Несуществующая без ненависти любовь

       на улице царила приятная тишина. в такое позднее время никого не встретишь на пути. только один человек прерывал эту нарастающую пустоту своими шагами. он, казалось, был совсем один в этом переулке, в этом большом городе, в этой стране, совсем один в этом мире. его опустошенный и столь безразличный взгляд был направлен куда-то вдаль. куда-то, очень далеко. сложно было сказать, о чём он думал. хотя обычно по взгляду все люди видели его насквозь и торопились принимать решения. думали, что видели. наивные. отец розоволосого парня снова ворвался в его спокойную рутину. Казуичи уже успел привыкнуть к жизни без него, хотя прошло всего два с лишним месяца. в это время его отец, вновь пьяный, видимо пропадал в подворотнях. юноша не был уверен в своих догадках – он не знал где именно прохлаждается этот человек. в голове парня вертелся один и тот же вопрос: – что же этого мерзавца тут держит? видимо, для некоторых вопросов ответов попросту не существует.

***

в пустой квартире было тихо. три часа ночи, как никак. люди, придерживающиеся режима, уже давно спали, но только не пьяный в стельку мужчина, который выглядит, мягко говоря, ужасно. он зашёл в дом, открыв дверь с ноги. пьяница кряхтел так противно, что казалось, будто вот-вот потечёт кровь из ушей. – а я надеялся, что ты встретишь своего любимого папу, — в коридоре слышался кашель и нетрезвый голос, иногда прерывающийся икотой. — эй, где ты, розовая блядь? это было последним, что хотел бы сейчас услышать Сода. парень вышел из комнаты, уверенный, что ничего хорошего в эту ночь не случится. – где ты был? — он облокотился об стенку. – ого, ты та-ак за меня волнуешься? — мужчина небрежно снял обувь. — не твоего ума дела, недо-баба. – с чего ты решил…- – чё ты там вякаешь? — мужчина приблизился к сыну. — твой внешний вид сам за себя говорит, сосунок хренов. юноша отвернулся от отца. ему было противно даже просто смотреть на этого человека. напряжённое молчание моментально заполнило всю комнату. – я надеялся, что больше никогда тебя не увижу, — Казуичи отошёл в сторону. — ты только и делаешь, что пробухиваешь наши последние сбережения. ты просто жалкий алкоголик...- мужчина тут же замахнулся, заставив юношу упасть на пол. – ты сейчас за своей мамашей полетишь, сволочь, — он перешёл на раздражающий крик. — если я захочу, ты будешь жить в мусорном баке. парень поднялся с пола. кинув на отца презрительный взгляд, он взял куртку и быстро вышел из квартиры. Казуичи точно не собирался оставаться дома, когда в соседней комнате спит это. ...на часах четыре утра. понятно, почему на улице нет людей. Сода не хотел возвращаться домой. он понимал, что уже через три часа должен вставать в академию, ведь занятия никто не отменял, но чувство ненависти к отцу не позволяло вернуться домой и поспать оставшееся время. парню не хотелось обращаться за помощью к друзьям – он просто хотел побыть один, совершенно наплевав на то, что ему, скорее всего, придется спать на лавочке, либо же, что хуже при любом раскладе, скитаться по улицам. – мне не привыкать, – Сода натянул на лицо улыбку, и стал оглядывать парк, в поиске хорошего местечка. найдя скамейку под деревом, парень облокотился на нее, подняв голову вверх. Казуичи лениво обернулся по сторонам, словно ожидая увидеть кого-то в столь раннее время. достав из кармана телефон, юноша нажал на кнопку включения. на дисплее отображалось 4:34. парень закатил глаза. его веки задрожали. он устал. постаравшись поудобнее устроиться на этой холодной и твёрдой лавочке, Сода попытался заснуть. сделать этого не получалось достаточно долго из-за неудобства и постепенно нарастающей боли в спине, однако вскоре дрёма охватила уставшее тело. хотелось уснуть, сбросив все