Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Гермиона не попала под град пуль. Это было к лучшему — самоубийство не входило в её планы на день.       «Гарри!» — подумала она, чувствуя странное спокойствие, разбавляющее её первоначальную густую панику. «Найди меня!»       Она словно вновь оказалась на площади Гриммо, когда Онория Клут наложила на неё Империо, и имя Гарри крутилось мантрой в её голове.       Адмирал Титус Грей стал возле своих палачей, вид у него был раздражительный.       — Стоять! — Проревел он своим людям. — Чёрт возьми, стоять!       Последняя винтовка опустилась, когда Гермиона столкнулась с Драко. Она не стала терять время, оглядывая его, а вместо этого немедленно развернулась лицом к Адмиралу. За её спиной Драко был высоким, гордым и намного более устойчивым, чем он должен был быть, учитывая обстоятельства. Он ничего не сказал, и Гермиона была этому рада. Она не думала, что сможет сдержать свои эмоции, когда услышит его голос.       Грей подошёл к центру покрытой песком поляны, остановившись примерно в трёх метрах от неё, его руки упёрлись в бёдра. Она с облегчением заметила, что он не достал свой пистолет.       — Гермиона Грейнджер, — произнёс он, сумев вложить в эти шесть слогов огромное количество разочарования. Адмирал выглядел гораздо более измождённым, чем она помнила. Гермиона предположила, что последние восемь месяцев для него тоже были нелёгкими. Она надеялась, что она стала этому причиной. Титус хмуро посмотрел на неё, его взгляд опустился на живот, а затем снова поднялся. — Как, чёрт возьми, вы сюда попали?       Она проигнорировала вопрос, не желая вовлекать Гарри:       — Вы не можете стрелять в него.       Одна густая бровь приподнялась.       — Конечно, могу.       Гермиона потянулась назад, чтобы схватиться за комбинезон Драко, как будто этого было достаточно, чтобы помешать их разлучить.       — Я хочу знать, за что вы казните этого человека!       Внизу живота возникла странная судорога. Небольшое движение на периферии зрения привлекло её внимание. Она искоса взглянула на Амарова, который не стоял, а скорее висел на своём столбе. Тем не менее, было чудом, что он вообще остался жив. Он был наглядным доказательством того, что лекарство работало.       Гарри, сейчас любой момент будет подходящим.       — Этот человек, — сказал Грей более раздражённым тоном, — был признан виновным в содействии разработки биологического и токсинного оружия, которое запрещено, согласно статье Первой Женевской конвенции.       — Есть смягчающие обстоятельства, Адмирал. Не последним из них является то, что он также способствовал созданию лекарства.       — Я знаю, — нетерпеливо отрезал Грей.       Она использовала свой самый напыщенный тон старосты:       — Он также имеет право на суд.       Грей закатил глаза:       — О, у него был суд. И даже адвокат.       — У него был адвокат? — Спросила она скептически. — Кто?       — Вы.       Этот факт застал её врасплох. Её приподнятые брови почти скрылись за волосами.       — Что?       — Возможно, это ускользнуло от вашего внимания, но у нас нет большого выбора, когда дело доходит до адвокатов. Вы стали его юристом, когда решили, что другие на этой базе недостаточно компетентны или беспристрастны для выполнения указанной роли.       Гермиона была удивлена и одновременно… нет. Что ж, это имело смысл. Это было то, что она могла бы сделать, верно? Очевидно, она защищала Драко, хотя и безуспешно. Она не сомневалась — карты были подтасованы не в его пользу. Её мысли метались.       — Послушайте, если вы так стремитесь соблюдать правила, должна быть апелляция, которую я могу подать от его имени?       — Никакой апелляции не будет. Я уже объяснял это вам, и мне порядком надоело, что вы бегаете по моей базе и приказываете моим людям, будто это ваш личный хренов апокалипсис!       