Старт!

Пустошь. Знакомо ли вам такое ощущение, когда всё вокруг ощущается как ненужная, раздражающая суматоха, а внутри, где-то под рёбрами, по венам растекается разочарование в жизни и себе? Глаза в такие моменты становятся стеклянными, не выражают никаких эмоций, а тело ослабевает так, что даже подняться с кровати очень трудно. Эмоциональное выгорание. Ощущение, когда нервирует и раздражает всё. Нет никакого желания что-либо делать, куда-либо идти или радоваться вещам, от которых ранее приходил в дикий восторг. В такие моменты хочется просто подальше зарыться в одеяло и смотреть днями напролёт «Давай поженимся» или на худой конец «Адскую кухню», чтобы умываться слезами жалости к себе самому и давится очередной пачкой чипсов, изрядно портя своё психоэмоциональное состояние. Это именно то, что сейчас ощущает Тэхён. Ким Тэхён, ранее будучи весёлым и энергичным омегой, любящим ходить на стадион ради одного взгляда Чон Хосока, любящего жизнь за яркие краски и гамму эмоций, сейчас лежит на своей кровати полностью раздавленный. Раздавленный всего лишь одной фразой: «Я боюсь тебя любить». Слова ранят глубже, чем действия. Не стоило тогда Тэхёну задавать такие глупые вопросы, заранее зная ответ. Ким и не надеялся на взаимную любовь, но и не ожидал такого заявления. Как вообще понимать такое? Да, они не истинные. Да, Тэхён не особенный. Но омега всегда старался быть искренним рядом с Хосоком, показывая свои настоящие намерения. Намерения быть любимым и любить, полностью отдавая всего себя. В итоге всё рухнуло, как карточный домик. Уже в эту пятницу Тэхён должен представить в университете три картины, необходимые для выставки молодых художников. Но вместо этого он кутается в одеяло, доедает чипсы и открывает пачку шоколадных конфет, заедая стресс. На ноутбуке уже десятый выпуск «Любви на выживание» и сейчас пара проходит испытание с вопросами о друг друге. Кажется, Тэхён смог бы ответить на любой вопрос ведущего о Хосоке, что не скажешь об альфе. Чон Хосок не знает настоящего Тэхёна, любящего вот так лежать целыми днями напролёт в растянутой белой футболке и тёплых махровых носках, хоть в доме и тепло. Тэхён и правда пытался рисовать. Первая картина пошла как по маслу в тот же вечер, когда Тэхён вернулся со свидания с Хосоком. Ким сквозь слёзы и сопли рисовал, не сдерживая своих эмоций. Папа тогда изрядно перепугался, когда застал омегу в комнате с кисточкой в руках, всего в слезах, красного и вспотевшего. «Нет, я хочу рисовать!» — кричал тогда Тэхён, задыхаясь от слёз и бушующей злости. Папа оставил сына в покое, так и не узнав причину истерики. Зато Тэхён прекрасно знал причину. И имя у этой причины самое красивое: Чон Хосок. Вторая картина так и пылится на мольберте не законченная. У Тэхёна нет сил и желания продолжать её. Не хочет даже смотреть на краски и кисточки, различные цвета и карандаши. Состояние: спать целыми сутками. Но организм не привык к такому, поэтому усердно борется с подсознанием. Отсюда все вытекающие последствия: болезненная бледность лица, даже наносить тональное средство не нужно, потеря аппетита, истерики, слёзы, сопли, кошмары по ночам. Всё против самого Ким Тэхёна. Даже собственное тело и психика. — Никто ещё не прошел проверку на честность, — доноситься голос сестры с дверей. Наён села на край кровати, привлекая внимание Тэхёна к себе. Она вновь гладит брата по голове, перебирая пепельные волосы между пальцев. Всегда так делала, когда чувствовала неладное, чтобы успокоить и выразить свою сестринскую любовь. — Тэхён-и, может, покушаешь? — Я не голоден, — тихо отвечает Тэхён, возвращаясь к просмотру шоу на ноутбуке. Он уже сыт. Сыт по горло своей никому не нужной любовью. — Ты не ел нормальной еды уже два дня. Мы все волнуемся, милый, — голос сестры убаюкивает, заставляет почувствовать себя вновь маленьким мальчиком, разбившем коленку из-за быстрой ходьбы. — Тэхён-и, что стряслось? Расскажи мне, обещаю сохранить в секрете. — Ничего. Нуна, всё в порядке, просто у меня период кризиса в рисовании. Вот и всё, — врёт, как дышит. Тэхён выдавливает из себя улыбку, убирая руку Наён со своей головы. «Уходи, нуна. Я хочу плакать» — Ким смотрит прямо в глаза сестре, будто намекая. Тэхён не хочет, чтобы его жалели. Не сейчас. — Если захочешь поговорить, то ты знаешь где меня найти, — Наён оставляет короткий поцелуй на лбу Тэхёна, удаляясь из комнаты. Вот бы кто-то нашёл желание жить у Ким Тэхёна.

