Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Адмирал Титус Грей вошёл в камеру со складным металлическим стулом. Он поставил его рядом с койкой, на которой сидел Драко.       — Знаешь, — начал Адмирал, садясь на стульчик, — когда мне дали этот стул, я чуть было не попросил принести мне другой.       Драко, прислонившись к стене и вздёрнув подбородок, наблюдал за ним сквозь полуопущенные веки. Он пошевелился, из-за чего кандалы на его лодыжках и запястьях звякнули.       — Тебе интересно, почему? — Грей сделал паузу. Скрестив руки на груди, он посмотрел на молодого человека с кислым выражением лица. — Потому что я в курсе, что ты можешь сделать с ним, а я не хочу подкидывать тебе новые идеи. — Адмирал оглядел пустую камеру. — Уверен, ты придумал с десяток разных способов убить меня, используя только то, что есть под рукой, за исключением стула…       Драко продолжал хранить молчание, Грей в конце концов наклонился вперёд, чтобы освободить Драко от наручников и цепей.       — Думаю, мы можем обойтись без этого. Мне не нужно, чтобы ты был связан каждый раз, когда я вхожу сюда, верно?       Драко вытянул свои длинные ноги, заполнив и без того скудное пространство между ними. Он был одет в чёрный комбинезон, точно такой же был сейчас на Адмирале.        — Ведь мне не нужно беспокоиться, что ты сделаешь какую-то глупость. Ты не рискнёшь, пока она под моей опекой.        — Так вот чем ты занимаешься? Заботишься о ней? — Голос Драко был низким и холодным.        — Да. Веришь или нет, я не хочу причинять вред никому из вас. Я не жестокий человек, Драко.       — Уверен, госсекретарь Бомонт была бы утешена, узнай она об этом, перед тем как ты её убил.       Это застало Грея врасплох. На мгновение его обветренное лицо нахмурилось. Он сделал долгий, медленный вдох.       — У меня нет роскоши лёгкого выбора. Я — лидер, а лидерство иногда требует жертв. Ребекка была моим другом.       — Если так ты обращаешься со своими друзьями, даже знать не хочу, что ты делаешь со своими заключёнными.       — Гермиона Грейнджер — гостья, а не пленница, — возразил Грей. — Это большое различие. Сейчас она самый ценный ресурс в мире. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обезопасить её, даже если это означает держать её подальше от тебя. Люди готовы убивать, лишь бы добраться до неё.       Драко подтянул одно колено и опёрся на него подбородком.       — Люди умирали в попытке добраться до неё.       Глаза Грея слегка расширились от скрытой угрозы Драко, которая противоречила его невинному выражению лица. Он фыркнул.       — Господи, я начинаю сомневаться в своём решении снять с тебя кандалы.       — Чего вы хотите, Адмирал? — Устало спросил Драко. — Уверен, что вы занятой человек, и у вас много дел.       — Твоё с Гермионой присутствие большой плюс. Моя команда сможет проконсультироваться с вами по поводу сыворотки в любой момент.       — Я полагал, это очевидно, — сказал Драко.       Грей колебался, прежде чем продолжить.       — Возможно, в будущем ты не будешь таким сговорчивым, в зависимости от того, что мы решим предпринять.       Теперь Драко не выглядел таким невозмутимым. Опустив колено, он нахмурился:       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Гермиона здесь только из-за угрозы ядерного взрыва. Ей нужно лишь доказать, что она — источник лекарства, и что его можно получить из её антител. Вот и всё!       — Мы не знаем, что ей нужно или не нужно делать.       Драко встал.       — Это не то соглашение, которое вы заключили с агентом Ричардсом, — прорычал он.       Дверь камеры открылась, и внутрь вбежали двое солдат, с оружием в кобурах. Грей поднял руку, останавливая их. Он встал, не сводя глаз с Драко. Нужно отдать ему должное — он был непоколебим.       — Как я уже сказал, я пока не знаю, что нам нужно, но…       — Я хочу поговорить с Барнаби Ричардсом. Сейчас же.       Грей близко подошёл к Драко, почти вплотную.       — Ты не можешь ничего требовать, — сказал он. — Сейчас ты в моём доме. И здесь решаю всё я, понял?       Драко застыл. Казалось, он даже не дышал. Его эмоциональное состояние отражала лишь сжатая челюсть. В воздухе витало напряжение. Солдаты уже успели достать оружие. Два пистолета были направлены на голову Драко.       — Послушай, — сказал Грей уже спокойным голосом. — Если мы правильно сыграем свои роли, то все останутся в плюсе. Ты сможешь вернуться домой. Но сейчас мне нужно обеспечить безопасность моего актива.       — Этот «актив» — человек с правами!       Грей вздохнул.       — Это битва против вымирания, Драко. Её права, твои права, мои права… они второстепенны. Мы можем обсудить этичность всего этого после того, как спасём мир.       — Как забавно, я довольно часто слышу эту фразу от людей, наставляющих на меня оружие.       — Может быть, этот жест доброй воли поможет тебе поверить, что я не монстр. Я совсем не похож на этого сукина сына, Амарова, — сказал Грей. — Может, начнём с малого? Хочешь увидеть её?       Драко поразительно быстро изменился в лице. Он будто весь светился из-под невидимых трещинок на коже.       — Да, — сказал он почти шёпотом.       Грей слегка улыбнулся.       — Так я и думал. Эта чертовка уже три недели пытается сбежать из медицинского крыла. Боюсь, это лишь вопрос времени, когда она кого-нибудь вырубит и попытается найти тебя.       Судя по выражению лица Грея, неприятности такого рода уже случались.       — Этого стоит ожидать, — сказал Драко. — Гермиона Грейнджер не очень хорошо чувствует себя в неволе. Спросите у Александра Амарова.        Адмирал хмыкнул:       — Единственное, что я спрошу у этого сукиного сына — что он хочет на свой последний ужин.       — Когда я смогу её увидеть? — Спросил Драко.       — Когда я скажу, — ответил Грей. Он поднял стул и направился к двери в сопровождении охранников.       — Подожди.       Грей остановился.       — Позволь мне сделать это.       — Сделать что? — Спросил Адмирал.       У Драко встал ком в горле.       — Если вы… решите сделать что-то ещё, если вам понадобится провести какую-то медицинскую процедуру с Гермионой… примите все меры предосторожности, которые сочтёте необходимыми, но позвольте мне присутствовать. Можете держать меня в цепях, и палочка не обязательно должна быть у меня в руках.       — А почему, чёрт побери, ты хочешь сделать что-то подобное?       — Потому что всё, что, как ты думаешь, могут сделать твои люди, я, пожалуй, сделаю лучше при помощи магии. И в отличие от тебя, я действительно заинтересован в том, чтобы Гермиона и наш ребёнок остались в живых.       Грей погладил свою короткую бороду.       — Интересное предложение, — пожал он плечами. — Жаль, что она никогда на него не согласится.       — Я не предлагаю спрашивать её, Адмирал.       Тот сразу нахмурился.       — Готов заставить её?       — Она не вспомнит.       Грею потребовалось минута, чтобы осознать. Он покачал головой.       — Что ж, должен сказать… твоя репутация вполне заслужена.       — Мы договорились? — Спросил Драко.       — Возможно. Я поговорю со своей командой. Если они решат, что у плана есть основания, я дам тебе знать.       Драко кивнул.       — О, и ещё кое-что, Адмирал. Когда мы наедине, можешь не притворяться, что я когда-нибудь покину это место живым. И Амаров, и я были обречены, как только вошли на базу. Не стоит говорить о счастливом конце или возвращении домой. Не для меня, во всяком случае. Мы уже давно вышли за эти рамки.       Грей выглядел почти впечатлённым. Почти. Ничего не ответив, он вышел из комнаты со своими людьми и закрыл за собой дверь.