волнения и проблемы, главной из которых был его отец. жизнь розоволосого могла бы быть самой счастливой, если бы не его родитель. у Казуичи не было матери. она умерла, и остался только этот противный старик, когда-то являющийся совсем другим человеком. Сода плевать хотел на унижения в младшей школе, непонимания со стороны сверстников, лишь бы вернуть самого дорогого в жизни человека. было, конечно, неприятно терпеть все эти издёвки, не иметь друзей, но Казуичи справлялся, к тому же всё это было в прошлом. что напрягало, так это то, как продолжал относится к нему отец. после смерти жены он как с цепи сорвался: стал выпивать, неделями, а то месяцами не появлялся дома, умудрялся откуда-то брать деньги на ту же выпивку, при этом нигде не работав, и, конечно же, унижал сына. Сода перестал терпеть такое поведение отца, когда перешёл в старшую школу. перестал принимать такое близко к сердцу, попутно огрызаясь на оскорбления, не боясь исхода. теперь ему было наплевать, что захочет сделать с ним этот вечно пьяный и недовольный старик. всё-таки, целые дни упорной работы с механикой не прошли даром — сильные руки давали о себе знать. однако помимо рук в парне имелось много других “особенностей”. например, его внешний вид. розовый цвет волос, такие же линзы, острые зубы и яркая мешковатая одежда – всё это про Казуичи. естественно, и это повлияло на оскорбления со стороны не трезвого отца. за подобные обзывки Сода не мог называть его даже знакомым, и уж тем более отцом. парень всеми силами старался игнорировать существование родителя, который, видимо, решил для себя, что ему важнее. Сода старался верить, что достаточно силён морально, чтобы выдержать всё это, но окружающие всё равно считали его нытиком и странным. нытиком за особо частое проявление эмоций, а странным — за его шутки, интересы и внешний вид. но что бы о парне не думали окружающие, ему было наплевать. наверное. всё-таки, были люди, которые с радостью общались с ним. правда, они тоже не очень хорошо знали настоящую натуру Соды: он не особо часто рассказывал о себе, разве что о любимых лакомствах и тому подобное. ему интересней слушать других, а темы о себе он удачно избегал — никто до сих пор так и не задумался о том, что практически ничего о нём не знает. Казуичи не нужна жалость со стороны и сочувствие. это те самые запретные чувства для него. сейчас он хотел только тепла утреннего солнца, лёгкого ветерка и спокойствия. яркие лучи словно прожигают насквозь усталое на вид лицо. закрытые глаза парня едва подрагивают. улицы постепенно наполняются голосами. парень наконец открыл глаза и, оглядевшись вокруг, снова взглянул на экран телефона — 6:49. это, конечно, не семь утра ровно, как он изначально планировал проснуться, но тоже сойдёт. не медля, Сода направился домой за рюкзаком, а уже оттуда в академию. сегодня он придет раньше обычного. это, наверное, хорошо? в Японии очень людные улицы и перекрёстки, особенно утром. все спешат, кто-то несётся, аж сбивая людей по пути, лишь бы не опоздать. да, будет не очень, если из-за такого промаха уволят с работы. достаточно сложно устроиться на новую работу, поэтому люди, живущие в стране восходящего солнца, часто тратят всё своё время ради этого. для японцев увольнение это как потеря жизни. и как бы не хотелось это признавать, смертность тут большая из-за самоубийств, а причиной такого летального исхода чаще всего и является одиночество, которое оказывается последствием траты всей жизни на работу. одна из самых развитых стран и такие проблемы с социумом. неприятно, но это не сказка — это наша реальность. почему Сода вдруг задумался над этим? он не хотел такого в будущем. не хотел стать одиночкой, живущей ради работы. и факт того, что он учится в самой академии надежды