Лилия в огне

      Поселение окрасилось оттенками красного. Жители торгового городка словно купались в золоте. Они сновали между палатками, ругались, осматривали товар, звенели кошельками. Улица, по которой шла девушка, никогда не смыкала глаз. Продавцы в тот момент сами напоминали закат: то, как день сменялся ночью. Те, кто торговал «утренними» вещами, постепенно считали выручку и убирали прилавок, ведь хлеб начинал черстветь, а рыба нагреваться. Люди спешили домой… К семье или за одинокий стол, но их работа была окончена. Совсем иная жизнь была у «ночных» продавцов: они с весельем и хитростью, будто им был известен твой очень важный секрет, постепенно раскладывали горячие закуски, побрякушки, гадальные карты — всё, что может развлечь проходящего мимо путника. Макото старалась влиться в поток, почувствовать течение и ритм толпы, огибать людей, не привлекая к себе внимания. Внешне ни одна эмоция не могла промелькнуть сквозь паутину спокойствия. Но внутри девушка чувствовала величайший восторг. Дело было не только в непривычном шуме города: хотя, по указанию императора, она уже год сопровождала Апато-саму в тренировочном гарнизоне, Макото хорошо помнила бурную жизнь столицы. Нет, для безостановочного частого биения её сердца было много причин.       «Я здесь, бабушка. Я в Коуке, » — думала она, жадно впитывая каждую деталь этого места: очертания домов, запахи, люди… Макото вновь поймала себя на том, что высматривает кого-то в толпе. Уже который день она жила с чувством, что ищет знакомое лицо человека, которого никогда прежде не встречала. Оно было похоже на болезнь разума, которая не давала ни спать, ни бодрствовать. Каждую ночь Макото видела один и тот же сон: четыре голоса окружают её, они одновременно везде и нигде. Она слышит лишь тембр, но не может разобрать ни слова. И неизменно в самом конце вдалеке появляется красный цвет. Чьи-то алые волосы сверкают впереди. Девушка бежит к ним, голоса становятся громче, но она знает, что они не принадлежат человеку на горизонте. И каждый раз, когда свет становится совсем близко, Макото падает в пропасть.       От мыслей ее отвлекло дуновение вечернего ветерка. Девушка чуть поежилась. Для жительницы горячего Сэйя, привыкшей к совершенно другому климату, прохлада Коуки в такое время года была непривычна. Однако господин приказал слиться с окружением, так что девушке пришлось выбрать столь лёгкий наряд. Цель поездки Апато-самы так и не стала известна Макото. На это были свои причины: если бы Император или даже старший брат господина приказали все рассказать, девушка обязана была бы повиноваться.       Макото сощурилась. В движении толпы что-то изменилось. Да, оно было хаотичным, спонтанным, крикливо-громким, так что в этом сумбуре на первый взгляд не было системы. Но девушка знала, что, при желании, систему можно было найти везде. И сейчас эта система была нарушена.       — Простите!       — Эй, пропустите!       Суматоха, возникшая впереди, была вызвана девушкой невысокого роста и, судя по одеждам, высокого положения. Что юная леди делала на базаре в такое время, оставалось загадкой. Тем не менее, девушка была весьма шумной и очень куда-то спешила, неся в руках довольно крупную корзину. Многие прохожие обратили на нее внимание. На что они не обратили, так это на худого пронырливого кота, который решил воспользоваться секундной отвлеченностью продавца и стащить с прилавка рыбу. К его чести, зверь выбрал довольно хилую рыбешку. Однако, к несчастью, торговец этого благородства не оценил и замахнулся на животное первым попавшимся предметом — ножом.       Зрачки Макото сузились, секунды стали течь медленнее.       «Помни, змейка, побеждает не тот, кто сильнее. Побеждает тот, кто мыслит на шаг вперед» — каждый раз в таких ситуациях в голове всплывали слова наставницы.       