Османский принц

       Боруто как можно сильнее вглядывался в кое-как освещенный сад. К кому же он попал? Боль, страх и усталость не позволяли ему сосредоточиться, но глупая юность заставляла его сердце биться от восторга приключений. Служанка выбежала вперёд, выставляя вперёд руки, будто могла остановить идущего человека. Интересно, кто это?.. Какой богатый муж? — Пропустите меня, прошу, — послышался негромкий голос, от которого Узумаки вздрогнул, будто над ним замахивались. В сад поспешно вышла девушка, и он не смог оторвать от неё взгляда. Невысокая, неимоверно худая, затянутая дополнительно корсетом, дама выглядела удивительно красиво: черные, словно смоль волосы, струились по тонким плечам, а проницательные глаза в упор глядели на служанку. Стоп!.. Из-за страха Шехзаде пошатнулся и чуть не выпал из своего временного укрытия. А не та ли это девушка из переулка?! Но когда леди повернулась к нему лицом и вновь заговорила, юноша сразу понял, как ошибался. Совсем другой, спокойный, властный, бархатный голос снова украсил сад. — Оставьте меня. Оставьте с цветами. Бледная рука потянулась к кусту, пальцы легко прошлись по шипам. Насколько она была бела, что никак не могла сравниться с Османской воровкой из этого района. Сын Султана не помнил, когда вообще видел такую мраморную кожу — Прекратите, Госпожа! Ваш отец…! — Мой отец занят, — отрезала красавица и замолкла, ожидая, пока её оставят одну. Пыхтя недовольства, полная служанка покинула свою госпожу. Та поправила белоснежные рукава, а Боруто и сам не замечал, насколько засматривался на свою невольную спасительницу. Каждый ее жест был полон достоинства и величия, которым не обладала практически ни одна наложница. Алые лепестки завораживали, попадая в тонкие пальцы, пока девушка все шла и шла, изредка меняя направление. Птицы спали, но казалось, они вот-вот запоют. Но солнце бы не вышло. Оно испортило бы белизну её кожи. Откуда такая красота в этом районе?!       Засмотревшись на прекрасную юную хозяйку Боруто не заметил, как положение его стало неустойчивым, и уже через пару мгновений, юноша звучно зашуршал кустом, падая в него. Замерев за секунду до шипов, мальчишка постарался притихнуть и зажмурился, но цоканье каблуков становилось все громче и громче. Через секунду лёгкий вечерний свет заслонила тонкая фигура, и младший Узумаки был вынужден открыть свои глаза. Сейчас все великолепие дикой красоты предстало пред ним. Она не отсюда. Это было ясно. Белое ночное платье придавало ей схожести с призраком, но ещё больше — с ангелом, несмотря на то, что юноша в них не верил. Ярко-черные глаза впивались в него, и от взгляда этого Боруто почувствовал себя ничтожно маленьким. — Кто Вы? — Я… — начал Шехзаде, но запнулся. Она знатная, но не знает, кто он? Вот чудачка! — Что с Вашей рукой? — ни одна эмоция на её лице не проявилась, добавляя ей ещё большей схожести с куклой: — Она вся в крови. — Я… — Я уже поняла, что «Вы», — с ноткой презрения молвила красавица, складывая руки на груди и забавно вздернув носик: — А что-нибудь более вразумительное? — Кто Вы? — Боруто, почувствовав, что его достоинство слегка задели, прекратил любоваться девушкой и недовольно скривился, ни то от обиды, ни то от боли. — А почему Вы задаёте вопросы, а не отвечаете? — Но Вы тоже задаёте вопросы! А мне нельзя? — Вы пробрались ночью в мой дом, следили за мной и собираетесь трактовать свои правила? — тонкие брови изогнулись в лёгком гневе, что ни разу не обезобразило её лицо, но Узумаки сейчас было на это все равно. Она, что, не понимает, с кем говорит? — И давно Вы у нас в городе? — неожиданная догадка пронзила его голову, отчего юноша улыбнулся. — С рождения, — фыркнула хозяйка и требовательно поманила нарушителя спокойствия пальцем: — Не важно, кто Вы, но Вы — ужасный грубиян! — Я? Грубиян? — задохнулся на минуту от гнева Боруто. Черт, какая вредная! Вся красота её испарилась в его глазах. Причина тому проста: османец никогда не видывал столь строптивой девушки! — Самый настоящий грубиян. — Да Вы, видимо, не поняли, с кем говорите! — вырвалось из уст шехзаде, но он срочно об этом пожалел. — А