***

Беды с башкой. Беды с башкой, если переводить с диалекта Мин Юнги, означает, что Хосок конкретно проебался во всех смыслах. После того, как Чон выдал всю ситуацию, как на духу, Юнги тут же окрестил друга психом и неуравновешенным придурком, у которого явные проблемы с контролем эмоций. А как иначе назвать такую смену настроения, когда в один момент человек радуется жизни и почти готов любить, а через пару часов уже опять распадается на куски, вновь убегая и прячась, как последний ссыкун, избегая всяческих чувств, прикрываясь маской: «Мне это не нужно». Чёрта с два! Хосок хочет, чтобы его любили. И хочет любить, но уже заранее боится боли, хотя ничего страшного не произошло. А нет, постойте-ка, произошло. Произошел дебильный характер Чон Хосока! — Ты вообще не помогаешь, Юнги, — шипит Хосок, сворачиваясь калачиком на постели. Чон сейчас бы отдал много за тишину и покой, но ху из ит ваше одиночество, когда живёшь с соседом? Состояние: избить самого себя до полусмерти. — Тебе нужен психолог, Хосок. И я сейчас не шучу, иначе ты никак не избавишься от привидений прошлого. Это я сейчас о Чонгуке говорю, если что, — продолжает свою тираду Юнги, раздражая тем самым Хосока. — Да заткнись уже! Я знаю! Знаю, что я мудак! — Хосок не выдерживает, подрываясь с кровати. В глазах ярость, пылающая с новой силой. Вот только непонятно по отношению к кому: себе или Юнги. Подсознание Хосока выбирает первый вариант, отчего Чон закусывают губу и наворачивает круги по комнате. — Просто, я… Я не знаю. Как только Тэхён заводит разговор об отношениях, у меня будто тумблер срабатывает. Сразу делаю шаг назад, хотя должен делать вперёд. — Давай я сломаю тебе этот тумблер. Показывай, где он? — ухмыляется Юнги, запихивая в рот очередной кусок банана. — В этом деле я спец, ты же знаешь. — В каком именно? Крушить всё вокруг себя? — язвит Хосок, закатывая глаза. Всё раздражает: эта комната, Юнги, воспоминания, ощущения внутри себя, вновь появившееся совесть после очередного загула. Хосоку нужно срочно отвлечься. И единственный знакомый ему способ — бег, но за окном как на зло льёт ливень и выходить на улицу последнее, что хочет Чон. Хосок ненавидит дождь. В итоге Хосок опять заваливается на кровать, уныло листая ленту в Инстаграме. Все такие счастливые с натянутыми улыбками, работают или учатся, заводят детей и собак, образуя новые семейные ячейки в этом прогнившем обществе. От такого зрелища Хосоку хочется знатно блевануть. Или это в нём зависть так говорит? Чон бездумно листает вниз, пока взгляд не зацепляется за знакомое лицо. С фотографии, выставленную с официального аккаунта университета, улыбается Тэхён. Даже через экран эта улыбка так привлекательна. Рядом с ним стоят другие ученики, по всей видимости студенты того же факультета искусств. Позади них стоят мольберты с рисунками. «Уже на следующей неделе произойдёт большая выставка картин молодых художников в центральной галереи Сеула. Студенты факультета искусств будут представлять свои работы. Посмотрим, смогут ли они вызвать всеобщий ажиотаж и завоевать популярность среди художественных критиков?» — гласила надпись под фотографией. «Улыбка тебе идёт больше, чем слёзы» — Хосок улыбается самими уголками губ, невесомо проводя большим пальцем по фотографии Тэхёна. Такой, как Ким Тэхён заслуживает куда большего, чем Чон Хосока с агрессивным характером, злящегося буквально по каждому поводу. Такой, как Ким Тэхён, должен получать сотни признаний в любви, купаться в нежности, а не наоборот отдавать всего себя, погружаясь в другого человека, позабыв о себе. Ким Тэхён должен любить себя. Был бы счастлив Хосок рядом с таким, как Ким Тэхён? Безусловно да. Однако в каждом таком предложении есть своё «но». Для Хосока это внутренний барьер в голове, из-за которого альфа не хочет быть счастливым, любимым и любить в ответ. Чон Хосок разучился доверять, вновь видеть только хорошее в людях и радоваться моментам, не думая о том, что его могут предать и вновь разрушить. Чон Хосок потом просто не соберёт себя обратно по кусочкам, так и останется разбитым и никому не нужным. Проще быть одному, чем с кем-то: не нужно делить свою душу, переживания и уступать своими интересами ради другого человека, которому всё это не нужно до жопы. Вот бы кто-то научил Чон Хосока вновь верить в людей.

