Мама?

      Я шла по лесной дороге, устланной ковром из мокрых осенних листьев. Неизвестно как, но дорога привела меня на кладбище. Это место окутывал мрачный холодный туман. За последним рядом из каменных надгробий находился обрыв, а возле него тускло маячила женская фигура. Она протянула ко мне руки. Что есть мочи, я побежала к ней, спотыкаясь, падая возле каждой могилы и крича: «Мама!». Добежав, я кинулась к ней в объятия и тут же почувствовала, как лечу вниз, в пропасть.       Солнечный свет ударил в глаза. А это значит, что миссис Хилл пришла меня будить. Эта маленькая, пожилая женщина с копной собранных в пучок седых волос, была единственным человеком, который ко мне хорошо относится. Я резко поднялась с кровати и сразу же съежилась от холода потому, что у родителей уже несколько месяцев крупные долги. Поэтому денег не хватает даже на дрова. Несмотря на эту, угнетающую мое сознание мысль, я добродушно улыбнулась и сказала: — Доброе утро, миссис Хилл! — Мисс Сара, и вам доброго утра. — Она посмотрела на лежавшую в моих ногах раскрытую книгу. — Вы опять читали до поздна? — Да… — Я свесила ноги с кровати, чуть не упав на пол. — Книга была очень интересной. — Деточка, я прекрасно понимаю вашу любовь к литературе, но вот ваши родители и брат…— Старушка говорила ласково, но настороженно, словно была моей бабушкой, а не экономкой. — Послушайте, ваши родители с утра уехали, вернуться к двум часам дня. Завтрак ждёт в столовой. Мне нужно поехать в город.       В ответ я молча кивнула. Миссис Хилл вышла из комнаты. Ещё раз лениво потянувшись, я поняла, что надо вставать. Время на настенных часах показывало семь часов утра. Я распахнула дверь шкафа. Выбрала из целых трех платьев то, которое было самым скромным. Это чёрное платье без декольте, единственным элементом декора которого служило чёрное кружево на рукавах. Мне подарили его на шестнадцатилетие. Стянув ночнушку, я в ужасе посмотрела на свое тело. Объектом ужаса были огромные фиолетовые синяки на руках и ногах, следы вчерашней ссоры с родителями. Хорошо, что прошел синяк под глазом. Зачем-то я их потрогала и сморщилась от боли. Быстро зашнуровав корсет, я надела платье и накинула поверх вязанную шаль. Светло-русые кудри я завязала в небрежный пучок и, ещё раз глянув на свое отражение, побежала по лестнице.