Это тоже не стало неожиданностью. Боже, это звучало так, будто она сделала что-то.       Грей подошёл к ней, и она начала беспокоиться, что он попытается схватить её.       — Вы больше не в Великобритании, мисс Грейнджер. В этой стране действует военное положение. Мы пытаемся всё восстановить, но прежде нам нужно возобновить некоторое подобие закона и порядка. Сотни тысяч выживших рассчитывают на то, что мы производим здесь. Сейчас мы работаем в ускоренном режиме — изготавливаем лекарство и разбираемся с мародёрами и прочей нечистью, которая вылезла на поверхность посреди этого кипящего беспорядка. Нет места для халявщиков и военных преступников, которые сидят в тюремных камерах и используют ресурсы. Мне всё равно, какие порядки на вашем флоте, но здесь мы делаем всё по-другому.       — Он может вам помочь, — настаивала Гермиона, сбитая с толку такими крайностями. — Разве не лучше оставить его в живых?       — О, он нам очень помог, а потом был суд, и мы признали его виновным, — Грей повернулся к Амарову, как будто ему внезапно стало противно его присутствие здесь. Лицо Адмирала исказилось в усмешке. — Прямо как и этого сукина сына.       Её следующий вопрос был риторическим и прозвучал почти шёпотом. Слова казались ей холодными и сухими:       — Я ведь защищала и Амарова?       — И проделали отличную работу, даже если ненавидели каждую её секунду, — сообщил Грей.       Мерлин, Гарри. Найди нас.       — Слушайте… — начала Гермиона, но Грей поднял руку. Его скудный запас терпения был израсходован. Он наклонился к ней, слюна обильно окропила её лицо, когда он заговорил. Теперь она чувствовала напряжение, исходившее от тела Драко, и беспокоилась о том, что он может попытаться сделать. Не то чтобы он был в состоянии.       — Это не первое наше препирательство, — прошипел он. — Каждый раз, когда вы выходите из своего беспамятства, я должен напоминать обо всех способах, которыми вы почти ежедневно пытаетесь трахнуть мой мозг. Я понимаю, что вы и ваше плавающее шоу уродцев привыкли чувствовать себя по-настоящему особенными, но сейчас цирковой хозяин здесь я, это понятно?       — Трахнуть? — Возразила она, зная, что у неё не получится тянуть время вечно. Если бы Гарри к этому времени добрался до камеры Драко, он бы понял, что его переместили. — Вы держали меня здесь против моей воли! — она прищурилась, глядя на него. — Где моя палочка? Полагаю, я прибыла сюда с ней из домика Бомонт?       Грей не колебался:       — Вы отдали её.       — Чушь собачья, — выплюнула она. — После того, что случилось на флоте Амарова, не осталось ни одного волшебника, который когда-либо снова добровольно отдаст свою палочку маглам, независимо от того, насколько хорошо аргументированной или дипломатичной будет просьба. Вы нарушили наше соглашение, которое было заключено при посредничестве Ребекки Бомонт, и в довершение всего, вы стирали мою память неизвестно сколько раз! Я просыпаюсь беременной на позднем сроке и обнаруживаю, что вы собираетесь казнить того самого человека, который создал лекарство!       Грей фыркнул:       — Это была идея вашего мужа стереть вам память.       Теперь была боль, сильнее, чем просто напряжение или судорога. Она подавила желание схватиться за живот, но оперлась на Драко. Его дыхание изменилось — раньше оно было резким, но теперь она едва могла слышать его.       Боже мой. Драко предложил использовать на ней Обливиэйт? Она убьёт его, если Грей её не опередит. У Гермионы было много вопросов, но все они, казалось, потускнели в сравнении с единственным — «Мой муж?»       Адмирал обрадовался её шоку.       — Никогда не надоест. Для справки: это уже второй раз, когда я говорю вам, что согласился женить вас двоих. И да, мы стёрли некоторые наиболее неприятные части ваших воспоминаний. Но я прибег к этому только после того, как вы пытались вытащить задницу своего мужа из тюрьмы не менее шести раз. Чёрт возьми, вы чуть не убили себя из-за этой затеи!       — И что, бога ради, сделала Ребекка Бомонт, чтобы заслужить такую судьбу? Вы убили её, не так ли?       Грей выглядел искренне опечаленным:       — Её предупреждали.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что могло случиться.       — Она пыталась вытащить меня отсюда, правда? — Тихо спросила Гермиона. — Потому что вы нарушили своё соглашение. А когда вы собираетесь предстать перед судом, Адмирал Грей? Интересно, кто будет вашим адвокатом? Или вы выше закона?       Адмирал наклонился ближе:       — Ради выживших граждан, которых я поклялся защищать до последнего вздоха, на этой земле, в этом здании, в любом деле, которое вас интересует, я — закон!       — У вас есть лекарство. Ни один из нас уже не нужен.       Он вздохнул, его раскаяние казалось искренним.       — Я бы хотел, чтобы это было правдой. Нам нужен план на случай непредвиденных обстоятельств, если лекарство перестанет работать.       — И это мой ребёнок, так?       Он ничего не сказал, но этого было достаточно.       — Как вы можете это делать? — Спросила Гермиона, и она знала ответ и на этот вопрос. Краткая связь с Александром Амаровым дала полное представление о том, на что способны люди, обладающие властью, когда не существует никаких рамок и ограничений. Он был похож на Амарова: Грей тоже имел безумную идею создать собственную версию порядка из хаоса, и был полностью убеждён, что делает это для общего блага.       — Я не обижал вас, мисс Грейнджер. Я неоднократно напоминал вам об этом.       — Заточить меня здесь, угрожать жизни моего ребёнка и казнить мужа — не хорошее отношение, Адмирал. — Гермиона поставила ноги шире. — Я не двинусь с этого места.       — Нет, сдвинетесь. У меня нет привычки стрелять в безоружных беременных женщин, — устало сказал он.       — Нет, — ещё одна судорога схватила её.       — С дороги.       — Пошёл к чёрту.       Грей вздохнул, вытащил свое оружие и нацелился на середину её груди. Он поднял курок:       — Уходите и останетесь целыми, или оставайтесь на месте, и я отправлю эту пулю прямо в лоб. В обоих случаях Драко Малфой не доживёт до следующего восхода солнца.       Гарри приближался. Она знала это.       Гермиона подняла подбородок, надеясь, что он не заметит, как она дрожит.       — Вы не собираетесь меня убивать.       — Пуля предназначена не вам. Только ему.       Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но с опозданием поняла, что не может. Фактически, она не могла пошевелить ни единой мышцей. Невозможно было даже моргнуть. Гермионе показалось, что она внезапно оказалась замурована в бетоне. Она изо всех сил пыталась расширить лёгкие, чтобы вдохнуть. Прямо перед ней Грей испытывал ту же трудность. Его лицо стало пурпурным, глаза выпучились. Странная судорога в её животе усилилась до такой степени, что она бы закричала от боли, если бы могла. Казалось, что нижнюю часть её живота туго затягивали. Она задалась вопросом — застрял ли ребёнок в таком же болезненном замороженном состоянии?       К огромному облегчению Гермионы, Гарри появился на небольшом участке между ней и Греем. Выражение его лица было пугающим в своей жестокости. Свет вокруг них начал деформироваться и ломаться, приобретая безошибочную форму куба, будто волнистые ручейки теплового миража превратились в прямые линии. Куб сжался, и внезапно начал звучать старомодный сигнал тревоги, исходящий откуда-то из глубины здания. Звук был оглушительным.       Ему нечего было терять, поэтому Гарри активировал магические детекторы здания, переместив с заднего двора зону безопасности с магией сюда, чтобы защитить их обоих.       — Драко! — Закричала она, напоминая Гарри, чтобы он не забыл о нём. Ей показалось, что она увидела, как он закатил глаза.       Гарри обнял её. Гермиона закрыла глаза, когда они исчезли.