***

Тэхён уже третий день не выходит из своей комнаты, запутавшись в бермудском треугольнике: сон, еда, тревожность. Омега не ходит в университет, не ходит на тренировки, не отвечает на сотни сообщений от друзей и даже на звонки от профессора Ким Сокджина. Тэхён уже не знает сколько он посмотрел выпусков «Любви на выживание», но если он увидит ещё одну пару, где есть предательство, то омегу вырвет прямо на белый ковер. А ведь папа будет потом ругаться. «Нужно сменить обстановку» в понятии депрессивного Ким Тэхёна — это включить что-то другое на ноутбуке и сменить мягкую кровать на твёрдый пол. Поэтому сейчас на белом ковре лежит коконом укрытый в одеяло Тэхён, смотрящий третью серию «Эйфории». И каждая мелодия отдается в сердце омеги, вновь заставляя рыдать в три ручья. — Так больше не может продолжатся! — с криком в комнату врывается отец. Тёмные волосы взъерошены из-за переживаний, глаза красные от недосыпа, а ранее любимый тэхёнов аромат сменился на более едкий, смешанный с табаком. Следом за ним в комнату врывается и папа с Наён, которые пытаются остановить праведный гнев главы семейства Ким. — Тэхён, поднимай свою жопу! Хватит уже вести себя так. Мне звонили с университета, сказали, что у тебя выставка на носу. Почему ты ничего не делаешь, а только рыдаешь целыми днями?! — Милый, прекрати. Ты же видишь, что ему тяжело, — папа нежно прикасается к плечу отца, пытаясь укутать сладким ароматом и успокоить, но сейчас главу семейства не удержит уже ничего. — Я просто не понимаю! Тэхён, сейчас же вставай, иначе летом не поедешь в Париж! Я возьму и отменю все билеты, если ты сейчас же не выйдешь и не поешь нормальную еду! — отец выпутывает сына с кокона одеяла, оставляя в одной растянутой футболке и синей джинсовке. Той самой, в которой он был вечером на свидании с Хосоком. — Что за вид такой, Тэхён?! — Хватит! — всё это время молчавший Тэхён срывается на крик. С глаз вновь льются слёзы, а дрожащие руки забирают у отца теплое одеяло, на который с куртки перенёсся древесный аромат Хосока. — Отдай мне это, отец! — но мужчина был сильнее омеги в два раза, будучи альфой. Отец выкинул одеяло в окно, не оставляя ни единого шанса на спасение. Папа и Наён могли лишь наблюдать за истерикой и криками. — Отец, нет! Ну почему… Зачем?! — Снимай это с себя! Ты что, лежал всё время в этой джинсовке? — Отец держит Тэхёна за руку, снимая с него последнюю защиту. Последнее воспоминание о Хосоке. Нет, только не это. Тэхён брыкается и кричит, полностью срывая голос. Глаза уже опухшие и красные от слёз, слишком тяжело дышать, сопли не дают даже шанса вдохнуть на полную грудь. Тэхён цепляется за руки отца и за джинсовку, словно за спасательный круг. Он не отпустит. Не может отпустить. — Отец, пожалуйста! Не надо! Мне это нужно! — Прекратите оба! — не выдерживает папа, отбирая джинсовую куртку из рук мужа. Отец и Тэхён тут же уставились в родные глаза, уже наполненные болью и слезами. Папа кидает злосчастную куртку Наён, указывая забросить её в стирку. — Зачем вы ссоритесь? Мы же семья! И должны решить всё мирным путём! — Нуна, нет! — кричит из последних сил Тэхён, когда Наён уже выходила с комнаты. Омега тут же подрывается, забирая у старшей сестры джинсовку и усиленно вдыхает через нос слабый аромат. Но из-за их перепалки теперь на ткани остались лишь запахи отца, папы и сестры. Тэхён готов выть, рычать гортанно и глотать новую порцию слёз. Он стоит насупившись, тяжело дышит, сжимает в руках куртку, пытаясь найти хоть одну зацепку древесного аромата, но нет. Всё кончено. Достаточно было взглянуть один раз на такого Тэхёна, чтобы понять. Понять, что Ким Тэхён утонул в любви.

