Все историки — чёртовы вампиры!

POV Лайя:       Раз за разом примерно так проходили уроки истории. Конечно, я не всегда рисовала на них, потому что нужно ещё и постоянно что-то записывать, отвечать, рассказывать, делать задания и тому подобное. Влад успел завалить все классы своими нескончаемыми заданиями, особенно таблицами, которые мы так невзлюбили!       Тем не менее, я должна признаться, что рассказывал материал он очень интересно со всеми подробностями, которые могли бы быть нам интересны. Многие, конечно, из наших одноклассников и одноклассниц просили рассказать про тёмную часть Османской Империи — про женские гаремы, ибо многие их нас смотрели всякие турецкие исторические сериалы на подобии «Великолепного века».       Конечно, мистер Эванс рассказывал то, о чем просили, но рассказывал он это так, что потом становилось неинтересно. С его стороны это было очень хитро — мы потом уже переключались на более важные темы для школьной программы. Не скажу, что султанские гаремы — это неважно. Это очень важно рассказывать, особенно про плохие вещи, происходившие в них. Но проблема в том, что некоторые чересчур романтизируют это часть Османской Империи, так что в этом случае лучше промолчать, пока головы окончательно не созреют.       На уроках мужчина рассказывал о правлении османского султана Мурада II, который шёл за следом после Мехмеда I. Он так интересно рассказывал о нём (о его жизни, реформах, о внутренней и внешней политике), цепляя своим очаровательным голосом, интонацией, тембром, жестикуляцией, что стало интересно даже тем, кто ранее ещё не особо интересовались историей.       Создалось такое впечатление, будто историк сам побывал в Османской Империи в те времена и сейчас рассказывал обо всём этом, будто это был обычный поход за хлебом:       — В 1444 году султану пришлось отречься от престола в пользу своего сына Мехмеда II. Однако уже через два года он вновь взошел на престол из-за возглавления армии, чтобы при Варне разгромить польско-венгерское войско. Конечно, битва состоялась, и к этой битве мы ещё вернёмся, — он замолчал, как только класс разочарованно вздохнул, после этого продолжил, — Однако я считаю, что его триумфальному возвращению частично способствовали трудные отношения со своим сыном, которого он в пять лет сослал в Амасью. Редкое навещение сына из-за государственных дел — всё это могло бы стать причиной для пропасти между сыном и отцом.       Многие историки выглядят так старчески, с бесконечным количеством морщин и седых волос, что создаётся такое впечатление, будто все историки — чёртовы вампиры! А ведь ещё в детстве, когда у меня только появилась история, я построила какую-то безумную теорию в своей маленькой, но довольно смышленной голове: историки на самом деле очень много живут по сотен лет, многим не всегда удаётся сохранить свою молодость; и в школу нанимают специально историков-вампиров, которые ещё жили в те старые времена для того, чтобы они рассказывали об этом детям. Конечно, сейчас прошло столько времени, и всё это чушь, но видя, как рассказывал мистер Эванс, я снова стала верить в свою глупую теорию.       Ну, точно вампир! С такой идеальной светлой кожи, аристократическими манерами... Его обаятельность, галантность и капелька загадочности — всё это я старалась уместить в его портрет.       Да, я решила всё-таки нарисовать его портрет. Потому что если я не могу поймать его позу, фигуру, лицо всегда было видным, тем более черты лица Влада я хорошо запомнила, так оно запомнилось мне своей неординарностью: густые брови толшиною с пальца, чистые как вода глаза, высокие скулы, прекрасные губы, над которыми был еле заметный небольшой шрам, лёгкая тёмная щетина.       В конце-концов, я должна признаться, что мне чем-то нравился Влад Эванс. Я не встречала в своей школьной жизни таких нетипичных и интересных преподавателей. В своей работе я пыталась ещё и передать его характер, темперамент. Ну, по крайней мере такими, какими я их видела, так как он не любил рассказывать много о себе. Учителя вообще не любят рассказывать о себе в принципе.