мне и не важно, — неожиданно отрезала девушка, а сама звучно порвала свой рукав. Ответ её был настолько чудным для юноши, что та потерянная красота вновь запленила ему глаза. — Совсем не интересно, кто я такой? — со странной улыбкой спросил он, а потом взглянул на лоскут белой ткани и добавил с усмешкой: — И не обязательно предо мной сразу одежду рвать! — Избавьте меня от Вашего непристойных, кажущихся одному Вам забавными, шуток. Дайте руку. Юноша непроизвольно, поддаваясь какому-то туману чарующей волшебности его спасительницы, протянул руку. Через мгновение поверх кровавого пятна она аккуратно повязала обрывок рукава. Иногда, приподнимая глаза, брюнетка нарочно чуть сильнее затягивала очередной оборот ткани, но мальчишке было всё равно. Слишком его восхитила представшая пред ним картина! — Вот и всё, — спокойно молвила красавица, оценивающе разглядывая свою работу: — А сколько было лишних слов, глупый юноша. — Я? Глупый? — Боруто наконец поднялся с колен, выигрывая теперь разницей в росте между ним и миниатюрным «приведением»: — Эх, Вы! Что ж сразу глупый? — Спасибо? — Можно было бы и не благодарить, — усмехнулся сын Султана, которого стала умилять раздражительность его маленькой знакомой. — А Вам как раз следовало сказать мне пару слов благодарности. Как минимум за то, что я перевязала Вам руку и до сих пор не отвела Вас к моему отцу! — Отцу? Напугала! — расхохотался блондин. Теперь эта странная светская беседа приносила ему массу удовольствия, и он искал повод ни то поддеть темноглазую деву, ни то сделать ей комплимент: — Уж поверьте, Ваш отец бы не стал меня ругать. Наверное, он-то — человек, в отличии от Вас самих, сведущий в политических делах. — Ах! — девушка в первый раз за весь диалог улыбнулась, и Узумаки вздрогнул, хоть и не мог понять, отчего. Может быть, дело было в великолепии её ряда белоснежных зубов, с слегка выпирающими клыками? Или в том, что улыбка эта, почти нежная и сказочная, не предвещала ничего хорошо, особенно в совокупности с словами девчонки? Он и сам не знал: — Поверьте мне, я пошла в отца своего лишь одной чертой. — Какой же? Может быть… — юноша нахально наклонился к новой знакомой ближе, с неудовольствием отмечая, что она даже не двинулась назад, а смело вытерпела этот жест: — Он обладатель таких же глубоких черных глаз? — Он тоже ненавидит падать к кому-то в ноги лишь из-за одного веса его кошелька и длины рукавов, — вздёрнув голову, ответила его спасительница. Уши шехзаде стали заметно розоветь. — Ах, значит Вы поняли, кто я такой? — с удивлением воскликнул он, пока брюнетка отошла от него на расстояние сначала двух, затем трёх шагов, а потом и вовсе пошла прочь по тропинке из сада. — Понятия не имею, — холодно молвила она ему в ответ, не оборачиваясь: — Да будьте хоть самим сыном султана — мне плевать. Выйдете также, как и вошли. — Постойте! — от слов девушки лицо Боруто ещё сильнее вспыхнуло. Он поспешил догнать её и побежал, испугавшись, что его спасительница, эта бледная красавица, чей дом напоминал ему оазис в пустыне, уйдет: — Постойте же! Я не могу уйти, ибо там, за забором Вашего прекрасного сада, меня поджидает опасность. Не прогоняйте меня! Да Бог с ними с ворами, просто не прогоняйте меня Вашим прекрасным голосом! — О, юноша! — с ноткой раздражения в голосе воскликнула девушка, ускоряя свой шаг: — Да будет Вам известно, что на свете я больше всего ненавижу трусость и лесть! А Вы сейчас — их прямое олицетворение! — Не говорите так, Вы разбиваете мне сердце! — Я разбиваю Вам Ваше хрупкое самолюбие, а не сердце! — Да постойте же! — сын султана, чтобы наконец быть услышанным, схватил брюнетку за плечи и развернул к себе. Ах, какой же хорошенькой она была в гневе! Даже при свете луны он видел её порозовевшие от возмущения щеки, а глаза, вечно невозмутимые и строгие, на пару секунд заблестели смущением и стыдом. Тонкие, словно фарфоровые, плечи задрожали под его ладонями, и только сейчас Узумаки понял, что впервые коснулся её. — Да как Вы смеете! — прекрасная иностранка чуть задыхалась, сделав несколько резких движений, чтобы выпутаться их рук наглеца: — Отпустите! — Сарада, чёрт