вселял необычайную уверенность, что после выпуска все дороги тебе будут открыты. Казуичи посчастливилось иметь талант и поступить в такое учебное заведение. всё, что ему оставалось — учиться. парень достиг порога школы. – учусь. – э-эй, Казуичи! — голос постепенно становился громче. — утречка! – о, Ибуки, доброго, — розовые глаза мельком оглядели подругу. Сода был очень рад её видеть. она была для него одним из самых близких людей. улыбнувшись, Миода положила свою руку на его плечо, параллельно внимательно вглядываясь в лицо. — что с тобой? – а? — парень растерянно почесал затылок — ну… я плохо спал. подруга с недоверием взглянула на одноклассника, будто ждала более подробных объяснений, однако ответа не последовало. под лёгкий порыв ветра, они направились в класс, обсуждая свои привычные — для других странные — темы, попутно приветствуя знакомых или одноклассников. – кстати, как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь после уроков? — парень поправил шапку, которая явно намеревалась сползти. – конечно за! — музыкантша проигнорировала упорное поправление шапки и стянула её обратно тому на лицо, — стоп, ты же хотел отоспаться за эту неделю? - ну, передумал, — неправда. он бы с радостью отоспался за все бессонные ночи из-за подготовки к тестам, не будь отца дома. — мы давно не гуляли, — Сода с уверенностью взглянул на подругу, повторно надевая шапку и открыл двери в свой класс. девушка не успела ответить, так как её перебил громкий крик. в розоволосого парня буквально «прилетел» хомяк и вцепился в лицо. все ошарашенно смотрели на одноклассника, от которого доносился крик. Соде даже думать не пришлось, чей это питомец. — чёрт, хомячник! — прошипел механик, попутно пытаясь убрать хомяка с лица. — какого хрена?! – прошу прощения, смертный, — Гандам подошёл к Казуичи, чтобы подобрать своего грызуна. — я практиковал атаку своих Тёмных Дэв Разрушения, чтобы представить её "Кошке", — он подхватил питомца и тот быстро шуганул в шарф. — и не ожидал, что в эту минуту ты предоставишь свою сущность. где-то в классе раздался раздражающий смех. — ну-и-ну, Сода, — слова прервались смехом. — взгляни на себя теперь, совсем как чучело! – Хиёко! — девушка с короткими красными волосами подошла к однокласснице, со сердитым взглядом рассказывая знакомую всем нотацию. всё как обычно. пришедшие одноклассники подходили к своим партам. Соде было жутко неприятно, и он был уверен, что если кто-то посмеет подшутить – тому не жить. – хах, Сайонджи как всегда в своём репертуаре, — якудза хмыкнул, даже не взглянув на севшего рядом механика. — может лицо хотя бы умоешь? – не в твоём репертуаре волноваться, Фуюхико, — специально сделав акцент на слове, ответил тому Сода, на что блондин слегка улыбнулся, будто воспринял это как шутку, и продолжил диалог со светловолосой подругой. избегая лишних споров, механик лишь бросил короткий недовольный взгляд на причину своих ранений и ушёл, чуть хлопнув дверью. естественно он заметил, что Гандам уже как ни в чём не бывало мило беседует с Соней, раннее назвав ту «Кошкой». он всем придумывает какие-то прозвища, и, кажется, никогда не называл других не то что по имени, даже просто как должное — по фамилии. многие, включая Соду, считали животновода странным, хотя механику ли судить? в любом случае, отношения между парнями были, мягко сказать, плохими. Казуичи часто пытался игнорировать одноклассника, когда второму было даже всё равно на это. бывало, они обменивались парочками фраз, но это было исключительно по урокам. Казуичи, если можно так выразиться, испытывал некую ненависть к обладателю необычной манеры речи, а все это было из-за симпатии Соды к однокласснице Невермайнд, когда та совершенно не проявляла никакого интереса к механику, а Гандам, в