Сейчас кот отпрыгнет от удара. Скорее всего, он окажется прямо у ног пожилой дамы, которая вот-вот собиралась сделать следующий шаг. Женщина в последний момент дернется в сторону, толкнув засмотревшегося на позолоченные колечки молодого мужчину. Он сделает несколько шагов назад и…       Макото толчком вырвалась вперед, выставив руки. Одной она успела схватить летящую к земле корзину, а второй поймала за талию девушку, которая уже готова была замарать своё новое расшитое бисером платье и получить нагоняй от матушки. Но, открыв глаза, резко поняла, что находится вовсе не на земле, а в объятиях высокого молодого человека.       — Вы в порядке, госпожа? — сверху раздался бархатный спокойный голос. У спасителя были фиолетовые узкие глаза, наполненные безэмоциональный пеленой. Половина лица была скрыта белым платком, а лиловые светлые волосы заплетены в высокую косу. Несмотря на свой странный вид, этот человек не вызывал ощущения опасности.       Пока юная леди витала в облаках, она вдруг почувствовала, что вновь приняла вертикальное положение, а её ладони сами по себе вновь сжали ручку корзины. К своему стыду, особа резко осознала, что все время бесцеремонно пялилась на поймавшего ее мужчину, пока толпа, в свою очередь, наблюдала за представлением. Девушка приняла цвет закатного неба.       — Я в п-порядке! — залепетала она смущённо. Затем подумала и добавила, — Извините…       — Главное, что с вами все хорошо, незнакомец галантно кивнул и направился дальше, а девушка так и осталась посреди базара, удивлённо хлопая ресницами.       Макото мысленно сделала себе замечание за то, что привлекла лишнее внимание. Со всех сторон так и слышались шепотки: «Какой вежливый!», «Меня б кто так поймал», «Интересно, а ему невеста не нужна?». Уголки её губ слегка приподнялись под маской. Макото вовсе не удивляло, что ее принимают за мужчину: все же, девушка была довольно высокой, широкой в плечах и, если выразиться мягко, обделенной в феминных чертах. К тому же одета она была в мужской наряд: это было практичнее с точки зрения боя и свободы движений.       А самое главное: она совершенно была не против внимания прелестных дам. Ещё в раннем возрасте своей осознанности Макото поняла, что ей оно приятно ровно так же, как и возможные ухаживания молодых людей. Конечно… Ей подобные рассуждения были ни к чему. Жизнь девушки была спланирована задолго до ее рождения, и любви в этом плане места не было.       Палатки становились всё реже, а улица все тише. Наконец Макото добралась до переулка, где располагалась их гостиница. Солнце уже почти скользнуло за горизонт, пусть и радовало прохожих последними лучами. Хозяин приказал ожидать его в питейном заведении напротив их временного жилья, чему девушка была втайне невероятно рада. Ее совершенно не интересовала выпивка, тем более, она не имела права затуманивать свой разум различного рода субстанциями. Но по вечерам оттуда доносились звуки музыкальных инструментов: духовых и струнных. Макото страстно желала увидеть представление наяву. И вот, она уже сидела в самом углу, надвинув на глаза капюшон, хотя внутри все дрожало от нетерпения. Зал был квадратной формы. Пока что немногочисленные гости сидели на подушках по периметру у низких деревянных столов. Сквозь фигурные прорези в стенах, которые служили окнами, прорывались остатки дня. Однако внутри уже горели свечи, издавая лёгкий аромат воска и неких трав. Напротив входа была стойка и незаметный на первый взгляд проем прямо за ней.        «Может, ты своим голоском споешь что-нибудь?» — бросил Император однажды в сторону маленькой телохранительницы, пытавшейся стоять ровно у кресла господина и не отвлекаться. С тех пор для Макото все переменилось.       Девушка прикрыла глаза и позволила мелодии пронизывать себя. Музыкальные традиции Коуки отличались от того, что было принято в Сейе. Певица не просто рассказывала историю, она играла, нет, она заигрывала с каждым посетителем своим голосом, но при этом никого не подпускала. Тепло свечей, запахи благовоний, нежный тембр, по-змеиному вьющаяся мелодия… Обстановка постепенно гипнотизировала всех в зале.       