Османский принц

      Солнце безжалостно согревало и без того тёплую землю: на седьмую неделю лета температура не снижалась ни на градус, а дожди так и не предвиделись, отчего весь Стамбул несколько замедлил своё непрерывное ранее жужжание, изнывая от жары. В центре огромного города всё равно не переставала бурлить жизнь: торговцы и покупатели активно беседовали, а от ярких цветов прилавков и ядрённых запахов голова у всякого случайного прохожего, не зажжённого интересом потратить свои деньги, шла кругом. Каждый торговец старался привлечь внимание к себе, пусть голоса толпы уже прилично слились в одну сплошную какофонию. По одной из узких тропинок рыночной улицы шёл высокий юноша лет пятнадцати от роду: у него было лукавое, но в то же время удивительно приветливое, открытое смуглое лицо, на котором блестели два ясно-голубых глаза — удивительная редкость для османских коренных жителей. Кроме этого из толпы его выделяли золотые волосы, которые по корням выцвели от жгучего солнца практически добела. Всякий, кто бросал на него взгляд, узнавал в блондине молодого Шехзаде. Понять это было легко: его выдавала отличительная внешность, которая была свойственна ещё нынешнему султану, отцу идущего по улице мальчишки, и его предкам. Помимо внешних особенностей, юноша был так хорошо одет, что не догадаться о его происхождении было бы просто смешно. Шехзаде шёл, широко улыбаясь, без охраны и иных слуг, внимательно изучая все прилавки, встречающиеся ему на пути. В его жестах была развязность, плотно граничащая с благородной уверенностью в своих силах и статусе, который он даже не пытался скрывать: а попытайся он — ничего бы у него не вышло. Каждый продавец, который успевал заметить уважаемого гостя, старался привлечь его внимание, но, не сбавляя неторопливого, при этом постоянного шага, тот в свою очередь спокойно отказывался от любых предложений. Кажется, он вышел сюда просто для прогулки. Но, никто не смел прервать его размеренного путешествия, пока в одной из узких развилок, уводящих от огромного рынка к окраинам огромного «муравейника», не появился ещё один молодой человек, сзади которого стояло несколько слуг из личного полка султана. На внешний вид он лишь немногим был выше и взрослее золотовласого юнца, но обладал классической для тех мест внешностью: чёрные, словно смоль непослушные, грубые волосы были у него затянуты в высокий хвост, смуглая ладонь уверенно сжимала гаддарэ, висящую поверх его строгого, но привлекательного одеяния. Единственное, что выдавало в нём некоторое смешение кровей — ярко-зелёные глаза, которые сверкали мудростью и прытким умом, удивительным для такого юного возраста. Завидев небольшой отряд, Шехзаде удивлённо заморгал. — Шикадай? Что привело тебя сюда? — его голос звучал весьма приветливо: он явно был рад видеть старого приятеля, пальцы которого так уверено лежали на рукояти его бравого оружия. Только, видимо, зря его не смущал вид преследующей его делегации. — Шехзаде Боруто, либо Вы немедля отправляетесь со мной во дворец, — голос брюнета донёсся до принца османцев с нотками природного, благородного холода, что почти его не удивило. Каждый раз, когда сын Паши Шикамару выполнял свои обязанности, он отдалялся от собственных уз до конца приказа, наплевав на то, кто пред ним стоит — враг ли его, друг ли: — Либо мне придётся заставить Вас это сделать. — Что? Но зачем? Разве я — не свободный человек в весьма свободной стране? Разве не имею я права разгуливать по родным улицам, которые, тем паче, после перейдут в мою власть? — В твою власть? — Нара звучно усмехнулся, а его серьёзное лицо немного повеселело. Бросив быстрый взгляд на столпившихся рядом зевак, которые с