killing me softly

Чимин само воплощение нежности и изящества. Его кожа цвета молока так прекрасно сочеталась с худощавым телом, на котором проступал мужской рельеф. Парень лежал на огромной кровати, обнаженный и разнеженный от собственных ласк. Он смотрел на тебя из-под опущенных ресниц, развращая взглядом и пошлой улыбкой на пухлых губах. Но несмотря на весь свой притягательный образ, он стыдливо прикрывал пах частью одеяла. — Чимин-а, — твой голос низкий, но мягкий, пронизывающий до костей и вызывающий желание ластиться подобно котенку. — Ты меня стесняешься? — парень отрицательно качает головой и демонстративно облизывает губы языком. — Тогда убери одеяло. Пак послушно убирает одеяло, показывая мужское достоинство, которое идеально сочеталось с его телом. Ровный член с розоватой головкой, на котором отсутствовала крайняя плоть. Но большей эстетичности его паху придавало отсутствие растительности, и можно было рассмотреть все детали от лобка до яиц. Заползаешь на кровать, усаживаясь между его ног. Ты даже не прикоснулась к нему, а парень уже заводит руки под спину, укладывая свои ягодицы на ладони, и выглядит он потрясающе: будто связанный, полностью отданный в твоё распоряжение. Сладкий мальчик. Сладкий и безумно развратный. Ведь ты знаешь, как он любит сжимать свои половинки, когда возбуждён. Поглаживаешь мужские бёдра, которые живописны настолько, что хочется рассматривать их часами, просто касаться руками, стараясь прочувствовать каждую мышцу. Но это лишь малая деталь прекрасного тела Пак Чимина. Ты замечаешь, как резко и высоко поднимается его грудь от глубоко дыхания. Её ты тоже хочешь коснуться, разрисовать на кончиках пальцев каждый изгиб, запомнить эту прелесть. Нависаешь над ним и размашистым движением языка облизываешь нежно-розовый сосок, а юноша под тобой резко вздрагивает, как от удара током, мелодично стонет на высоких нотах, вызывая у тебя мурашки по телу. — Ты прекрасен в каждом жесте, как посланник неба, Чимин-а. Касаешься ласковым движением щёк парня, а он смотрит на тебя раболепным взглядом, умоляя на большие прикосновения, на большие ласки. Его рот приоткрыт, словно призывая тебя к поцелую. Как ты можешь отказать? Облизываешь сладкие уста прежде, чем проникнуть языком в рот, сорвать тихий и жалобный стон, которыми парень одаривает тебя редко, только в минуты особого напряжения. Поэтому ты обращаешь взгляд на его пах, где парень уже приподнял бёдра вверх, а с головки провисает еле заметная ниточка предэякулята. — Мой малыш, уже так хочет ласки? — снова касаешься его губ, но только губ, не позволяешь коснуться тебя языком или углубить поцелуй, но властно обхватываешь ствол парня в ладони и проводишь несколько раз вверх и вниз. Тебе не хочется дрочить парню на сухую, поэтому достаёшь из-под подушки лубрикант и обильно выливаешь на ладонь, затем распределяя его между двумя руками, и одновременно накрываешь ими член. Плотно обхватываешь ладошками головку, будто накрывая её куполом, медленно начинаешь массировать её, сжимая и расслабляя захват. Опускаешь руки на ствол, проскальзывая по нему подушечками пальцев, обводя прекрасные венки, которые еле проступали на члене, но тем не менее, не делали его менее прекрасным. Наблюдаешь с особым изуверским удовольствием, как Чимина мажет от твоих ласк: парень ноги раздвинул, и тебе прекрасно видно, как он сжимает в ладонях свои ягодицы, впиваясь в кожу короткими ногтями. Он приподнимает бёдра, будто предлагая себя тебе. Ты знаешь, что юноша любит, когда ты издеваешься над ним таким способом, мучаешь в ласках. Не даешь кончить, пока он не сломается, пока его не затрясёт от судорог, пока он не искусает свои губы кровь. Ставишь член вертикально, уделяя внимание только головке, массируя её в ладони, а второй рукой поглаживаешь гладкие яички. У парня очень эстетичная мошонка, будто создавали по слепкам с греческих статуй. Ты налюбоваться не можешь, деликатно массируя яйца между пальцев, гладишь еле заметный шовчик от ануса до яичек. Юноша так прекрасен, похож на ангела, что грешно его так развращать. Но каждый раз ты ловишь его взгляд, что просит о разврате. Как он высовывает язык и играется кончиком в воздухе, будто старается там что-то поймать. Его тело сильней всего отзывается на твои самые изощренные ласки, поэтому ты сжимаешь его яйца в руке, стискивая их сильнее но, не причиняя острой боли. А Чимин сразу стонет громко, шипит сквозь сжатые губы и тянется пальчиком к дырочке своего ануса. — Нельзя, мой сладкий, — водишь ноготками по мошонке, продолжая дрочить член другой рукой. — Сегодня нельзя. В ответ на твои слова парень лишь скулит жалобно, хнычет, как маленький ребёнок, но всё равно ноги не сводит, бёдрами двигает и улыбается. Очень сладкий мальчик, почти приторный. Обхватываешь член двумя руками: одной ствол, другой головку и продолжаешь ласки, массируя влажный от смазки и лубриканта орган. Улыбаешься, когда наблюдаешь, как капли влаги красиво стекают сначала по яйцам, потом по шву мошонки. Это так прекрасно, что ты закусываешь губу от возбуждения. Двигаешься быстрее, заставляя Чимина буквально вдавливаться в матрац. Его скулёж наполнил комнату, а у самого парня уже стопы сводит. — Можешь кончить. Раз, — скоряешь движения двумя руками и смотришь прямо в глаза юноши. — Два, — наблюдаешь, как он выгибается всем телом. — Три. В твою ладонь ударяет фонтан семени, который ты также быстро размазываешь по всему члену. Тебе сейчас так красиво, сладко, ведь даже сперма этого парня выглядит как жидкий жемчуг. Зацепляешь каплю пальчиком и смазываешь о свой язык, затем повторяешь маневр, смазывая каплю семени о губы парня, который послушно обсасывает твой палец. — Хороший мальчик.