам, явно в поисках чего-то. — Афина? — Ох, блин, — сказала она. — Мои ключи. Я так расстроилась из-за мистера Эджворта, что, наверное, забыла их в том кабинете. Я пойду захвачу их — подождешь меня, Аполло? — Ох, ага. Конечно. Афина покинула офис, оставляя Аполло и Клавира одних. Где-то с минуту они молчали, как вдруг Аполло покачал головой, глубоко вздыхая, краем глаза поглядывая на Клавира. — Итак, — сказал он. — Не расскажешь ли мне, почему ты на это согласился, Клавир? — Что ты имеешь в виду? — улыбнулся Клавир. — Разве не забавно видеть, как мистер Эджворт и мистер Райт разбираются с проблемами, которые более-менее понятны простому человеку, м? — Нет, дело ведь не в этом, — мягко произнес Аполло. — Клавир, это что-то другое. Ты лгал, когда произносил это — ты и сейчас лжешь. Тобой движет не альтруизм и не простой интерес. — Ладно, а что же тогда, мистер Джастис? — обворожительная улыбка Клавира ни на миг не спала, но интонация, прежде легкая, изменилась. Он защищался в попытках скрыть уязвимость, которую совсем не хотел разоблачать. — Ты… ты же не чувствуешь себя виноватым после… Клавир промолчал, не теряя лица, и выдохнул, закидывая голову назад, чтобы Аполло не увидел его лица. — Ничего от тебя не скрыть, Аполло, хм? — Ты ведь знаешь, что ты не виноват. — По логике? Конечно же, Аполло, — ответил Клавир. — Но, понимаешь, это не изменит того, что я чувствую. — Это что, какая-то особенная форма искупления вины? — Возможно, — пожал плечами Клавир, наклонившись пониже, теперь глядя Аполло прямо в глаза. — Возможно, если я смогу помочь обеспечить мистеру Райту счастливую жизнь, это хоть как-то возместит те семь лет, что я забрал у него. — Клавир, нет, ты ничего ни у кого не забирал, — возразил Аполло. — Это была не твоя вина, и боже, не то чтобы мистер Райт потерял те года, разве нет? Они были другими, да, но я знаю, что он бы ничего не поменял, попадись такая возможность. — Интересно. Семь лет такого бесчестия? — Семь лет, которые дали ему Труси. Он любит эту девочку больше, чем саму жизнь. — Хмм. — Смотри, он не из тех, кому свойственно таить обиду, — сказал Аполло. — Я… я думаю, что это просто смешно, но если уж ты хочешь участвовать, то делай это именно потому, что сам захотел. А не из-за того, что что-то должен мистеру Райту. — Ну, в любом случае я уже пообещал Афине. — Вот увидишь, это абсолютный провал. — Ты так в этом уверен? — Воззвать к ревности? — прыснул Аполло. — Ну же. Мы, наверное, испробуем еще пару вариантов, а там уже Афина — рано или поздно — сдастся. — Ты думаешь, трюк с ревностью не прокатит? — А ты? — Не знаю, — пожал плечами Клавир. — Может, осознать, что человек, в котором ты уже так долго заинтересован, может оказаться не таким доступным, как ты однажды предполагал, увидеть, как твой поезд уходит — скажи мне, Аполло, как бы ты на это отреагировал? Аполло покраснел: — Сейчас речь не обо мне. — Нет, конечно, — улыбнулся Клавир, обращая всю силу своего привлекательного взора на Аполло, который незамедлительно покраснел еще больше. — Мне просто интересны твои мысли. — Мне бы это не понравилось, — ответил Аполло, отказываясь смотреть на Клавира. — Я бы предпочел, чтобы они были честными. Ведь я бы, конечно, смог раскусить их вранье, — сказал Аполло, легко указывая на свой браслет. Клавир рассмеялся, поглядев на браслет: — Точно, — сказал он, кивая. — Честность. Возьму себе на заметку.