***

      Каким же для меня оказалось счастьем, что мой брат, Люк, уехал с родителями. Хотя бы один день в году я не увижу его. Позавтракав чашкой чая, я попыталась занять себя сначала чтением, потом живописью. Но ничего из этого меня не заинтересовало так сильно, ведь разум мой был занят мыслями о приснившемся мне кошмаре.       В надежде освободиться от духоты размышлений, я отправилась гулять. Ну как гулять, ходить вокруг дома. Мои родители, мистер и миссис Моринг, никогда не разрешали мне выходить на улицу, не говоря о играх и общении с другими детьми, кроме моего младшего брата. Единственный глоток свободы — все, что не выходит за пределы забора. Хоть наша семья и знатная, но дом стоит на самом отшибе Сентфора, поэтому жилье фактически расположено в лесу. Но не смотря на запрет выходить за пределы поместья, нарушение которого каралось кулаками и запиранием в комнате, я находила способ гулять.       Забор, ограждающий наш дом, выстроен из камня лишь со стороны улицы. Ближе к стороне леса, он был деревянным. А в таком заборе очень легко проделать дырку, а учитывая, что я худая даже без корсета, ее было сделать ещё проще. Так я и выбиралась на свободу. Правда, далеко уходить нельзя, иначе меня хватяться, что закончится очередной ссорой.       Вылезая из дырки в очередной раз, я зацепилась подолом платья за гвоздь. Не смотря на мои старания, кусочек ткани все же оторвался. Я тихонько ругнулась и отцепила этот злосчатный кусочек, особо не задумываясь о платье, все равно ему уже два года.Чем ближе я была к лесу, тем больше подол платья пачкался и рвался об всякие коряги и пни. Выйдя на полянку, я с наслаждением вдохнула запах мокрой листвы. Вдруг послышался шорох. От удивления и страха, я начала падать. Но тут меня поймали за плечи чьи то крепкие, явно мужские, руки. Я повернула голову. На меня смотрел мужчина лет двадцати пяти. Не смотря на его специально растрепаные темно-каштановые волосы и щетина, одет он был в очень дорогой и солидный костюм. Он приветливо улыбнулся и сказал бархатным голосом: — Мисс, вам следует быть осторожней.       От удивления, у меня пропал дар речи. Я поправила выбившуюся из причёски прядь и присела на первый попавшийся пенек, выбравшись из его рук. — Можно узнать ваше имя? — Мужчина немного смутился. — Если что, меня зовут Аарон Хилл. — Сара Моринг. — Я слегка улыбнулась в ответ. — А вы, случайно, не родственник Элеоноры Хилл? — Вашей экономки? Да, я её внук. — Аарон пристально смотрел в мои глаза. — Неужели, я беседую с известной на весь Сентфор Сарой О’Нил? — Мистер Хилл, вы ошиблись. Моя фамилия Моринг. — Я прекрасно об этом знаю. — Аарон присел рядом. Пока он садился, из кармана его сюртука выпали золотые часы на цепочке.       Я схватила их и уже хотела отдать владельцу, но мой взгляд остановился на времени. Два часа и пятнадцать минут. Я передала ему часы и в ужасе вскочила с пня. «Мистер Хилл, была бы рада с вами ещё поболтать, но мне надо бежать.» — бросила я вслед.       Плюнув на дыру в заборе, я перелезла через него. Рысью добежав до дома, я остановилась и привела себя в порядок. Повозка стояла у ворот, а значит, моя семейка приехала. У меня была мысль залезть через окно в свою спальню, но она находилась на втором этаже. Да и родители уже заметили мое отсутствие, поэтому выхода не было. Только с гордостью принять наказание. Я зашла в дом и остановилась у гостиной. Там сидели родители и Люк. Вид у всех был, будто они готовы убить меня. Пару раз я вздохнула и выдохнула, для большей решительности.       Я вошла в гостиную с таким лицом, словно все нормально. Мама и папа повернулись на стук моих каблуков. Оба презрительно оглядели меня, хоть я и попыталась привести свой внешний вид в норму. Полностью изодраный подол платья, сквозь который можно было увидеть грязные туфли и неопрятная прическа — все указывало на мое долгое отсутствие в доме. Мама посмотрела мне в глаза, затем перевела взгляд на папу, на Люка, и опять на меня. Все трое пошептались между собой. Я ещё раз глубоко вздохнула, опустила голову и поприветствовала всех: «Здравствуйте.» В ответ родители будто с цепи сорвались. Мама начала говорить всякие ужасные слова обо мне, присоединился к ней и папа. Брат, как и я, молчал. Потом мама встала с дивана, но папа заставил её сесть, а сам подошёл ко мне и ударил. Я чуть не упала. Затем ударил ещё раз, из моего носа потекла кровь. Он бил меня руками очень долго, пока не бросил мое тело к стене. Я вскрикнула от боли, ведь ударилась спиной. Отец подошёл к каминной полке и взял с неё кочергу, затем он приблизился ко мне и схватил за ворот платья. Я даже не сопротивлялась, так как знала, что в таком случае получу вдвойне сильней. Он ударил этой кочергой по моему лицу дважды, оставляя длинные кровавые раны. Я уловила на себе взгляды матери и Люка, они смотрели абсолютно безразлично и холодно. Не в силах больше терпеть, я выскользнула из руки отца и как можно быстрей побежала на верх.

***

      Как только я забежала в комнату, заперла за собой дверь. Меня била дрожь. Я коснулась ран. На моих пальцах осталась кровь. Я придала голову к коленям, по щеке медленно скатилась кристально чистая слеза.       Так я просидела много времени, когда очнулась, то поняла, что стемнело. Очнулась я почему-то в кровати, а не возле двери. Наверное, это миссис Хилл вернулась и уложила меня, а я не помню. Я оторвала голову от подушки и навострила уши. В гостиной о чем то говорили. Кроме голосов родителей, я услышала голос… Аарона?! Дверь открылась, в спальню зашла миссис Хилл. Только её я и была рада видеть. — Девочка моя, тебе нужно спуститься в гостиную. Вставай, я помогу переодеться.       Я очень обрадовалась ее приходу, даже забыла про боль по всему телу. Миссис Хилл очень бережно одела меня, мне было очень неловко от этого. Наконец, старушка меня обняла и отправила вниз.       Я зашла в комнату. Родители и брат, все также смотрели на меня строго и холодно, но в гостиной присутствовал Аарон, который тепло улыбался. Он пригласил меня жестом сесть, но я мотнула головой, что означало отказ. Голос отца отчеканил: — Сара, наша семья влезла в огромные долги. И чтобы с ними рассчитаться, мы решили продать тебя, так как твой возраст уже восемнадцать лет. Мистер Хилл уже купил тебя и ты с ним уезжаешь.