удовольствием смотрели и слушали их спор, юноша скривился: — Не перейдут, если ты будешь так учиться. Кто ж неуча посадит на трон? Не глупи, Шехзаде, я не хочу применять силу. — Но так и не применяй, дружище! — Юный господин, — отрезал брюнет, недовольно щурясь, будто долго глядеть на Боруто, который своими волосами и открытостью лица явно напоминал яркое солнце, было для него больно: — Я выполняю приказ его Величества Султана и не смею ему противоречить. Вы прогуливаете уроки, а потом не желаете признать этого. — Мне тошно от твоей официальности. — Что ж, я дал тебе шанс.       — Скажи мне, сын мой, ради чего все мои старания, если в итоге после моей смерти вся наша империя перейдёт в твои неблагодарные руки?! — голос высокого, золотовласого мужчины звучно разнёсся по личным покоям султана, когда непокорного мальчишку силой привели к его отцу. Лицо Узумаки Наруто одновременно отображало огромный спектр возможных чувств: разочарование, праведный гнев, сочувствие, стыд и явную ностальгию. Если бы его наследник знал бы, чем нынешний правитель промышлял в юности, он бы расхохотался. Но, несмотря на яркое дежавю, султан просто не мог позволить своему отпрыску такое. В своей юности он пакостил от безысходности и одиночества, а вот разбалованный Боруто делал это от скуки. — Неблагодарные?! — Неблагодарные, — разочарованно подытожил блондин и резко поднялся с места, отчего стал выше своего сына еще сильнее. Эта разница в росте будто только сильнее подчеркивала разлом в их отношениях. Мальчишка, придерживаемый слугами, дёрнулся. — Мне что, нельзя выйти погулять? — сквозь зубы процедил он, про себя размышляя, что проще было бы не спорить и поскорее уйти отсюда. Но, внутренние обиды оказались намного сильнее разума и, тем паче, совести. — Погулять? — старший Узумаки резко опёрся о широкий стол, наклоняясь к стоявшему снизу Шехзаде: — Выйти погулять, Узумаки Боруто?! А ничего, что подобные прогулки стали постоянными, и, почему-то, каждый раз выпадают ровно на время твоих занятий?! Скажи мне, что подталкивает тебя к такой безалаберности и безответственности? Что я делаю не так? — Может быть, дело именно в том, что ты как раз ничего не делаешь?! — сорвался на крик юноша, желая подобраться поближе к отцу, но его крепко сжимали руки стоявших по бокам солдат, отчего его попытки были жалкими: — Может быть, хоть чему-то в жизни ты меня научишь сам?! Не знаю, может быть, уделишь хотя бы немного времени? Хотя, да провались я, может быть, вспомнишь, что у тебя есть дочь?! Сдалось мне это место султана, если я при этом забуду в лицо своих детей и жену! В комнате повисло неприятное, свинцовое молчание, пока мужественное, обычно всегда очень доброе лицо Султана не приобрело такого уставшего и печального затемнения, что ранее молчавший, сидящий в углу покоев старый Великий визирь Какаши не прервал повисшую тишину, которая до этого момента нарушалась лишь сбившимся дыханием разгневанного мальчишки. — У него не только руки неблагодарные, Наруто, — голос мужчины был ровным, спокойным, почти скучающим, но какая-то доля презрения явно закралась в блеске его чёрных умных глаз: — Он сам по себе неблагодарный. Оба блондина повернули к нему свои головы, будто хотели не то спросить, не то возразить, но слова застряли в их ещё молодых глотках. Решив не мучать долго всех своим молчанием, Хатаке усмехнулся, наклонив голову на бок. В тени кресла его лицо было ещё мрачнее. — Ты, мальчик, думаешь, что взрослые всё могут по щелчку пальцев? Что те, кто взял на себя ответственность, не хотят поскорее вернуться домой, к жёнам, детям, отдохнуть, в конце концов? Не догадываешься, что за всё в нашей жизни приходится платить