Пять Догматов на живых примерах

— Второй Догмат: не предай Тёмное Братство или его секреты, — произнёс Люсьен, замечая, как губы Посвящённого подрагивают в сдерживаемой улыбке. — Что же может быть непонятно в нём, дитя? — Да всё понятно, в целом, — распахнул большие зелёные глаза Гарвин, стирая улыбку с лица, как художник стирает белой краской помарку на холсте. — Но если этот Догмат нарушен случайно? Например, ассасин не знал, что раскрывает секреты Братства кому-то, кто может потом передать их… ну страже, например. — Как сейчас? — тепло, ласково улыбнулся Люсьен, не делая попыток напасть на Гарвина, держа ладони на виду и даже не изменившись в лице. — Как… нет, ну почему? — с лица Гарвина — его вообще так зовут? — схлынула краска, веснушки будто потемнели, выделяясь на побледневшей коже. — Потому что ты работаешь на стражу, — мягко ответил Лашанс, склоняя голову набок и улыбаясь. — Какие секреты ты хотел узнать, дитя? Где находятся наши Убежища? Где расположены укрытия? Как мы узнаём о новых рекрутах? Как связываемся между собой? Неплохая попытка, вы даже пошли на убийство невиновного человека, это восхищает! Как далеко, однако, зашёл Легион в своих жалких попытках хоть что-то выведать. И как грустно понимать, насколько вы нас недооцениваете. — Я не!.. — вскинулся было Гарвин, но потом махнул рукой, понимая, что давно себя выдал, пусть и не понимая, чем именно. — Одна смерть невиновного — ничто в сравнении с тем, сколько жизней вы уносите каждый год. Вот ты, Люсьен Лашанс, скольких ты убил? — За всю жизнь или с начала года? — насмешливо полюбопытствовал он, потирая подбородок ладонью в наигранной попытке посчитать. — Итак, я в семье пятнадцать лет, и если прикинуть количество контрактов, десять-пятнадцать за год… сотни две точно убил. Я, знаешь ли, очень талантлив в этом деле. — Ты чудовище, — Гарвин не сдержался, скривившись с отвращением. — Невинные люди, они имели право жить, а вам никто не давал права убивать их! — Одно и то же, раз за разом. Помнится, что-то такое я уже слышал. Знаешь, от кого? — улыбка Люсьена стала мечтательно-нежной, стоило ему вспомнить тот потрясающий бой. — От Вивиана Кассиана. Правда, с мечом он был несколько убедительнее, чем ты сейчас. Знал его, дитя? Гарвин сжал кулаки, ноздри его гневно затрепетали, он сузил глаза, уже с откровенной ненавистью взглянув на Лашанса. Меч — рядом, только руку протянуть, а ассасин кажется безоружным — что наверняка неправда, но пока проверять он не готов, нужно дождаться помощи. — Знал, — со смехом резюмировал Люсьен, отметив реакцию своего собеседника. — Мне вот что любопытно, почему вы так упорно пытаетесь поймать нас в окрестностях Бравила? У нас тут даже ни одного Убежища нет. Ладно тебе, не упрямься. Дуэли у нас сейчас не получится, ты, должно быть, ждёшь, пока к тебе на выручку прибежит целый отряд стражи. Будем считать, что я жду чего-то подобного. Не так часто выпадает шанс поговорить по душам с кем-то из Легиона. Кассиан был не особенно разговорчив, всё больше скучно ругался. Зато дрался хорошо. Его Филида обучал? Несостоявшийся Посвящённый кивнул, поджимая тонкие губы. И действительно — что он теряет? Этому ассасину осталось жить не так долго, можно из милосердия удовлетворить его любопытство, да вызнать побольше, пока тот жив. Под пытками они всегда молчат. Все до единого — ни один на памяти Гарвина ещё ничего не сказал, только молятся да шипят, не кричат даже. Иногда смеются. Чаще всего просто молчат. — Наши информаторы считают, что в Бравиле находится какой-то важный для вас объект, — признался он, снова поднимая на Люсьена взгляд. — Это так? — Конечно, здесь находится гробница Матери Ночи. Но удобнее всего было бы ловить нас в тех городах, где находятся наши Убежища — в Чейдинхоле, Скинграде, Кватче, — снисходительно сообщил Люсьен. — В Бравиле только Слышащий, маловат улов будет в случае чего. — Почему ты рассказываешь мне это? Это ведь прямое нарушение второго Догмата! — неприкрыто изумился Гарвин. — Нет, — мурлыкнул в ответ Люсьен. — Ты ведь никому не сможешь поведать об этом. Он сжал пальцы в кулак, и магический светлячок, лениво перекатывающийся под потолком, обернулся огненным шаром, который взорвался, метнувшись к стене. Деревянные доски вспыхнули, разлетелись горящими щепками. Люсьен рывком метнулся вперёд, схватил Гарвина за шиворот, вышвырнул в образовавшуюся дыру в стене и прыгнул следом, запоздало ощущая, как в его бедро вонзился отравленный кинжал. Тенегрив, подоспевший на шум, всхрапнул где-то совсем рядом, и Люсьен перекинул через седло своего пленника и забрался сам, ощущая подступающую к горлу тошноту, чувствуя, как яд болью растекается по венам. — Быстрее, друг, — шепнул он Тенегриву, — нам нужно уходить, скорее. Не потеряй его. Тенегрив понятливо рыкнул и рванул на юг, параллельно тракту, выбирая дорогу поровнее, чтобы не выронить из седла два бесчувственных тела.