***

      Гермиона бросилась в его объятия.       Драко чуть не упал. Его ноги в кандалах не позволили сделать шаг назад, чтобы устоять. Не то чтобы его волновало, если бы они упали. Он смягчил бы их падение, её падение. Это самое малое, что он мог сделать. Он не мог защитить её от любой другой опасности, даже от себя.       Его руки были связаны за спиной, поэтому она обняла Драко, крепко прижавшись. Она уткнулась лицом в его грудь, её слёзы оставляли тёмные пятна на чёрной ткани комбинезона.       — Гермиона, — прошептал он ей в волосы. — Не плачь.       Она была одета в тёмно-серый спортивный костюм, волосы собраны в простой хвост, на ногах — носки и больничные тапочки. Он чувствовал, как она дрожит. Драко зарылся лицом в её волосы. Это было лучшее, что он мог предложить ей, не используя свои руки. Он хотел стать оболочкой вокруг неё, позволить ей быть в их мире и не страдать из-за чего-либо.       Знакомый запах Гермионы не был похож ни на что другое. Как будто она была создана специально для того, чтобы привлекать его. Словно чей-то разум заглянул в его голову и сердце и раскопал тайные желания, о которых он даже не подозревал. Драко подумал, что на каком-то базовом уровне она пахнет для него ещё лучше, потому что носит его ребёнка.       Словно свинец, отчаяние осело в его желудке. Последний раз он чувствовал подобное, когда за ним захлопнулась дверь в камере Азкабана.       Гермиона считала напряжение в его теле, будто оно было частью их тайного языка. Она взглянула на него с беспокойством, широко распахнув глаза.       — Драко?       Это было оскорбительно, то, как он не доверял себе, чтобы заговорить, потому что был уверен — любое его слово сейчас подтвердит её подозрения в том, что он готов развалиться на части.       Она нахмурилась, и уже хотела задать вопрос, но остановилась, едва заметно сузив глаза.       Они не одни.       В палате с ними находились УЗИ-специалист, акушер и восемь солдат. Хотя Грей сказал, что, по его мнению, Драко эффективно нейтрализован, Адмирал особо не верил в это.       — Я так волновалась за тебя, — сказала она ему. — Они уже взяли у меня кровь, продолжают проводить всевозможные тесты, но не говорят, для чего. Я пыталась увидеть тебя, — Гермиона начала осматривать его с головы до ног. — Ты в порядке? Ты так похудел…       Он поцеловал её в лоб.       — Тсс. Всё в порядке.       Гермиона сглотнула.       — Они не разрешают мне разговаривать с кем-либо на флоте.       — Я знаю.       — Почему они всё ещё держат нас здесь? Я хочу домой.       Внутри него что-то надломилось. Драко чувствовал, как трещит по швам. Он закрыл глаза. Ком в горле стал слишком большим, чтобы он смог его проглотить. Малфой слышал своё учащённое дыхание, будто оно исходило от кого-то другого. Он даже не мог обнять её. Она была одна, испуганная и беременная, а он ни черта не мог сделать.       Взяв его лицо в свои руки, Гермиона очертила большими пальцами скулы. Через несколько минут его дыхание, наконец, выровнялось. Она потянула его голову вниз, чтобы та опустилась на её.       — Мне так жаль. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я всё только усугубляю, да? — Она прикусила свою нижнюю губу. — Я в порядке, честно. Не считая того, что они втыкают в меня иголки каждые пять минут, обращаются со мной очень хорошо.       Гермиона повернулась к собравшемуся персоналу Грея.       — Не могли бы вы хотя бы снять с него цепи?       — Нет, — чёткий ответ.       — О, вы действительно так беспокоитесь, что он вырубит всех восьмерых одной левой?       «Да», — подразумеваемый ответ без ответа.       Однако, она ещё не закончила. Пока она разговаривала с ними, Драко играл в свою новую любимую игру под названием «Если бы Мои Руки Были Свободны».       Если бы его руки были свободны, он провёл бы указательным пальцем по красивым, выразительным бровям Гермионы, заново изучая их изящную форму. Её глаза закрылись бы под этим пристальным взглядом, и это позволило бы ему на секунду перестать быть спокойным, дать волю всепоглощающему ужасу и панике. Но только на секунду.       