***

Отец, 18:00 Мы с семейством Мин едем к вам Одно сообщение, а сколько вызывает эмоций: раздражение, злость, желание убиться и убраться, потому что в последнее время Хосок не следил за чистотой квартиры, а о Юнги даже говорить нечего. Разложился на кровати, жует сопли из-за очередной ссоры с Чимином и жрёт десятую пачку чипсов. Хосок быстро привел друга в сознание, сообщив радостную новость о приезде родителей. Мин Юнги ещё никогда так быстро не летал по квартире, собирая остатки своей депрессии и сметая всё в мусорку. Пока Мин убирался, Хосок продолжал лежать на диване, всё листая новостную ленту. Та встреча с Чонгуком выбила альфу из колеи настолько, что Хосок два дня уже не ходил бегать. Просто не находилось сил и желания выходить из дома. Чон даже сообщил тренеру Паку, чтобы тот подменил его на некоторое время, ссылаясь на то, что как-бы приболел. Ага, приболел. Диагноз: моральный урод. Юнги иногда пинает Хосока по ногам, орёт, чтобы помог. А альфе хоть бы хны: он ни за какие деньги сейчас не слезет с кровати, не перестанет листать страницу Ким Тэхёна, не перестанет смотреть на эту широкую улыбку и глаза, скрытые за голубыми линзами. «Какой цвет у твоих ярких глаз?» — Господи, ну ты глянь, он опять выкрасил волосы, — закатывает глаза Мин Юнджэ, папа Юнги, нежно теребя сына по макушке, пока отец расставляет покупки на маленькой кухне, помогая семейству Чон. — Ну, пап, — фыркает недовольно Юнги, ища защиту в крепкой спине Хосока, пока альфа здоровался с Юнджэ. — Иногда я думаю, что ты любишь Хосока больше, чем меня. — Не говори ерунды, — закатывает глаза Хосок, следуя вместе с остальными на кухню. Похоже, что родители решили сегодня изрядно напиться и отпраздновать день котят. Очередной выдуманный праздник, лишь бы напиться. Уже спустя два часа родители Мина и Чона были пьяны в стельку, распевая песни, обсуждая уровень радиации в Сеуле и распределение мусора по разным контейнерам. Отец Юнги всё говорил о том, что бумажному пакету нельзя доверить и бутылку пива, так как порвётся и всё выпадет. А Чон Кихён только смеялся над другом, говоря о том, что нужно выбирать просто не трёхлитровую бутылку пива, чтобы было всё в порядке. Чон Хосок вообще не вписывался в этот праздник жизни. Альфа сидел рядом с родителями, попивал содовую и ел чипсы, всё продолжая листать ленту в Инстаграме, ища новые новости по поводу выставки молодых художников. Хосок судорожно вздыхает, когда вновь натыкается на фотографию Тэхёна, сидящего за мольбертом, а на губах омеги играет счастливая улыбка. От Тэхёна так и исходит аура вдохновения, музы, счастья и любви к этой жизни. — Ну когда я буду счастлив, ну когда же я найду свой дом, — завывает Мин Юнджэ с Чон Хонджуном. — Ну когда же в этом мире мы останемся вдвоём? «Никогда» — отвечает про себя Хосок, горько улыбаясь, вновь делает уже сотый скрин с фотографией Ким Тэхёна. Он блуждает взглядом по комнате, оценивая ситуацию: отцы разговаривают о былых временах, когда альфы были альфами, а омеги были покорными и нежными; папы поют песни, обнимаясь и смеясь. Юнги снимает всё это зрелище на телефон, ехидно улыбаясь. Эта альфья морда уже придумала план о выкачке денег с родителей. Шантаж второе имя Мин Юнги. И всё это так раздражает, все эти эмоции, что накатывают с новой силой. Кажется, что в этом грёбанном хуевом мире счастливы все, кроме Чон Хосока. Альфа хватает недопитое соджу с пивом и выпивает его за один глоток, откашливаясь из-за горького привкуса. От такой картины все буквально замерли на секунду, рассматривая Хосока. — Хосок-а, всё в норме? — Чон Хонджун подползает к сыну, обнимая того за плечи. А Хосок только и может, что дышать часто и вновь наливать себе соджу. Папа отбирает стакан, злясь, но Чону плевать. Нужно забыться. Альфа хватает бутылку чистого соджу, выпивая с горла. — Хосок! — Хонджун отбирает бутылку, отставляя в сторону. Юнги продолжает снимать на камеру Чона, что ещё только больше заводит агрессию внутри. — Я хочу быть счастливым. В этот момент все поняли, что внутри Хосока всё смело ураганом. Имя стихии: Ким Тэхён.