бы тебя побрал! — послышался резкий, словно карканье старого ворона, мужской крик, от которого оба ребёнка вздрогнули. Яркий акцент был слышен в нём настолько, что неопытный носитель арабского даже бы и не понял, о чём идёт речь. Но, вместо того, чтобы отпустить свою жертву, блондин лишь сильнее вцепился в неё своими ладонями, словно она могла спасти его от непонятой надвигающейся опасности. В следующее мгновенье в сад быстрыми шагами влетел мужчина. Он был достаточно высок и широкоплеч: луна плохо освещала его фигуру и лицо, но от тусклые фонари ещё неплохо помогали ей, хоть и норовили погаснуть. О! Боруто сразу же узнал в нём отца прекрасной незнакомки! Они были до ужаса похожи, отчего мурашки заходили по его сильной из-за тренировок спине. Чёрные прямые волосы беспорядочно падали ему на плечи, а несколько прядей прятали его левый глаз. Выражения его лица ещё было не заметно, и слава богу, ибо по одному его голосу становилось понятно, что настроение у него отвратное: — Почему ты до сих пор не в кровати?! Шляешься в темноте по саду, словно кто-то давал тебе разрешения! Я всего-навсего отвлекся на разговор с султаном, а как мы решили пойти искать его пропавшего отпрыска, так выяснилось, что все дети в одну ночь решили посходить с ума?!..- его тираде было не суждено окончиться. Когда он обернулся в сторону уходящей тропинки, то застал занимательную и странную картину: молодая брюнетка стояла чуть не в объятиях чуть более взрослого мальчишки. И его внешность подозрительно напоминала мужчине одного известного ему блондина. Медленно, словно это могло его спасти, юноша взглянул на свою «заложницу». Дрожь в его теле невольно усилилась. Отпрыска султана? Так значит… — Саске, я уверен, она не могла далеко уйти! — Наруто забежал в сад следующим и чуть не налетел на своего друга, который замер посередине дороги: — Саа~ааске…- вопрос застрял у него где-то в глотке, как только он взглянул туда, куда так неотрывно глядел его собеседник: — Боруто? Что ты тут делаешь? Молись Аллаху, глупец, чтобы ты после сегодняшней ночи вообще смог сидеть, ибо я думаю, что тебя ожидает хорошая порка! — Я-я-я всё объясню, Ваше Величество! — воскликнул младший Узумаки, отпуская новую знакомую: — Честное слово, я объясню!       Никогда ещё случайности не были такими случайными, как в эту роковую, будь она проклята, ночь. Боруто впервые поверил не столько в Бога, сколько в капризность Госпожи Фортуны, которая раскидала свои карты в каком-то уму непостижимом порядке. Оказывается, человек, с которым сегодня хотел его познакомить отец, был Саске Учиха — господарь Валахии. В те года все ныне Румынские земли принадлежали Османской Империи, и мужчина был вынужден сидеть на коротком поводке османов. Дочь его, с которой юный блондин был вынужден познакомиться причудливым образом, звали Сарадой. Из-за политического состояния отцовского княжества, девушка, видно, провела всё своё детство и юность в Империи, но никогда особенно не выходила в свет. — И ты полез через забор? — с возмущением вырвалось у султана, который всё никак не мог спокойно дослушать рассказ своего чада. На самом деле, история могла бы быть весёлой и до ужаса поучительной, и Наруто, быть может, даже посмеялся бы над ней, если бы на месте двоих участников этой призабавной сцены были бы другие люди. Саске… Слишком хорошо молодой монарх знал этого мужчину! Почти всю свою юность он провел с ним под одной крышей: старший Узумаки, несмотря на все обстоятельства, искренне уважал и любил этого человека, но знал о трудности характера брюнета. И о глубоком чувстве обиды и ненависти, пляшущей в широкой груди господаря. А дочь его — Боже! — была его бледной копией. Да и самое главное — Учиха до страшного опекал свое единственное дитё, столь красивое, девственное и юное. Из-за этого вся эта ситуация и была страшна: — Как, скажи мне, можно быть настолько наглым?! — А что мне оставалось? — с обидой воскликнул младший Узумаки, теряя всякие надежды на поддержку отца. — Это — невоспитанность! — Это дерзко, но, должен признать, умно. Оба блондина обернулись на иностранца, который молчал, пока двое