Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Розовый определённо не его цвет.       Рубашка Алека была скорее светло-пурпурной — если вам важна эта информация, но, к сожалению, пурпурный тоже был не его цветом. У него была нежная, бледная кожа благодаря французскому происхождению по материнской линии. Австралийское лето стало настоящим кошмаром — никакое количество солнцезащитного крема не помешало ему сгореть на пляже.       У Падмы Патил такой проблемы не было. Её кожа была красивой и тёмной, она сияла под солнцем, выглядела и ощущалась как тёплый атлас. Сейчас она была в Сиднее на конференции, и Алек едва не свалился со своего офисного стула, когда она позвонила, чтобы сообщить ему эту новость.       Пурпурная рубашка была одной из тех спонтанных покупок, в которой Алек чувствовал себя уверенным и элегантным. Когда дело касалось Падмы, Алек нечасто чувствовал себя подобным образом, поэтому он заставил себя заплатить за одежду. Коллеги по факультету оценили его рубашку в купе с брюками чинос, что было плохим знаком. Все сотрудники Алека не заморачивались и приходили на работу в шортах и кроксах. С какой стати он вообще прислушивался к их советам по стилю? Вряд ли посетители в кафе обратят внимание на его наряд. Расположенное в Энморе — деревенском пригороде Сиднея, — оно было полно причудливых, пёстрых типов.       — Вот ты где! — прозвучал весёлый, слегка запыхавшийся голос.       Падма Патил присела на табурет рядом с ним. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, гладкий чёрный водопад волос, падающий ей на талию, огромные карие глаза и сногсшибательная фигура. Она была одета куда более повседневно, чем Алек — в джинсы и белую облегающую футболку с асимметричным низом. Но это была не та футболка, которую можно постирать, высушить и сложить. Такую надо сдавать в химчистку и вешать в шкаф.       — Привет, — сказал он. — Долго искала это кафе?       Она улыбнулась.       — Нет. Оно выделяется, — её глаза остановились на розовой пурпурной рубашке. — Как и ты. Смелый выбор цвета для вас, доктор Мерсер. Мне нравится.       Падма была права. Обычно он носил тёмные поло. Сегодня Алек даже надушился одеколоном. В прошлый раз, когда он приложил к чему-либо столько усилий, он получил докторскую степень.       — Ты сделал заказ? — спросила она, разглядывая ассортимент мороженого.       Её длинные волосы упали ему на руку, когда она наклонилась. Даже спустя год совместной работы, а затем ещё многих случайных встреч с участниками проекта «Рождество», Мерсеру требовалось приложить усилия, чтобы не выглядеть полным психом и не нюхать её волосы в открытую.       Падма Патил пахла розовой водой и жимолостью. Алек очень гордился, что смог различить эти ароматы.       — Я ни за что не сделаю выбор вместо тебя, — сказал он, когда вспомнил, что ему задали вопрос. — Процесс принятия решения является частью всего опыта.       — О-о-о, да. Посмотри на эти вкусы! Говоришь, я могу попробовать всё, что захочу?       По сути, в том, что она сказала, не было ничего чувственного, но всё же её слова поразили его, как таран. Алек подумал, что Падма могла бы добиться того же результата, прочитав вслух этикетку с ингредиентами на обратной стороне банки кошачьего корма.       Они относились к процессу дегустации мороженого, как к любому другому эксперименту. Тестирование было систематическим, к каждому вкусу применялись одни и те же оценочные критерии. Падма довольно быстро сузила круг своих предпочтений, которые, как предположил Алек, тяготели к фруктовым вкусам.       Двадцать минут спустя она признавалась в вечной любви и преданности трём шарикам мороженого в своей креманке — Вишнёвая мания, Сеньорита черника и Лимонный сорбет.       — Мерли-и-и-и-н, — простонала она, слизнув ещё немного вишнёвого мороженого. — Ты не шутил насчёт этого места.       Алек сделал свой обычный заказ — несколько шариков Клубничной панна-котты.       — Я никогда не шучу о мороженом.       — Могу я попробовать твоё? — спросила Падма. Её ресницы были такими длинными, что отбрасывали тени на щёки.       — Конечно, — он уже собирался подтолкнуть к ней свою креманку, когда заметил, как её рот слегка приоткрылся, а в тёмных глазах застыло ожидание.       Ох. Ох.       Надеясь, что румянец на его лице не слишком заметен, он зачерпнул мороженое и скормил его Падме.       — М-м-м, боже мой.       Да, подумал он, моргая. Боже.       — Я так рада, что мы, наконец, сделали это. Я целую вечность искала повод, чтобы приехать в Сидней.       — Конференция как раз предоставила такую возможность, — предположил он.       Падма окунула свою ложку в его Клубничную панна-котту, чтобы попробовать ещё раз. Прядь её волос соскользнула с плеча и вот-вот коснулась бы липкой ложки. Недолго думая, Алек поймал её и осторожно заложил за ухо. Падма не покраснела, но он заметил, как потемнели её глаза.       — Конференция — лишь удобный предлог, Алек, — сказала она из-под ресниц.       Мерсер сглотнул.       — И сколько она продлится?       — Не так долго, как моя трёхмесячная виза, — она улыбнулась. — Знаешь ещё какие-то классные места с мороженым, которые мы могли бы посетить?