***

Ким Тэхён всё же закончил вторую картину с горем пополам. Он смотрел на своё творение и не понимал, нравится ли ему цветовая гамма и изображение или нет. Но сейчас его глаза слишком красные, а разум пуст для принятия таких решений. Поэтому Тэхён просто отставил картину к первой. До окончания срока сдачи картин остался один день. А на очереди у Тэхёна ещё одна картина, но идей и вдохновения просто ноль. В этот вечер Наён всё же вытащила брата с комнаты, заставила поесть и переодеться. Вместе с сестрой они провели весь день, гуляя по парку и торговым центрам. Девушка пыталась не заводить тему о больной любви и отношениях, а просто водила брата от одного магазина к другому, выбирая одежду и украшения. Наён знает, что Тэхёну нравится шоппинг. На какой-то момент Ким даже позабыл о своей душевной боли, когда увидел новую рубашку тёмного цвета с вышитыми белыми цветами. Его глаза вновь горели ярким огнем, но не суждено ему стать великим пламенем. Душа всё ещё болит и всё ещё заперты страдания на ключ. Отец больше не кричал на Тэхёна и не забирал его вещи. Джинсовая куртка так и осталась не постиранной лежать на кровати Кима, но аромат уже давно исчез. Остались только воспоминания. Папа всё ходил вокруг сына, спрашивал о состоянии и маленьких хотелках. Но омега хотел только одного и имя этой «хотелке» — Чон Хосок. Никто не мог дать Тэхёну желаемое. Как там говорил Ким Сокджин? Человек любит лишь свое желание, а не желаемое? Всё это чушь собачья, Тэхён любит Чон Хосока. Любит до потери пульса, до истерик, до искромётных бабочек в животе, до тахикардии в сердце. Любит само желание любить Чон Хосока. Постепенно пустошь превратилась в полноценную депрессию. «Любить и бороться, обвинять, отрицать. Я не могу представить мир без тебя» Тэхён сидит перед мольбертом, сжимая в руках карандаш. Перед ним пустая белая бумага, на которой вскоре появится художественное отражение эмоционального состояния омеги. С колонок доносится грустная мелодия песни, из-за слов которой что-то рвётся в душе. Тэхён вновь закрывает глаза, представляя себе желаемое. «Я притягиваю тебя к себе, чтобы почувствовать биение твоего сердца. Ты слышишь, как я кричу: «Пожалуйста, не оставляй меня»?» Но почему-то со всех возможных вещей и людей тэхёново воображение рисует образ Чон Хосока. Искренняя улыбка озаряет лицо, янтарные глаза светятся от счастья и любви, переполнены нежностью и лаской, а руки медленно исследуют, скользят по телу Тэхёна. И от этих прикосновений так щекотно и приятно, вызывает настоящий табун мурашек. «Держись, я всё ещё хочу тебя. Вернись, ты мне всё ещё нужен» Тэхён обнимает себя руками, от наслаждения открывает рот, представляя жгучие объятия Хосока. Сильные ладони альфы опускаются на плечи Тэхёна, массируя их. Хосок мягко улыбается и проходится носом по ушку Кима, выдыхая горячий воздух. Дразнит своим пылким телом, манит быть рядом. Древесный аромат вновь кутает худое тело Тэхёна, заставляя мечтательно улыбнутся. Всё не открывая глаз, Тэхён ощущает теплые руки на