* * *

      На одном уроке мы стали обсуждать реформу Мурада, связанная с образованием. Он открыл специальную школу для чужеземцев, пленных юношей, детей знатных людей и... даже для девушек! Это всё звучало очень по-современному и на многих моих одноклассников и одноклассниц это произвело большое впечатление, особенно на меня.       Подумать только... Сделать для девушек доступной образование. Для Османской Империи это просто немыслимо, учитывая их исламскую религию, патриархальные устои, гаремы! Будто что-то из разряда вон!       — Конечно, увы, школа не долго существовала из-за влияния Явуза-Паши на Мехмеда II, и по крайней мере, образование для женщин было вновь недоступным вплоть до 1908 года. Школа существовала около 4 года.       На этом же уроке вскользь был упомянут Влад III Цепеш (он же Дракула). Уверена, что если бы существовала реинкарнация, то по любому наш Влад был бы в прошлой жизни именно Цепешем.       — Когда будущий наследник оказала в плену Турции, в это время как раз открывалась эта школа. Вместе с пленными, включая с Мехмедом II, Влад Дракула со своим братом Раду учился с ними. Вместе с ними также училась и племянница Мурада II, Лале Султан.       Мне сначала показалось, будто меня назвали по имени, и я от этого посмотрела на Эванса. Тот случайно поймал мой взгляд, но тот потом снова взглянул на книгу. Уф, видимо, у меня к какая-то паранойя.       — Это была одна из самых влиятельных женщин в те времена. Она была поэтессой, писала много научных трактат, которые использовались долгое время в школах Османской Империи. Увы, её таланты не совсем скоро были обнаружены, так как султанша выпускала свои работы под именем Мехмеда II. Её труды несправедливо были присвоены таким образом султану.       Я слушала всё это с невозмутимым лицом, но внутренняя феминистка во мне ликовала. Кажется, у меня появилась новая кумирша.       Видно, что и сам историк был недоволен таким положением вещей, потому что он сделал акцент на слово «несправедливо», показывая этим незаметно своё отношение к этому.       — Только недавно были обнаружены портреты, которые она рисовала. Хочу напомнить, что в Османской Империи был запрет рисовать людей из-за их религии, но Лале Султан была хитрой женщиной: она покрывала полотна специальным веществом, который спадал, если положить картину на солнце или в печь.       В Османской Империи, увы, не так много влиятельных женщин, ну, или по крайней мере я мало была наслышана о них, если только не брать в расчёт знаменитый женский султанат (время, когда государством правили жены и наложницы султанов)

* * *

      Влада было очень приятно слушать: его голос обволакивал, был словно музыкой для ушей. Слушая внимательно речь учителя, я одновременно рисовала его портрет. Я не перерисовала его, лишь дополняла какие-то небольшие детали в работе. По-моему нескромному мнению его нарисованный мною портрет был хорош, я не постесняюсь даже назвать его идеальным! POV автор:       Бёрнелл была так отвлечена дорисовыванием портретом, что не заметила, как прозвенел звонок, и лишь положившее на её плече рука Лео смогла вернуть её в реальный мир, впрочем, как и всегда. Перемена была короткой, а ведь ещё нужно успеть подняться со второго этажа на четвёртый, подготовиться к уроку и сходить в столовую.       Лайя стала быстро класть пенал, учебник, тетрадь и скетчбук в рюкзак. Она так торопилась, что даже не закрыла сумку и направлялась последняя к двери.       В следующее мгновение девушка остановился, как только её отозвал учитель:       — Вы сдали тетрадь с конспектами? — спросил Влад.       Сердце её сделало тройной сальто: голос мужчины как-то магически действовал на неё. Она развернулась, положила рюкзак на ближайшую парту и стала искать тетрадь. Без рюкзака подойдя к Владу, она быстро даёт ему в руки тетрадь (и за это мгновение тёплые, испачканные в грифеле женские пальцы успели соприкоснуться с длинными и бледными мужскими), затем подходит обратно к столу и, накинув на плечо лямку рюкзака, Бёрнелл чуть ли не вылетает из кабинета.       Звук упавшей тетрадки с плотной обложкой.       Мужчина снова оборачивается к двери, где недавно только стояла одна из его учениц. Он подходит к месту, где скетчбук сделал своё приземление. Подумав о том, что девушка так торопилась, что в спешке умудрилась уронить свою дорогую тетрадку, Влад выходит из своего кабинета, собираясь отдать художнице её труды, но он еле успел увидеть женский силуэт, который поднимался из лестницы и быстро исчез из его вида.       Так как тетрадка упала, открывшаяся на оставленной верёвочной закладке, Влад брал её именно в таком виде. Он, проиграно смотря на лестницу, опускает глаза на скетчбук. И видит свой портрет.