Ученица Экзорциста

      Горячее южное солнце накалило каменную мостовую так, что жар ощущался даже через толстую пробковую подошву. От марева воздух рябил, словно лёгкая, совем невесомая ткань. Казалось, вот-вот и мир начнёт плавиться под палящими лучами, которые пытались прожечь тебя насквозь, испепелить, заставить твои косточки обуглиться и в конце концов рассыпаться углями. Да уж, планета Хэди не даром самая близкая к своему солнцу — Дельте I. Здесь, в Северной Столице, находящейся в 56,7 градусах северной широты, был по-настоящему ужасный летний полдень. И это север… Не крайний север, но всё же. На экваторе по понятным причинам никто не жил кроме колючек, ящериц и тарантулов.       Полдни всегда считались здесь нерабочим временем. Все местные жители сидели по домам, плотно занавесив окна и доставая из погребов бутылки с холодной водой. Туристов в это время года не было и в помине. Однако здесь была забытая кем-то на привязи собака, жалобно скулившая и смешно подпрыгивающая на своих лапах, чтобы хоть как-то их охладить и не прикасаться к разогретому камню. Бедная собачка! Рыжая иностранка очень ей сочувствовала. Она пусть и выглядела сурово, но на деле у неё было доброе сердце. Какое-то время девочка стояла в раздумии, глядя на страдающее животное.       — Учитель говорил мне не использовать мои силы без весомого повода. Но разве это не весомый повод? — спросила она у собаки, разрезая хрипловатым голосом звенящую тишину, нарушаемую только всхлипами пёсика.       Незнакомка решилась. Она была не очень сильна в алхимии, но честно нарисовала на земле руны и из подручных материалов, найденных в сумке, состряпала пёсику пробковые тапочки. Собака благодарно заскулила, а иностранка довольно отряхнула руки. Хотела уже отправиться дальше, но сзади раздалось прерывистое дыхание.       — Госпожа, простите, я искала вас, но переходить на бег в полдень равносильно самоубийству! Поэтому я так долго, прошу меня извинить…       Перед незнакомкой нарисовалась девушка в таком же длинном закрытом платье из легчайшей материи, пробковых сандалиях и огромной конической соломенной шляпе, однако одежда на новоприбывшей девушке была на порядок дешевле. Темнокожая туземка с любопытством оглядывала иностранку.       — Вы меня простите, это мой первый раз, когда я самостоятельно обслуживаю иностранного гостя, до этого я только училась… Меня Сибил зовут, а вас? Я забыла, прошу извинить?       — Очень приятно. Записанное в документах гостиницы имя — не мое настоящее. Зовите меня Мумэй.       — Мумэй! Это в переводе с западно-лоянского языка —…       — … Безымянная. Да, всё верно.       Любопытство Сибил усилилось. Мумэй же с хладнокровным равнодушием рассматривала свою новую служанку. Она была на диво хорошенькая: крепкая, ладная, со смоляной косой, смуглой кожей и живыми, горящими и чуть наивными чёрными глазами. Руки её были изящны и тонки, кожа — гладка, как обточенный водой камень. «Из обеспеченной семьи, ей не приходилось заниматься тяжким трудом», — решила Безымянная.       — Наверное, это не моё дело, извините, — промямлила Сибил, — А что вы делаете в такой жаркий полдень посреди раскалённой мостовой?       — Ищу человека, который прилетел со мной на Хэди.       — Я могу помочь? Может, если смысл обратиться в жандармерию или…       — Нет. Если его не могу найти я, значит, никто не сможет, — отрезала Мумэй.       — Вот почему вы одна. В нашей стране женщинам неприлично ходить без слуг или родных мужчин, а полдень — самое опасное время суток, ещё опаснее, чем ночь. Сейчас орудуют преступные группировки, они совсем ненормальные, им плевать на жару, они нелюди!       — Я не боюсь.       — А этот мужчина… кто он? Ваш муж — продолжила трепать языком любопытная Сибил.       — У меня абсолютно отсутствовал бы вкус, будь он моим мужем.       — Брат? Отец?       — Нет. Учитель.       — Учитель?! Ваш? Чему мужчина может научить женщину? — ошарашенно спросила Сибил.       — Многому. Например, магии, — спокойно ответила Безымянная. Назойливость служанки ей нисколько не докучала.       — Ах, он целитель… вы хорошо умеете лечить?       — Он, может, и хорошо, а я — совсем плохо.       — Тогда какой магии он вас учит?       — Боевая, алхимия, ментальные науки. Ещё владение оружием.       — Всё это!.. — в голосе Сибил почувствовались нотки тёрпкой зависти и обиды, — У нас всем этим может владеть только мужчина. Удел женщин — исцелять, не важно, какие у неё первоначальные способности. А многим в консервативных семьях и этого не разрешают. Считают, что занятия магией прививает вольнодумство, вредит женскому началу. «Женское начало»!.. Меня из-за этого начала не хотели отправлять в целительницы и служанки для иностранок, потому что они, служанки то бишь, слишком много видят иностранного разврата и потом не хотят заводить семью и детей. А я всегда притворялась паинькой, мол, мужа хочу, с дюжину деточек, поэтому мне разрешили. А я не хочу мужа и деточек! Я отличный лекарь, но у меня сила воды, и я хочу совладать с ней, научиться сраж… — осеклась Сибил, осознав значение собственных слов и не договорив, зажала рот обеими руками.       Мумэй спокойно обвела её острым, как сталь, взглядом. Наверное, ему она тоже научилась у своего выдающегося наставника.       — Ты хочешь, чтобы я тебя обучила?       Сибил взглотнула, нервно оглянувшись. Убедившись, что рядом никого нет, а окна плотно занавешены и закрыты ставнями, девушка энергично закивала.       — Я могу, но мои знания очень узки и ограничены. Какое оружие ты хочешь?       — Копьё… я следила за отцом, пока тот тренировался с копьём и пыталась повторить его движения с палкой. У меня неплохо получается.       — Учитель говорил, что в пещере Фестин находится запечатанное копьё — Остриё Злой Веры. Оно крайне могущественно и имеет нечеловеческое происхождение. Новичку будет тяжеловато, но я прослежу, чтобы не возникло казусов.       — Фестин! Там же кишмя кишат демоны! Есть ли более простой способ?       — Женщинам не продадут оружие. Значит, мы либо довольствуемся обточенной палкой, либо грабим оружейную лавку. Первое глупо, второе против моих принципов. Более того, я не прочь проверить свои силы, особенно когда со мной опытный хиллер.       — Я… я не…       — Заодно и узнаем.       Безымянная пугала Сибил. Она часто видела иноземцев, когда следила за своими старшими коллегами, которым доверяли обслуживать иностранок. Мумэй не была такой расслабленной, как прочие туристы, и не была такой деловой, как прочие дипломаты. Кто она и кто её учитель? Сибил с толикой восхищения следила за невысокой худой фигурой, за блестящей даже через тонкую ткань, прикрёпленную к полям шляпы, тёмно-рыжей кудрявой гривой. Незнакомка решительно направилась в сторону пещеры, Сибил только и успевала поспевать за ней. Мумэй была присуща некоторая резкость и поспешность движений, в отличие от гордой и неторопливой грации её учителя, сочетавшейся с удивительной проворностью и скоростью в бою.       — Госпожа Мумэй! А вам страшно? — спросила Сибил, чтобы резвеять зловещую тишину.       — Нет, мне не страшно. Но потом будет. Ведь я тоже человек, — произнесла Мумэй, делая ударение на слове «человек».       — А мы войдём прям туда, прям внутрь, вдвоём?       — Да. Ты можешь отказаться.       — Нет, я пойду! — решительно сказала Сибил, силясь скрыть страх в голосе.       Храбрая туземка поразила Безымянную до глубины души. «Какой долгий, тернистый путь проделала эта девушка, отсилы шестнадцати лет отроду, чтобы прийти к такой решительности, такой смелости, чтобы принять такие необычные и радикальные для хэдийки убеждения, чтобы так храбро следовать им? А ведь ей неоткуда было взять свои взгляды, она пришла к ним сама, путём долгих размышлений. Она удивительна, но вынуждена загнивать на этой жалкой планете, где у женщин нет права выбирать свою судьбу». И потому Мумэй, горячая сердцем, решила помочь Сибил выбраться из этого захолустья во что бы то ни стало.       — А у вас какое оружие? — полюбопытствовала служанка.       — Коса.       — Жнец? Папа говорил, что коса маломобильна и сложна в обращении, поэтому все жнецы используют зачарованные или призываемые косы. Сейчас жнецов уже почти не осталось!       — Верно.       — Ваш учитель тоже жнец?       — Да. Поэтому он и решил научить меня обращаться с косой. Согласно моим данным, мы почти пришли.       Девушки вышли за город. Здесь был самый настоящий тропический лес, а из-за влажности дышалось с трудом. Липкий, скользкий воздух будто прилипал к лёгким изнутри. Осторожно переступая, девушки вошли в лес. Здесь, под сенью гигантских деревьев, было немного прохладнее. Под ногами на узкой тропинке то и дело хлюпала вода, дышать было практически невозможно, тут и там роились насекомые, Сибил даже заметила змею, поспешно уползшую в кусты. Девушка редко бывала вне города, а в джунглях, тем более в джунглях на пути к проклятой пещере, она оказалась впервые.       — Здесь! — окликнула её Мумэй.       Сибил ещё даже не увидела пещеры, но колени уже затряслись мелкой дрожью от страха. «Надо быть смелой, надо быть достойной своего учителя, она не показывает страх, и я не должна», — решила Сибил про себя. Пещера была на небольшой скале, вокруг которой не росли деревья. Она возвышалась мрачно и таинственно среди шорохов леса и выглядела неественной, словно рукотворной.       — Эта пещера, её как будто… — пробормотала Сибил.       — И эта скала, и эта пещера возникли тут не просто так. Полагаю, давным-давно здесь была битва, или место казни, или ещё что-то в этом роде. Тысячи людских эмоций создали это энергетически заряженное место. Потом здесь поселились земные демоны. Кто-то забросил туда копьё и запечатал.       — Э-э… д-да… — сказала Сибил уже слабо владея собой, — А к-как мы туда доберёмся?       — Я могу подняться с тобой на механической птице.       — Но здесь совсем нет ветра!..       Мумэй молча достала из рюкзака странное устройство, напоминающее маленький ранец с кучей колёсиков и винтиков, надела на себя и нажала кнопку. Ранец со протяжным скрипом, развеявшим лесную тишину, выпустил два больших бурых перепончатых крыла. Безымянная обхватила Сибил за талию и, крикнув что-то вроде «Держись!», поднялась вверх. Лететь в штиль, искусственно создавая потоки было огромным испытанием для юной волшебницы, а тяжёлый груз в виде девушки выше и крепче её сильно усложнял задачу. Поднимались они медленно, несколько раз их чуть не ушибло об скалу, но Мумэй успевала создать встречный поток. Несколько раз они спускались, вместо того, чтобы подниматься. В конце концов, после пары минут, которые для обеих показались веками, путницы приземлились на уступ перед входом в пещеру.       Страх отступил. Сибил с восторгом посмотрела на свою наставницу. Из её носа текла кровь, лицо покрылось багровыми пятнами.       — Госпожа Мумэй! Вы как?..       — В порядке, мне не привыкать. Сейчас, отдышусь, и пойдём. Нас не будут искать?       — Боюсь, об этом стоило думать раньше…       — Ладно, если что, я возьму вину на себя.       Мумэй встала, отряхнувшись, и подошла ко входу в пещеру. Внешний мир и внутреннее пространство пещеры разделяла полупрозрачная, словно стеклянная, жёлтая стена со странными нарисованными на ней символами. Над входом были высечены два слова на непонятном языке: «Festina lente».       — Поспешай медленно, — прочла Мумэй.       Сибил поежилась. Откуда незнакомка знает столько древних языков и к чему здесь эта фраза?       — Печать, — сказала Мумэй, вытирая платком кровь, — Мы не сможем войти. Я видела, как учитель их разбивает, но я не знаю, получится ли у меня справиться с ней самостоятельно.       Безымянная прикоснулась к стене. Её пальцы с лёгкостью прошли сквозь преграду. Побледнев, Мумэй схватила руку Сибил и ещё раз проверила прочность печати. Обе девушки с лёгкостью проходили сквозь печать.       — Странно, учитель не мог пройти через такие печати. Он всегда делал в них лазейки…       — Вы так много путешествуете и столько знаете о демонах… кто вы?       — Мы — внеорденовские экзорцисты. Боевые экзорцисты.       «Думаешь, я не догадываюсь, что ты не человек, учитель? Я узнаю кто ты на самом деле, чего бы мне это не стоило».