различную, но всегда огромную плату? А мне казалось, что ты смышлёный. — Лале, не надо, — кое-как собрался с силами султан, до сих пор чувствующий стыд и боль из-за слов сына и собственных поступков. Но, кажется, его мнение Великого визиря ничуть не волновало. — Так вот, избалованный мальчишка, благодари Аллаха за крышу над головой, тем паче, что у тебя над головой целый дворец, за еду в тарелке, которая у тебя всегда самая свежая и дорогая, за сестру, за любящую мать, за своего отца, который дал тебе все, за то, что ты топтаешь землю своей родины, а не ходишь пленником в чужой стране! У тебя есть все, что нужно человеку, даже намного больше. И единственные чувства, которые ты можешь питать к своему отцу — уважение и гордость. Посмотри, как процветает империя! Приглядись, сколько он работает! И когда-нибудь, если из-за своей неблагодарности ты не умрёшь или не будешь сослан, это перейдет в лучшем виде в твои руки. Может быть, ты лучше займешь свою буйную голову мыслями о своем будущем и будущем твоей родины? Может быть, направишь энергию в обучение военному делу, в изучение наук? Думаешь, что ещё юн для принятия решений? Ты наивный. Наивный маленький ребенок, умеющий только капризничать и обвинять всех в своих несбывшихся мечтах и амбициях. Хочешь, чтобы твой отец тебя заметил? Заставь своего отца себя уважать. Боруто неотрывно глядел в темные глаза старика, не понимая эмоции, которые захлестнули его. Восхищение, стыд, негодование. Стражники, тоже удивлённые данной картиной, немного ослабили хватку, отчего повисший на их руках младший Узумаки грохнулся на пол и теперь сидел перед Великим визирем и султаном на коленях. Унизительно. Как удивительно точно сейчас это показывало его состояние и позицию здесь. — Не надо, — тишину прервал мягкий голос Наруто, который тяжело было соотнести с тем грубым и смелым голосом, которым блондин ругался: — В одно поверь точно: ты не должен мне, своему отцу, что-то доказывать. Я и так тебя люблю. Эти слова очень больно куда-то стрельнули. Так, что уголки глаз неприятно защипало. — Верно, — криво усмехнулся Хатаке: -О, нет, не заставляй отца уважать себя. Заставь это сделать султана.       — Вредный мальчишка, — учитель Боруто, которому от силы самому было всего тридцать, с наигранным стуком поставил на стол перед учеником кучу бумаг: — Если история тебе так не нравится, читай все эти документы, тогда хоть что-то и выучишь. — Это же невозможно, Конохомару! — воскликнул блондин, который твердо пообещал взяться за учебу, но это оказалось намного сложнее сделать, чем просто сказать. — Какой я тебе Конохомару? — Лале, прошу Вас, дайте мне на это хотя бы два дня! За один точно не управлюсь. — Значит, займешь и ночь! — один из дальних родственников султана горько усмехнулся, но не проявил к Шехзаде ни капли сочувствия: — Раньше тебе нравилось не спать всю ночь, ради своих прогулок. Что ж, сегодня ты повторишь данный опыт, только для более благих целей. — Но… — младший Узумаки хотел уже что-то возразить, но в это время дверь в кабинет со скрипом отворилась, и в проходе показалась мощная фигура главного монарха в бархатном одеянии. Рука, на которой было несколько перстней, каждый из которых что-то означал, крепко сжимала дверь, выдавая лёгкое волнение мужчины. Боруто никогда не обращал внимая на кольца отца, но сейчас внезапно ему стало интересно, почему тот никогда не расставался ни с одним из них, несмотря на то, что они были далеко не самыми дорогими. Ярко-красный, почти женский перстень украшал его мизинец. На нем были странные линии, напоминающие огонь, пожирающий лес. Любимое кольцо султана. Вроде бы, оно принадлежало ещё Кушине Узумаки, поэтому было так ценно