Если бы его руки были свободны, он бы покачнулся, а потом споткнулся. Из-за усталости, стресса или пищевого отравления. Что угодно из вышеперечисленного. Выбирайте сами. Гермиона попыталась бы удержать его, но он был бы слишком тяжёл для неё. Ближайший солдат, который, по счастливой случайности, выглядел наиболее сочувствующим, шагнул бы вперёд, чтобы помочь ей, и в этот момент Драко обезоружил бы мужчину.       Если бы его руки были свободны, Драко держал бы Гермиону перед собой, используя её как живой щит, уверенный в том, что никто не сделает ни единого выстрела в их сторону. Сначала она была бы шокирована, но потом вспомнила бы, что доверяет ему.       Он велел бы заложникам связать друг друга, после чего они с Гермионой заклеили бы им рты. Всё обошлось бы без единого выстрела, но не из милосердия, а потому что это было бы слишком громко, и это причинило бы Гермионе сильную боль, которую трудно было бы успокоить. В ином случае, он перерезал бы им горло.       Если бы его руки были свободны, он использовал бы любой из тайников, которые он обнаружил по пути в больничное крыло, чтобы спрятать её и велел бы ей ждать его там. Она бы протестовала и спорила, но поскольку его руки были свободны, он сжимал бы её руки и говорил:       — Пожалуйста, не переставай доверять мне сейчас.       Затем он бы переоделся в униформу одного из солдат, заправил бы свои светлые волосы под фуражку и провёл бы быстрый осмотр базы, чтобы выяснить, как лучше их вывести, или ещё лучше, нашёл бы палочку и оружие. Это бы помогло вырубить нескольких человек по пути. Никакой стрельбы и драматических поединков на ножах. Он должен был действовать быстро и тихо. Когда был бы найден выход, он вернулся бы за Гермионой, и они бы сбежали.       Конечно, если бы его руки были свободны.       Кто-то из охраны словно прочитал его мысли и твёрдо сказал Гермионе:       — Он останется прикованным.       Гермиона, казалось, не была готова продолжать спорить, когда акушер заговорил.       — Теперь мы готовы, — сказала женщина серьёзным, но не совсем безразличным тоном.       Драко наблюдал, как Гермиона нерешительно подошла к смотровому столу, а затем остановилась и оглянулась на него. Он ободряюще кивнул ей, после чего она легла, складывая руки на животе, словно защищая. Драко встал рядом с ней во время этой пародии на обследование.       Доктор нанесла пропиленгликолевый гель.       — Извините, сейчас будет немного холодно, — сказала она, а когда пропищал аппарат, к животу прижала датчик.       На сроке почти в четырнадцать недель уже всё было заметно. Небольшой комочек, не настолько заметный, чтобы скрыть тазобедренные кости, но всё же комочек. Драко почувствовал, как через него проходит странное ощущение, чувство головокружительного сюрреализма. Он почувствовал как на левом бедре натянулся комбинезон — Гермиона крепко вцепилась рукой в ткань. Её взгляд был прикован к датчику, которым распределяли гель по её животу. Он придвинулся ещё ближе к столу, чтобы ей было удобнее до него дотягиваться.       — А вот и мы, — сказала доктор с улыбкой в голосе. Она развернула монитор, чтобы все могли посмотреть.       Драко повидал много ультразвуковых снимков. Он не был экспертом в этой области, но с каждым разом понимал всё больше и больше. Он разобрал только белое расплывчатое пятно, но крошечное мерцание в середине было безошибочным.       — Сердцебиение хорошее и сильное, — подтвердила женщина. А потом она рассказала про другие показатели.       Улыбка на лице Гермионы была подобна ножу в груди. Драко знал это, потому что его уже резали.       — Ох, ничего себе, — прошептала Гермиона. Теперь она с улыбкой посмотрела на Драко. — Ты видишь это?       Он видел.       Потом Гермиона задала интересующие её вопросы.       Оставалось двадцать шесть недель жизни, так или иначе. Для Драко это был другой вид обратного отсчёта. Он и не рассчитывал, что доживёт до того момента, когда увидит своего ребёнка.       — В общем, дела идут хорошо, — сказала доктор. — Хотите узнать, кто у вас будет?       — Нет, — сказал Драко.       — Да, — сказала Гермиона.       Она кинула на него вопросительный взгляд, и Драко не стал говорить ей, что не хочет больше ничего знать о ребёнке, которым, возможно, придётся пожертвовать, если это означает, что она сможет вернуться домой к Поттеру и флоту. Но это была не её проблема, не её бремя. И никогда не будет.       — Если ты действительно хочешь знать, то я не возражаю, — сказал он, пожав плечами.       Она подумала об этом, и очаровательно поморщилась.       — Нет, ты прав. Пусть будет сюрприз.       Он сохранял спокойное выражение лица, хотя всё, что ему хотелось сделать, это ударить кулаком в стену. Разбить костяшки пальцев до крови.       Осмотр закончился, и Гермиону спросили, хочет ли она оставить себе распечатанный снимок. Её благодарность за этот жест, благоговение, с которым она держала фотографию, и то, как бережно она спрятала её в карман, не остались незамеченными никем. Трудно было сердиться на Гермиону Грейнджер из принципа, тем более что технически все они были на одной стороне. Доктор коснулась плеча Гермионы, утешительно сжимая. Один из солдат даже рассказал анекдот о том, как его жена хранила альбом с ультразвуковыми снимками их детей, хотя они никогда не могли разобрать ни головы, ни ног.       У Драко у самого были вопросы, и доктор менее приветливо отвечала ему. Он расспрашивал о тестах, которые они проводили, и задавался вопросом, может ли Гермиона распознать ложь. Некоторые из них были настолько очевидными, их заметил бы любой, кто имел малейшее представление о том, как растут дети в утробе матери. Если Гермиона и знала, что ей лгут, она не выдавала этого. Она просто слушала, держась за его руку за его спиной.       Слишком скоро пришло время ему уходить, и тогда спокойствие Гермионы испарилось как дым. Она прижалась к нему и дрожащим голосом сказала: «Нет».       К счастью, охранники были вежливы.       — Простите, мэм. У нас приказ.       — Пожалуйста, — умоляла она. — Еще немного?       Драко мог видеть только её профиль, но отчаяние на лице было очевидным.       Ситуация напоминала тот день, когда она ускользнула от своих надсмотрщиков, чтобы найти его и поговорить с ним на главном корабле. Только тогда он был единственным, кто удерживал её. Если бы тогда она хоть малейшим образом намекнула ему, что хочет остаться с ним, Драко убил бы всех остальных в комнате, и плевать на последствия.       Сегодня всё было совсем по-другому.       — Отпусти, Грейнджер. Они должны увести меня обратно.       Она была поражена его словами. Драко с каменным выражением лица повернулся к солдатам, и, кажется, солдат, рассказывавший анекдот, решил помочь Драко, потому что тот шагнул вперёд и потянул его за локоть.       — На сегодня посещение окончено.       Руки Гермионы безвольно упали по бокам. Она что-то сказала, но Драко не услышал, словно его уши были забиты ватой. Он ни разу не оглянулся, когда его вели прочь.       Во многих отношениях, именно такие маленькие моменты доброты, сочувствия, сопереживания и сострадания ухудшали ситуацию. Охранники Азкабана, по крайней мере под надзором Симуса Финнигана, были профессионалами. Охранники Амарова больше всего хотели перерезать ему горло в каком-нибудь тёмном коридоре (Анатолий был исключением). Но здесь, на этой военно-морской базе США, были солдаты, которые следовали субординации, не всегда требовавшей от них знания «почему» и «как». Солдат, который вернул Драко в камеру, вероятно, хотел как лучше. Он снял с него кандалы, сунув в ладонь Драко лист бумаги и напоследок многозначительно взглянув.       По периметру были расставлены камеры, поэтому Драко дождался, пока останется один, лёг на койку лицом к стене, и осторожно раскрыл ладонь, чтобы посмотреть на то, что дал ему солдат.       Это была копия снимка УЗИ. Изображение его ребёнка. Он добавил его в свою коллекцию.