своей талии так ярко и ощутимо, будто Хосок и правда стоит здесь, за его спиной и обнимает, дарит наслаждение и покой после бессонных ночей и истерик. Вдох. Глаза открыты. В комнате пусто. Нет Хосока и его древесного аромата, нет теплых объятий и сильных рук. Есть только Ким Тэхён, мольберт и краски. Выдох. Рука делает первый набросок третьей картины. Очередное уведомление на телефон. Тэхён безразлично проверяет через строку уведомлений. Среди сотни смс от друзей и знакомых, Ким точно может распознать то самое. И теперь Тэхён не знает, что чувствует. Глаза расширяются, рот открывается, кисточка выпадает из рук, пачкая белый ковер в краску. Краш, 21:00 Выйди на одну минуту, я у твоего дома Тэхён срывается с места, стул падает с громким хлопком. Осторожно выглядывает из окна и видит на улице уже знакомую до чёртиков фигуру. На Хосоке белый спортивный костюм и кепка. Видимо, он только с пробежки. Тэхён сжимает занавеску с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Губа уже болит от постоянных терзаний. «Он пришёл» — сердце опять заходится в привычном быстром темпе, слёзы уже высохли, а депрессия тут же испарилась, будто её и не было. Бедный, бедный наивный Ким Тэхён, готовый прощать любимого даже после такой причинённой боли. Ким выбегает с дома в одной футболке и коротких шортах, наспех обувая шлёпанцы. На голове хаос, глаза заплаканные, губы искусанные, кожа бледная. Тэхён болен самой страшной болезнью со всех возможных: Неуправляемой Любовью. — Хосок, — с каждым шагом сердце отдается новым ритмом в ушах, в подушечках пальцев пощипывает, дыхание частое-частое. Хосок оборачивается лицом к омеге и состояние Чона ничуть не лучше. Под глазами закрались темные мешки от недосыпа, губы потрескались и обветрились, лицо исхудало. Тэхён сжимает руки в кулаки, терпит, чтобы не налететь на альфу с разгона и бить, бить, бить, пока не станет легче. А потом целовать, целовать, целовать до потери пульса, чтобы наконец-то осознал всё плачевное состояние, чтобы признал. Но вместо этого Тэхён останавливается в паре шагов от альфы, втягивает, словно самый чистый наркотик, древесный аромат и ждёт. — Почему ты здесь? — Почему ты так легко одет? — Хосок морщиться и устало вздыхает, снимая с себя белую олимпийку, оставаясь в одной чёрной футболке, так хорошо подчеркивающей подтянутую фигуру альфы. От вида Тэхёну пришлось тяжело. Тяжело устоять перед таким божеством. Чон накинул олимпийку на плечи Кима, оказавшись за один шаг так близко, что голова кругом от пьянящего древесного аромата. Тэхён не сводит глаз с альфы, пока тот поправляет олимпийку, кутая сильнее худое тело в тепло. Тэхёну стоило огромных усилий сделать шаг назад, чтобы вновь вернуть холодный рассудок. Ким смотрит на альфу с болью в глазах, испуганно хватается за края олимпийки и отводит взгляд в сторону. Подальше от янтарного бездонного океана. А Хосок и сам не знает, почему он здесь. Ноги сами привели к дому Тэхёна. Часом ранее. Размеренное дыхание, ток по коже из-за прохладного ветра, разгорячённые мышцы, забитая мыслями голова. Хосок собрался с духом выйти на вечернюю пробежку, чтобы расслабится и забыться привычным способом. В парке немноголюдно, только одинокие парочки на берегу реки. Хосок замечает их только краем глаза, но не успевает разглядеть полноценно, мчится быстрее ветра, разгоняет кровь по жилам. После того вечера с Ким Тэхёном альфа сам не свой. Не может спокойно спать, есть, бегать, язвительно отвечать Юнги. «Беги, Чон Хосок!» Ноги всё быстрее, дыхание всё чаще, тело всё горячее. «Туда, где