для ее сына. Следующее было из чистого золота. Такое же носила Хината Хьюго, наложница блондина, которая заменила ему всех женщин и была горячо им любима, пусть тогда так было и не принято. Последний перстень был самым странным. Черный оттенок определенно выделял его, так как этот цвет Узумаки уважал меньше всего и ассоциировал его с тьмой в сердце. Несмотря на это, этот странный подарок, а в том, что данную вещицу ему кто-то подарил не было сомнения, он носил также верно, как и два других. Большинство думали, что кольцо принадлежало прекрасной девушке, которая ни то погибла, ни то не смогла более быть вместе с султаном. Но, даже Шехзаде не знал, кому оно действительно принадлежало. — Конохомару, я не хотел прерывать урок…- Наруто выдавил из себя улыбку, что далось ему не очень просто. Шатен, конечно, сразу же раскланялся, спеша показать почтение и уважение, на что правитель лениво махнул рукой: — Поднимись, друг мой. Я не хотел прерывать урок, но у меня появилось срочное дело. — Я могу быть чем-нибудь полезным? Помочь? — Нет, Конохомару, спасибо. Но, пожалуй, я вынужден попросить тебя отпустить моего непутёвого сына, если это возможно. Мне нужен он на сегодняшний вечер. — Нужен? — удивлённо спросил Сарутоби, но вдаваться в подробности не стал, лишь бросив быстрый взгляд на мальчика: — Не смею вас задерживать… — Я ужасно тебе признателен! — хохотнул султан, качая головой и призывая сына идти за собой: — Я выделю ему в следующий раз в два раза больше времени на урок, чтобы он смог догнать пропущенный материал. — Отец?..       Боруто боялся спросить, куда они идут, поэтому молча шел за своим отцом, не осмеливаясь поднять глаза на сильную спину. Тот вел себя максимально непринужденно, но в каждом его жесте виднелось лёгкое напряжение. — Мне жаль, что я был вынужден забрать тебя из школы, — неожиданно начал султан, чуть замедляя шаг, но так и не взглянув на своё чадо: — Но, думаю, ты поймёшь меня, когда мы придем. — Но… Куда же мы? — младший Узумаки поспешил догнать и поравняться с отцом, внимательно заглядывая в его смуглое, открытое лицо: — Это что-то важное? — Боруто, — Наруто проигнорировал его вопрос, неожиданно становясь ужасно серьезным, отчего мальчик почувствовал лёгкое шевеление волос на голове: — Я уже давно думал, что ты вырос, стал ответственным и взрослым… — Я обещаю, отец, что всеми силами оправдаю твои ожидания! — воскликнул вновь задетый за живое блондин, который после вчерашнего инцидента всячески мечтал заслужить то самое уважение султана, о котором говорил визирь: — Я обещаю, что возьмусь за ум! Что тебе не придется за меня краснеть! — Возьмёшься за ум? — султан тепло улыбнулся, но в этой улыбке виднелась лёгкая тень усмешки и скептицизма к словам юноши, которую он был не в силах скрыть: — Я рад, что ты поменял свое мнение, но, поверь мне, я говорю тебе не об этом. — А о чем же? — Мне хочется, чтобы ты пошел со мной в одно важное место. На одну непростую встречу. — С тобой? На встречу? — удивился Узумаки и застыл на месте, отчего его отец тоже был вынужден замереть, словно привязанный к своему глупому, хоть и не по годам развитому отпрыску: — Но… Я думал, что встречи — это не наказание… — А кто сказал, что я планирую тебя наказывать? — Но я же… — Брось, — отмахнулся от него Наруто: — Я понимаю, что мало кто накажет тебя лучше, чем твоя совесть, если, конечно, она не спит. Сейчас мы пойдем к уважаемому человеку… Если ты согласен со мной идти. — Конечно согласен! — Но ведь ты даже не знаешь, к кому мы держим путь. — Но ведь это — моя ответственность! — будущий монарх оббежал отца, заглядывая в его глаза, которые будто были отражением его собственных очей: — Мне нужен