свою очередь, прекрасно ладил с Соней. всё было очень запутанно для парня. и сегодня, прямо сейчас, перед зеркалом, смотря на себя, Казуичи задавался довольно долго волнующим его вопросом. – когда же наступит справедливость... зачем же накручивать себя в такой ситуации? зачем же усложнять эту ситуацию? правильно считают люди – Казуичи странный. сотни мыслей и слов проносились в голове, столько неразумных идей подкладывал разум... – смертный? — розоволосый не услышал скрипящую дверь из-за лишних мыслей. – а? — он повернулся в сторону источника звука. –…это ты, Танака. –…что ты делаешь? – да так, ранобэ читаю, — в голосе слышалось раздражение. да, сарказма ему хоть отбавляй. Гандам непонимающе вскинул брови. скептически вздохнув, он прошёлся к кабинке, не посмотрев на одноклассника, который, в свою очередь, внезапно вышел из уборной, бросив на себя последний взгляд в зеркале. и что же у него было на уме? Гандам был человеком, непонятным для Казуичи. и сейчас, идя обратно в класс, юноша не понимал, как же он до сих пор не задушил этого чудика. это и вправду было удивительной загадкой. ...вот-вот начнется урок. солнце нагревало остывшие за ночь дома, деревья, кусты, лавочки… спать на скамейке совсем не удобно, и об этом явно говорила, нет, даже кричала ноющая спина парня, ночевавшего на улице по ясным причинам. сейчас ему хотелось быстрее отсидеть уроки, а после них провести с подругой как можно больше времени — домой к отцу совсем не хотелось. согнувшись от боли в спине, розоволосый парень слушал учителя, который увлеченно что-то рассказывал. краем глаза Казуичи окинул пристальным взглядом парту, а точнее две, за которыми сидели два неравнодушных Соде человека: ненавистный Гандам и влюблённость, которая естественно посматривает на животновода. такую картину ему приходилось наблюдать чуть ли не каждый день, и это очень разочаровывало. часто, если не всегда, Соде казалось, что хорошего в его жизни никогда не было и не будет. в прошлом — унижение со стороны учеников его прошлой школы, сейчас — унижение со стороны отца. к этому, как вишенку на торте, можно прибавить френдзону. единственный человек, который мог бы его успокоить, и одной лишь фразой «всё будет хорошо» утешить парня — это его мама, но она мертва. к этому, кажется, невозможно привыкнуть. в голове механика проносился голос матери, и слёзы сейчас вот-вот польются сами собой, но надо терпеть. ему нельзя показывать свою жалкую сторону. Казуичи лег на парту головой вниз, издав кроткий и усталый вздох. итак, просто досчитай до десяти, как тебя учила этому мама. 1 2 3 4 5 6 – Сода, вы в порядке? 7 8 9 10 – да. он сразу и не заметил, что практически все уставились на него. он что, заплакал? или это из-за царапин на лице? – хорошо, тогда пожалуйста, присутствуйте на уроке не только физически, но и слушайте, что говорит вам учитель, — он сделал паузу. — и отвечайте как можно быстрее в следующий раз. так вот оно что – наверное, не стоило ему так долго молчать после вопроса со стороны учителя. теперь, из-за такого глупого замечания, хотелось как можно быстрее уйти домой, но там отец. может, посетить в одиночестве его любимое место? но Сода уже сам позвал гулять Ибуки, и будет странно, если он откажется. хотя возможно она поймёт. главное придумать реалистичное оправдание. – Сода Казуичи! оказывается, до него уже пять минут не могли достучаться. – если вас что-то тревожит, то идите в мед-кабинет, — учитель с раздражением вырвал эти слова из своих старческих губ. – да, извините, — парень поднялся со стула и направился к выходу из класса под сопровождение непонимающих взглядов одноклассников. – я поставлю вам неудовлетворительную оценку за урок, Сода, — этот голос стал уже раздражать. Казуичи хлопнул дверью. – как скажете.