османцев с горячими нравами спорили. Его бледное, скуластое лицо было причудливым для шехзаде. Темные, глубоко посаженные глаза, строгие, острые черты и тонкие, мягкие бледные губы… Почти женственные черты делали его таким красивым и таким непохожим на любого турка. Невольно взгляд останавливался на нем и не мог легко оторваться. Красиво и дико! Он выглядел моложе своих лет и до сих пор сильно привлекал женщин и даже юных девушек. Сейчас, да и почти весь разговор, ни один мускул на лице Саске не дрогнул, несмотря на то, что поначалу вся ситуация приводила его в ужас. — И все же, друг мой, — Наруто обернулся к Учихе и пододвинул к нему свой стул: — Не согласны ли Вы с тем, что за такое его следует наказать? — Он уже наказан сполна. Посмотрите, как у него трясутся руки и бледнеют щеки, Наруто, — господарь Валахии откинулся в темном кресле, а единственный видный глаз его блеснул чем-то диким. Не ясно было, чем: злостью, насмешкой или интересом? Боруто вздрогнул из-за этого блеска: — Страх, нормальный для такого юного, глупого возраста, вполне наказал его. — Но… — А вот ты, Сарада…- мужчина резко обернулся на стоящую позади него дочь, которой так и не дали разрешения сесть. Ей следовало понурить голову, как это сделал трусливый блондин, но кротости и раскаяния не было ни в одном ее жесте. Прекрасная кукольная голова ее была чуть запрокинута назад, а темные очи сверкали подобно отцовской гордостью: — Кто тебе давал право разгуливать по ночам? — Ах, значит, я сделала что-то более дурное, чем врывание в чужой дом? — Сарада, ты не спасала свою жизнь. — Я? Ах, я спасала свой рассудок, который, верно, скоро начнется плавиться от четырех стен, в которых я четырнадцать лет заперта. — Сарада, не смей… — Саске, не будьте столь суровым! — старший Узумаки тепло улыбнулся очаровательной брюнетке, и в благодарность на это девушка присела в неглубоком поклоне. Султан аккуратно дотронулся до плеча ее отца: — Шехзаде сам виноват, что пошел так далеко. Ваша прекрасная дочь же не сделала ничего такого, за что ее следовало бы бранить. — Да! — неожиданно вступился за новую знакомую Боруто, понимая, что это может плохо для него кончиться. Но что-то в сердце больно кольнуло. Может быть, желание наконец доказать свою смелость (а в ближайшее время он слишком часто был назван трусом) или просто яркое влечение, возникшее к этой прекрасной особе? Он не знал: — Она ни в чем не виновата! Даже в том, что я коснулся ее… Последние слова заставили Саске злобно блеснуть глазами, отчего сын султана невольно сжался. — Это не отменяет ее вины, — после короткой паузы отметил господарь, а потом добавил, не оборачиваясь на свою маленькую копию: — Иди, Сарада. Потом ещё поговорим. — А если я не хочу идти? — Вон, Сарада! — до этого холоднокровных мужчина издал удивительно громкий крик, заставивший всех спящих на деревьях в саду ворон с громким карканьем подскакивать с веток: — Вон! И слышать ничего не хочу! Девушка поджала губы, и на секунду Боруто показалось, что на глазах ее блеснули слезы. Он дернулся, когда прекрасная особа пошла прочь, ничего не ответив отцу. Юноша хотел было ее остановить, но молящий взгляд Наруто заставил его быстро опуститься в кресло, которое он так и не успел покинуть. — Уже поздно, Саске…- Узумаки старший постарался улыбнуться, но наигранность выдавала его волнение. — Пожалуй, Вы правы, — Учиха дёрганным движением откинул чуть намокшие от пота волосы назад. Что-то было обворожительного в этом пугающем человеке: — На улице холодает. Наконец можно открыть окна и не задохнуться от песка пустыни. — Давайте мы придём завтра? — Оставайтесь на ночь, — брюнет властно махнул рукой, отчего полная служанка, которая кротко стояла около двери в комнату, волнительно замельтешила: — После завтрака, я думаю, у Вас, Ваше Величество, найдётся на меня время. — Конечно! — взрослый блондин заразительно улыбнулся: — Тем паче, в таком случае мы сможем с утра, например, отправиться на охоту! — На охоту? — губы иностранца дёрнулись в презрительной улыбке, от которой по спине Боруто заходили мурашки: — В этой пустыне охотиться можно только разве на сусликов!