Тени

             «Какая тихая ночь…» - проскользнул у Рауля в голове последний проблеск сознания перед тем, как тот окончательно погрузился в глубокий богатырский сон и отправился в то место, которое он навещал уже очень давно и регулярно, но лишь в своих собственных воспоминаниях.

***

      За окном давно шумела жизнь: торговец из овощной лавки ругался с торговцем из рыбной, ведь запах тухлых морепродуктов никак не сочетался с ароматом свежих персиков, а потому их продажи шли не очень и продукт пропадал по чём зря. Рауль, проходя мимо, одним лёгким движением разрешил спор меж ними: передвинул прилавки так, чтобы ветер относил запах от рыбы прочь от лавочки с овощами и фруктами. Торговцы, готовившиеся перейти на поножовщину, пусть несколько и опешили от такого неожиданного разрешения их конфликта, но всё же согласились с его разумностью.       И так, приободрённый небольшим подвигом наш герой направлялся в сторону своего дома, где ему предстояло преодолеть куда более трудную задачу: объяснить жене всю важность его отсутствия дома всю ночь напролёт…       Уже подходя к черновому входу в бар, Рауль начинал невольно красться и осторожничать, но стоило ему лишь слегка коснуться двери, как эта предательница заскрипела на весь дом, оглашая: «Этот пьянчуга вернулся!» - Пришёл, наконец? – раздалось с кухни, где уже во всю готовился обед, а на столе стояла единственная оставшаяся порция завтрака. И эти слова ранили Рауля без ножа. Он всё знал наперёд, что после них происходит. Знал, что только он опять виноват, что это он опять сорвался. Это говорил себе он сам, его совесть и его жена. «Сейчас спросит, что же я делал всю ночь напролёт..» - даже с некоторой раздражённостью предрекал он себе. - И что же ты делал всю ночь напролёт? Опять напивался со своими дружками? – далее, как и положено, следовала драматичная пауза, как если бы можно было услышать что-то новое в ответ, - А хотя нет, не отвечай лучше, я и так всё это знаю. Весь город знает, как знатно вы вчера погуляли! – наконец, сорвалась на крик обессиленная от бессонной ночи женщина.       Её волосы очень явно отражали её настроение: красно-рыжие вздыбленные кудри, словно огненная буря, колыхались при каждом её слове. Такой её образ уже давно стал привычным для Рауля.       Он шёл сюда с намерениями успокоить её, повиниться, вместе поесть и помириться. Но тут что-то в нём в очередной раз переменилось, словно демонёнок какой помутил его разум. В голове резко взыграла ни к месту гордость, от чего-то он никак не мог спокойно принять эти упрёки. - Но ты же знаешь!.. – начал было он. - Знаю что?! Как всё это «важно»? Ведь это же «наши завсегдатае»? - Вот именно! У моего давнего товарища родился первенец! Я просто не мог не поздравить его… - Ох, так теперь ты о чужих детях больше печёшься чем о своих собственных?! Да ты хоть знаешь, где они сейчас? - Н-нет.. Но откуда? Меня же не было со вчерашнего дня! - Вот именно! – словно этих слов и дожидаясь, выкрикнула его жена, - Тебя и дома-то почти не бывает. Только когда это «работа» и нужно обслужить клиентов, а заодно и выпить с ними. Твои дети вырастут так без отца!       Губы Рауля сморщились в попытке произнести хоть что-то стоящее, но на это ему уже было нечем ответить, ведь он сам частенько за это себя корил, хотя и оправдывался всякий раз работой. Он сконфузился, сжал кулаки и громко прошагал в их общую комнату на втором этаже. Так заканчивался каждый их спор в последнее время. Если так можно, конечно, назвать промчавшиеся четыре года. А споров таких, должно отметить, бывало немало.       Огненная буря постепенно утихла на голове красавицы и вместе с ней плавно опустилась бухнулась на стул у окна. Она не плакала, уже даже не злилась и не грустила, лишь глядела на проходившую мимо толпу новоприбывших пиратов. И думала. Думала о том, что же ей делать дальше.

***

      «Ну как это я снова так… Хотел же всё ей спокойно объяснить, поговорить по-человечески, а получилось… А получилось как обычно!» - досадовал Рауль, - «Вот вечером, вечером точно поговорим!» - решил он и крепко заснул, чтобы набраться сил перед предстоящим разговором.