опыт… И не всегда есть возможность отказаться. Иногда надо — значит надо! — Как-то ты быстро умнеешь, — подозрительно сощурился султан, неотрывно глядя на ребенка: — Ты ведь делаешь это, скорее всего, просто для того, чтобы тебя перестали донимать работой. — Что Вы, Ваше Величество! — воскликнул мальчишка, пока внутри него все похолодело: и не ясно было, оттого ли, что Наруто действительно угадал его внутреннее желание, или от осознания, насколько мало доверия к его персоне осталось у его родного отца. Минуту смиряя ребёнка подозрительным взглядом, султан будто испытывал его терпение. Но, не выдержав, рассмеялся, весело стукая сына по плечу: — Ай! — Не бойся меня, я не кусаюсь! Не тебе ли это знать, непутёвый мальчишка! — Отец!.. — Пойдем, Боруто, пойдём, — старший Узумаки совершенно неформально засунул руки в узкие карманы своего наряда, возобновляя шаг: — Нас ждут великие дела.        Через двадцать минут быстрой ходьбы, сын и отец оказались в районе бывшего Константинополя, в который Боруто ни разу не заходил. Всего два проулка отделяли эту улицу от тюрьмы и казарм, в которых держали пленных, поэтому Шехзаде делать тут было нечего, да и все учителя вечно отговаривали мальчишку от прогулок в этих местах. Красочная столица сменилась прохладной мрачностью. Младший Узумаки был не в силах скрыть своё удивление, поэтому мотал головой из стороны в сторону, иногда издавая тихие восклицания. Но султан лишь хмурил брови, ничего не объясняя собственному отпрыску. Через ещё пару минут молчания, мужчина неожиданно остановился и заговорил негромким голосом: — Осмотрись пока здесь, сын мой…- Наруто неотрывно глядел в темень одного из домов, и, проследив за взглядом отца, Шехзаде заметил там высокого человека. Тот стоял, погрузившись в практически беспробудным мрак, отчего можно было определить лишь его силуэт. Но никто, находящийся в этом районе, не вызывал никакого доверия: — Мне надо кое-что обсудить. Пройдись немного… Но будь осторожен. Тут хорошая охрана, но кто знает, что прячется в этих прогулках в ночи. Слова отца, сказанные с такой простотой, смутили мальчика. С одной стороны, он был бы рад прогуляться, чтобы наконец развеяться. Ближайшие сутки выжали из него все соки, а постоянное нахождение с важными людьми заставляло зажиматься. С другой стороны, никогда ещё Султан не говорил так спокойно о недостатках его города, как сейчас. Могут ли на него напасть?.. На удивление, эта мысль вызвала у Боруто лишь усмешку. Вот приключения-то будут! Наконец-то! И никаких вам тетрадок и учебников! — Спасибо, Ваше Величество! — он поклонился в пол, вовремя напоминая себе скрыть радость, вызванную данным предложением: — Я немного пройдусь, если Вы позволите… — Позволяю. Если что — иди к этому дому, — старший Узумаки указал на дом, у которого как раз-таки стоял странный человек: — Или громко кричи. — Я предпочитаю бороться, а не бежать! — Ну и дурень, — приглушённо засмеялся монарх: — Узнаю себя. Значит, борись, но до разумных пределов. Мне ещё нужна твоя голова!        Боруто шел, оглядываясь по сторонам с тяжело скрываемым восторгом. Эти улицы не были ему известны. Он и бывал на них, пожалуй, один или два раза, и то, проезжая в стремительной повозке. Солнце давно село, и теперь на небе появлялись первые звёзды, да луна, которых не хватало для нормального освещения. И если практически везде на улицах было множество факелов, то здесь стояла непроглядная темень. Кое-где выли собаки, слышалась ругань пьяниц, но в остальном — звенящая тишина. Кладбище, тюрьма, пару кабаков для служащих и бедных, которых тут шныряло огромное количество. Мертвые и измученные не говорят и не плачут. Или?..       