время остановится» Изнутри режет ножами. Полоса за полосой по нежному сердцу и открытым ранам. «Извините, это всё из-за вас. Я не могу прийти в себя, потому что вы рядом» Наружу проситься крик. Фасады зданий всё меняются, Хосок уже давно выбежал за пределы парка. За пределы своего пространства. За пределы зоны комфорта. «Старт!» — проносится в голове и Хосок бежит ещё быстрее, после того как открылось второе дыхание. Чон всегда бегал. Бегал в школе, бегал в университете, убегал от Ким Тэхёна и навязчивых мыслей о цветочном аромате омеги, убегал от любви, убегал от самого себя. Хватит с Чон Хосока этого всего. Ноги остановились только тогда, когда перед глазами возвышался дом Ким Тэхёна. Он не думал приходить, он прибежал. Наши дни. — Хосок? — бархатный голос Тэхёна вывел Хосока из транса, заставляя вздрогнуть и заглянуть наконец-то в глаза напротив. «Тёмно-карие. Красные от слёз» — отмечает про себя Чон, а сам закусывает нижнюю губу. Улыбка ведь идёт Тэхёну больше, чем страдание. Омега сильнее прижимает олимпийку к себе, когда дует холодный ветер, разносит цветочный аромат, смешивает с древесным. — Тэхён, я… — не подобрать слов, чтобы выразить всю вину Хосока. — Извини. Я причинил тебе столько страданий, а ты всё равно только и делал, что держался за меня. Что тебе вообще понравилось во мне? Заурядный, совсем непримечательный, с желе вместо мозгов. Я не понимаю, Тэхён, — Хосок опускает глаза вниз на минуту, чувствуя, как готов надломиться собственный голос. Ким уже хотел что-то сказать, открыв рот, но Хосок не дал ему никакой возможности. — Я боюсь чувств. Точнее, я боюсь того, что последует после них: разочарование в твоих глазах. Что я не такой, как ты себе представлял в мечтах. У меня много душевных травм, я эгоист и идиот, что отталкивает всех дорогих людей. Нет, молчи, Тэхён, — Хосок выставляет перед собой ладони, прося о минуте, чтобы выговориться. Второго шанса уже не будет. — Я очень много думал за эту неделю, пока мы не виделись. Мне повсюду являлся ты: во снах и наяву. Я бредил мыслью о том, что ты будешь улыбаться в моих объятиях, пока я буду тонуть в глубине твоих глаз. Но, Тэхён, — Хосок делает шаг вперёд, берёт ладонь Тэхёна в свои руки, гладит большим пальцем и заглядывает в глаза напротив. Взволнован, — не прощай меня так быстро. Не отпускай всю боль, что я причинил тебе в тот вечер и за всё время нашего знакомства. Отводи взгляд, отходи, убегай. Дай мне повод бегать за тобой, чтобы ты почувствовал себя нужным, ведь ты достоин сотни миллионов признаний в любви. — Хосок, что ты такое говоришь? — голос тихий, глаза щиплет. Тэхён готов отдать вновь всего себя без задержек. Ким сжимает руку альфы, заглядывает в глаза и шмыгает носом. Замёрз, но любовь греет изнутри. — Дай мне шанс добиться тебя. Как в тех самых банальных историях, — Хосок проводит ладонью по щеке Тэхёна, а омега лишь закрывает глаза от наслаждения. Руки Чона такие тёплые и нежные. Тэхён готов вечность так стоять, чтобы тело щипало от холодного ветра, а под кожей тепло разливалось от древесного аромата. — У тебя есть только один шанс, — Тэхён открывает глаза, а в них уже черти пляшут, молнии искрятся. На губах улыбка. Ким делает шаг назад, отпускает руку Хосока. — Не проеби его, Чон Хосок. Слова Чон Хосока вернулись ему же бумерангом. Альфа покорно принимает их, готовится к битве с собой. В душе прорастают первые цветы. Хосок наконец-то смог спокойно дышать, когда почувствовал цветочный аромат Ким Тэхёна. Вывод: все цветы прекрасны, даже если некоторые из них приносят боль.