***

      Едва солнце коснулось горизонта и на небе появились первые вечерние закатные фиолетовые тучи, как бар «Голд Роджер» распахнул свои двери для первых посетителей. Одноглазые, однорукие, одноногие и даже одноухие заполонили маленькое помещение бара, на удивление всегда вмещавшее всех желающих. Рауль лично сегодня всех обслуживал, ведь его жена пока так и не спустилась вниз из комнаты. Но он старался не придавать этому большого значения, списывая всё на её усталость после их ссоры.       «Как только посетителей поубавится точно нужно будет с ней поговорить и как следует попросить прощения… Всё-таки я сегодня был очень неправ. Собственно, как и всегда…» - размышлял про себя Рауль. Но тут у входа засверкал ряд золотых зубов, вытянутый в привычную ухмылку его давнего друга и заядлого посетителя бара, у которого вчера и родился сын. Он, по-видимому, только пришёл в себя после вчерашнего празднества, ведь глаза его рыскали в поисках того, чем можно было бы опохмелиться, да поскорее. - Друг мой! – выкрикнул джентльмен с золотозубой улыбкой, - Хорошо ж мы вчера посидели! У меня голова до сих пор гудит, хах, - усмехнулся он. - Это уж точно, - вздыхая ответил Рауль и было направился к следующему посетителю, как его друг схватил его за плечо и обеспокоенно, но не без интереса, заглянул Раулю в глаза. - Ну чего ты? Со своей опять поругались что ли? - Да не то слово… Она вон со мной до сих пор и слову не проронила, как я домой вернулся. Думаю, сейчас все подразбредуться и надо бы с ней поговорить по-хорошему, - сказал он ещё более раздосадовано, - Так что пойду, побыстрее со всеми разберусь. - Ну чего ты! Рано нос повесил, дружище! Вон, выпей-ка со мной для храбрости. - Нет уж! – отрезал Рауль, - Я больше не пью. Точка! Хватит с меня наших постоянных ссор, да и она не неправа. - Вот поговорите, ты ей это и пообещаешь, хоть клянись потом! Но перед этим нужно же хоть какой-то план действий с кем-нибудь обсудить. Со мной, например, - и на этой фразе губы товарища сложились в такую ехидную улыбочку, которая означала, что от своего он точно не отступится, ведь аргументов он успел придумать предостаточно, и каждый протест Рауля он будет легко ими парировать.       Собственно, так оно всё и случилось…       Не прошло и пары часов, как оба они уже были в стельку, сидели тихонечко в уголке служебной комнатки и распивали пятую или шестую бутылку крепкой домашней настойки. Для храбрости. - РАУЛЬ!! – словно молния влетел в комнатушку и прогремел ужасными новостями другой завсегдатай бара, - Твою, т-твою жену!.. – едва говорил он сквозь одышку.       «БА-БАХ!» - из-под Рауля упал стул, когда тот попытался вскочить. - Что?! Что с ней?! - Её.. Уводят! Уводят на свой корабль новоприбывшие пираты! И детей твоих тоже! Всех! – чуть не в истерике тараторил вестник.       «БА-БАХ!» - стол с грохотом перевернулся, потому что Рауль, как только мог в своём состоянии бросился бежать к причалу. - К причалу, крайний слева корабль! Крайний слева! – кричали ему вдогонку.       Казалось, что его голова сейчас опустела. Только стук собственного сердца, бьющегося в бешеном ритме, разрушал эту тишину. И этот внутренний гомон всё нарастал, усиливая тревогу. У Рауля всё плыло перед глазами толи от алкоголя, толи от страха. Казалось бы, от таких новостей он уже должен был раз десять протрезветь, но все пагубные эффекты сохранялись. «Чёртова выпивка, чёртова отрава! Это всё из-за неё!» - доносились отголоски мыслей, пока он бежал, падал и бежал. Ноги его не слушались и постоянно спутывались, но он не останавливался и всё бежал.

***

- Стойте, сволочи! Вы что делаете?! – зарычал Рауль из последних сил, подбегая к кораблю, на который уже поднялась вся его семья: жена и двое маленьких детей, - Как вы только посмели похищать людей средь бела дня?! – продолжал он, уже карабкаясь на корабль. И вот он уже был готов запрыгнуть на борт и вцепиться в шею капитану, как вдруг… - А может быть, я хочу, чтобы меня похитили?! Хочу, чтобы увезли подальше от этого треклятого места? От тебя в конце-то концов?!       От таких слов голова Рауля окончательно превратилась в чугун и перевесила туловище. Он с грохотом покатился назад на причал. Он ничего не мог сказать. Казалось, что всё его тело заржавело и даже веки не могли сомкнуться, чтобы он моргнул. Всё, что он сейчас мог сделать, так это просто смотреть на свою жену, которая только что сама от него сбежала. - Да и что ж ты можешь в таком-то состоянии? Тебя и ноги-то не держат! Думаешь, я не знаю, что ты снова надрался в кладовке со своим собутыльником? … Всё я знаю! И прекрасно это предвидела. Таким уж ты теперь стал. А я так больше не могу.       И с этими её словами корабль отчалил и уплыл в синюю бездну морских вод за горизонт далёкого навсегда. Это были её последние слова ему. А своих детей он даже и не увидел на прощанье.

***

      Стоит ли здесь, дорогие читатели, описывать то, как Рауль вернулся домой, что думал и что переживал в тот момент, когда потерял всё то, ради чего жил до этого? Есть ли на свете те слова, что помогут мне описать его горе, причиной которому стал не алкоголь, не его друзья-собутыльники, а он сам и его слабость? Даже если и есть, то не думаю, что здесь они будут уместны, ведь вы, мои дорогие читатели, и сами можете без лишних слов его понять.       Стоит сказать лишь то, что с этого момента началась его первая, но лишь одна из множества предстоящих, одинокая длинная ночь.       С тех пор Рауль твёрдо принял для себя сухой закон, завязал прежние пагубные знакомства, а в каждом ребёнке видит своих собственных, давно потерянных детей, и старается позаботиться обо всех, кто в этом нуждается.

***

      Светает.       «О-ох… Опять мне этот сон приснился…» - тяжко вздохнул Рауль, но встал навстречу новому дню, - «Меня ждёт ещё много работы сегодня!»

***

      Тихий шум волн, далекие крики чаек, назойливый луч солнца, не дающий покоя… стоп. Что-то знакомое. Я что, опять переродилась?