Идя между темных зданий, иногда ориентируясь на ощупь, Узумаки не понял, как ушел совсем далеко от отца и странного человека в тени. Когда новый поворот остался позади, юноша услышал… Плач? Не поверив своим ушам, принц замер, прислушиваясь к звукам вокруг него… И правда, плач! Кто-то плакал, да плакал так пронзительно, что у Шехзаде сжалось ещё мягкое, юношеское сердце. Не отдавая себе отчёта, он побрел на звук, словно слепой котенок. Несколько раз нога его цеплялась за что-то, что влекло за собой неимоверный шум. И все же, времени аккуратно идти у него не было. А вдруг кому-то нужна была помощь? Ускоряясь, мальчик выбежал на одну из главных улиц этого района. Плач был неимоверно громким, значит, он на месте! У одного из старых домов Боруто разглядел силуэт женщины и поспешил подойти ближе. — Госпожа?.. Вам нужна помощь? — нарочито громко спросил он, решив, что на женщину могут нападать, а его голос спугнет нападающих. Подойдя к ней, юноша наклонился, пытаясь разглядеть лицо несчастной: — Вы меня слышите? — Боже, милый мальчик!..- сквозь слезы сдавленно воскликнула девушка, хватая его за руки, которые он ей протянул, будто за спасательный круг: — Что Вы тут делаете? — Я пришел к Вам на помощь, потому что услышал Вас! — вдохновленный своим добрым и смелым поступком, Боруто наклонился ещё ближе, легко, почти невесомо касаясь жертву какого-то преступления. Правда, он ещё не знал, какого. — Да храни Вас Бог!.. Но чем Вы мне можете помочь?.. — она начала целовать его руки, будто находилась в припадке. Шехзаде привык к подобному обращению, но отстранил ее лицо, приподнимая на себя подбородок. Из-за темноты он мог рассмотреть только ее темные, глубокие глаза и такие же волосы. Красивая! — Что с Вами случилось? Кто Вас обидел? — Ох, это долгая, долгая история! Бегите, милый Господин, бегите отсюда! — Но почему? — почти обиженно воскликнул Боруто, желая наконец стать храбрым спасителем: — Скажите только, что мне сделать, и я все сделаю, чтобы Вас спасти! — Ох, милый Господин, простите меня, но Вы не в силах меня спасти! — она снова заплакала, и голос ее задрожал: — Моего брата… Мою опору, его забрали! Забрали, обвинили в беспорядках, и теперь он там!.. — девушка перехватила его руку, указывая ей на стоявшую недалеко тюрьму: — Представители власти… — Но я и есть — представитель власти! — перебил ее Узумаки, лишаясь последнего рассудка от скачков адреналина в крови, вызванных такой удивительной встречей. Красивая девушка с темными волосами и глазами была в трудном положении! Разве мог он не помочь?       К сожалению, юность наша часто граничит с неопытностью. Как бы умён, силен и отважен не был сын Султана, его наивность, нагота, поиск приключений и лавров не могли для него хорошо кончиться. Ослеплённый красой и слезами девушки, а также всей драматичностью ситуации, мальчишка потерял всякую бдительность. Находясь в преступных кварталах, любой умный человек скрывал свои богатства и статус, а также во все глаза следил за окружающими его людьми. Но только не Узумаки Боруто, уверенный сейчас в своих действиях. За сердечным разговором он и не заметил ещё несколько пар глаз, выглядывающих из пустых окон. — Власти?! Ах! — воскликнула девушка, отскакивая от своего «спасителя», как от огня. Тот, в свою очередь, поспешил шагнуть ещё ближе, но брюнетка все больше и больше пятилась назад: — О нет, что же со мной будет! — Ничего, ничего не будет, любезная Госпожа! — османский принц все больше и больше тянул к ней руки, желая получить ее доверие вновь: — Я лишь хочу помочь! Я ничего плохого ни Вам, ни Вашему брату не сделаю! — Ах, правда…? — она наконец успокоилась, аккуратно и настороженно принимая протянутые руки… Но только сейчас Узумаки заметил, что в руках ее что-то блестело: — У Вас очень доброе, доброе сердце! — она прильнула к нему ближе, но теперь юноша не мог не напрячься. На устах ее, кое-как различимых в полной темноте, сверкнула красивая, нахальная улыбка: — И очень дорогие рукава! Боруто наконец все понял и, отпрянув, хотел побежать. В руку его неожиданно вонзилось лезвие ножа, отчего боль прошлась по всему его телу. — Ах, Вы! — крикнул он, чувствуя, что на глазах выступают слезы, и его положение становится крайне опасным. — Простите, милый Господин! Вы очень добры, но и очень глупы! Сейчас Шехзаде увидел и выходящих из соседних домов сообщников. Высокие мужчины были опасными врагами, но все они явно страдали от худобы, соответственно, скорее всего, не обладали большой скоростью… Развернувшись, он бросился бежать, чувствуя, что на плащ его будто наступают чужие ноги. Страх, дикое для него чувство, подкатил к горлу, душа своими цепкими руками. Никогда ещё ему не было по-настоящему страшно, никогда ещё его жизни не угрожала такая опасность. Задыхаясь ночным холодным воздухом, юноша бежал, не разбирая дороги. Вот, зачем она держала его за руки! Она щупала его одежду, чтобы понять, сколько за нее можно будет выручить. Слезы обиды и боли щепали глаза, пока из правой руки его хлестала алая кровь. Вот, что значит — взрослый, жёсткой мир! Коварство людей, коварство красивых женщин! Но волны страха накатывали с новой силой. Он потерялся! Куда бежать?!        Топот последователей не унимался, когда, пробежав уже ни один квартал, юноша увидел освещенный участок. Свет! Свет, а значит — люди! Да, они могли оказаться ничуть не лучше тех людей, которые сейчас бежали за ним с ножами, но другого спасения не было. Силы уже почти иссякли, а усталость и боль мешали собраться трезвому разуму. Хотел приключений? Вот они! Подбежав к высокому забору удивительно богатого, для этих мест, дома, Шехзаде зацепился руками за выступ, но тут же взвыл от боли в правой руке. — Черт! — выдохнул он, заставляя себя собрать все силы, чтобы перебраться через высокую преграду к возможному спасению. В этот самый момент его стали тянуть снизу за ноги и плащ. Ещё раз выругнувшись, Боруто лишь мельком взглянул на злые, бешеные физиономии воров, ловким движением скинул с себя сапоги, а затем больной рукой развязал накидку, полетевшую в преследователей. Благодаря потерям дорогих вещей, которые тянули его к смерти, вес юноши уменьшился, а уверенность увеличилась, поэтому, пересиливая себя, он смог забраться на забор, а потом спрыгнуть с него. Сил в теле не осталось, отчего приземление вышло неприятным, ноги подогнулись, и Узумаки полетел кубарем по пригорку. Лишь через пару кувырков, он остановился на прямой местности, чувствуя, насколько сильно кружится от страха, боли, усталости его голова. Но выплеск адреналина заставлял его глупую, авантюристскую душу немного радоваться. Во приключение! Правда… А где он?       Глядя на все расфокусированным взглядом, юноша сидел на земле, пытаясь понять, куда он попал. Это точно был сад. Сад красивый, ухоженный, освещенный. Видно, что за ним ухаживала женщина. Везде росли красные розы, удивительно красивые и редкие для здешних мест цветы. На высоких деревьях было множество гнезд птиц, в самом конце стоял небольшой фонтан. Этот маленький сад показался Узумаки раем в этом мире, а особенно, на этой улице. Откуда здесь такие богатства и уют? Не успев ни о чем подумать, Боруто услышал торопливые шаги. Кое-как поднявшись на колени, он поспешил скрыться за одним из кустов роз, не понимая, с чем ему сейчас придётся столкнуться. — Вам нельзя гулять в такое время! — послышался строгий, незнакомый голос.