Щелк.       Система вновь была нарушена. Макото открыла глаза, поддавшись интересу и лёгкому раздражению. В заведении появилось несколько мужчин. Будучи персонажами совершенно типичными для подобных мест, они все равно очевидно выбивались и дробили красивую картинку. На их лицах рисовалась безнаказанность и какая-то совершенно целенаправленная жестокость.       Взгляд.       Не нужно было быть внимательным, чтобы заметить, как изменилась атмосфера в заведении. Несколько человек тут же встали и ушли, обходя компанию на внушительном расстоянии. В зале осталось ещё трое, не считая музыкантов и девушки. Шарм певицы разбился мелкими осколками — остался только страх.       «Один, два, три, четыре.»       У этих были ножи, вероятно, сабли. Они слегка пружинили, когда шли, значит, уже выпили.       Но был ещё и пятый, он двигался вполне уверенно, более того, был самым крупным и самоуверенным.       Макото, как кинжал, метнула взгляд в сторону занавешенного плотной тканью прохода — там господин вел свои переговоры.       — Это мой напиток!.. — дрожащим голосом промычал молодой парень за столом в противоположном углу, когда один из вошедших смачно хлебнул из его стакана. Девушка рядом с ним судорожно схватилась за его рукав, словно пытаясь одернуть слова молодого человека обратно. Однако было уже поздно. Несчастный ударился головой об стену.       «Где…»       Макото нашла его лицо среди тех несчастных гостей, которые не успели выбежать. Он был одет проще, практичнее, в руках у него все ещё было два стакана. Но он был парализован от ужаса. Он знал, что должен что-то сказать, ведь это полагается работнику заведения. Но он также знал, что после первого же слова его ждёт расправа. К сожалению, его личность раскрыла не только чужеземка. Бедолагу повалили на пол и наступили вымокшим в грязи ботинком на лицо.       — Где управляющий? — тот, кто расправился с официантом обладал довольно визгливой интонацией.       Паренёк издал нечленораздельные звуки, за что тут же получил пинок в живот.       — Громче, тупица! — все же, крики этого человека сильно резали уши. Макото поморщилась, продолжая сохранять свое мнимое укрытие. По всем правилам, вмешаться она могла только если возникнет угроза жизни хозяина.       — Его… нет… — засипел парень с пола.       «Ложь»       Макото знала, что это так. Почему он не сказал правду? Это бы спасло или, хотя бы, оттянуло расправу над несчастными посетителями.       Никто не двигался. Люди вжались в столы, стараясь не издавать ни единого лишнего вздоха. Не молчала лишь одна.       Главарь, высокий мужчина с большим животом, но мощной мускулатурой, с бритой головой и широкими штанами, направился к артистке. Ее голос совсем стих, но не умолкал до конца.       — Заткнись, — буркнул мужчина. Его компаньоны оставили своих жертв и перевели внимание. Но девушка пения не прекратила.       — Я слышал, тут танцует чудесная красноволосая девица… — начал разбойник, обходя несчастную по кругу. Для него это была игра, — Но тут оказалась лишь бесталанная грязная девка.       Что-то болезненно ухнуло в глубине сердца. Ненадолго все мысли ушли совсем в другое русло. Может ли такое быть…       Мужчина хрюкнул и облизал губы. От него веяло словом «гниль». Его дружки поддерживающе заржали. На их старых рубахах виднелись засохшие следы крови, весьма старые. Макото поморщилась. Некоторые люди оставляли следы боя на себе, думая, что это делает их более устрашающими. В реальности же они выставляли себя неотесанными и ограниченными.       — Раз нас решили задержать своим отсутствием… — главарь схватил девушку за шею. По ее щеке скатилась одинокая слеза, — Мы тут похозяйничаем. Есть возражения?       В ответ тишина.       Мужчина загоготал и резко сжал свои мерзкие липкие пальцы на шее певицы.       «Не вмешивайся»       Под ее беспомощный хрип, девушку подняли в воздух, как тряпичную куклу. Хрупкую, беззащитную, совершенно потерянную. В ее глазах появилась тень. Ещё немного усилий и свет бы угас насовсем.       Звон.       Об стену рядом с головой разбойника разбился стакан.       Все взгляды устремились в ее сторону. Макото стояла, совершенно спокойная, будто ситуация ее вовсе не касалась. Да, с виду она промазала, но задача была вовсе не в меткости. Свеча на ее столе мерцала. Огонек играл в отражении лиловых глаз и не предвещал ничего хорошо.       Девушку отбросили, как надоевшую игрушку. Под неуверенный кашель, ее тут же сгреб в охапку один из музыкантов и оттащил к стене.       Теперь все внимание было направлено на Макото.       — А это что за педик? — когда главарь разговаривал, с его губ срывался дождь слюней. На лице защитницы, обычно не выражающей эмоций, появилась тень презрения, — Эй! Я к тебе обращаюсь!       Но Макото не произнесла ни слова. Она оценивала обстановку. Эти остолопы не представляли реальной угрозы, однако первостепенно нужно было защитить гостей и отрезать путь к задней части комнаты.       Тем временем, трое уже обнажили свои мечи и двинулись в сторону девушки.       Вдох.       Мир замедлился.       Выдох.       В зале семь свечей, они все горят по кругу. Солнце уже давно село, с улицы попадают блуждающие отблески огней. Центр комнаты довольно просторный для маневра, но лишние взмахи мечей могут быть опасны. До места, где разбился стакан несколько метров.       Над девушкой занесли меч.       Прыжок.       Освободившись от плаща, Макото с лёгкостью увернулась от нападающего слева. Потеряв равновесие, он случайно вонзил свое оружие в стену, и теперь пытался его вытащить. Ногой она сбила свечу на своем столе, одно пламя потухло.       — Ах ты!.. — тот, что спереди был долговязым парнем с скулистым лицом и выпученными глазами. Он попытался сделать шаг, но очередным ударом девушка толкнула стол в его сторону, и разбойник потерял равновесие.       Путь блокировал тот, что справа, но он не представлял из себя проблемы. Было бы позором, если бы это было не так. Лезвие оказалось близко к голове Макото, но не достаточно близко.       «Открылся»       Девушка нырнула вниз прямо к разбойнику, чем значительно его обескуражила. Так, что он даже забыл про нож, висящий у себя на поясе.       Брызнула кровь.       Тот повалился на землю, жутко вереща, с рукоятью торчащей у себя из плеча. Если захочет жить — вытащит ее уже потом.       Макото вихрем бросилась по кругу комнаты, пока остальные ошарашенно наблюдали за этим представлением.       — В-взять его! — главарь был не то в шоке, не то в гневе, отчего плевался еще больше. Она почти что сбивала маленькие огоньки со свечей в движении. Освободивший свой меч громила и его высокий напарник кинулись вслед за девушкой. Та затормозила на пути к последней свече и обернулась.       — Ещё раз двинешься, я его убью, — визгливый поднял официанта за шиворот и надавил на шею сталью. На пол упала капля крови.       Макото дышала прерывисто и быстро. Медленно поднимая руки, она чуть повернула голову, оценивая обстановку.       Свет от последнего огонька покрывал алой тенью лица всех присутствующих. Толстяк так и стоял на месте, довольный своей неприкасаемостью. Один из мужчин продолжал издавать нечеловеческие рыдания из-за ранения, двое встали спереди и сзади девушки, приставив оружие к ее горлу.       — Н-да… Об этом нас не предупреждали… — вновь заполучив контроль над ситуацией, главарь обрёл утерянное самодовольство. — Томпа, ну-ка сбегай за подмогой. А ты… — он приблизился к Макото, и та почувствовала резкий запах пота и нечищенных зубов. — Ты откуда такой взялся, а?       Взгляд девушки его разозлил, так как выражал полную безучастность. Внутренне она обдумывала, как будет объяснять господину несколько незапланированных трупов. Вдруг она заметила мимолётное движение где-то в углу. Певица смотрела на нее одновременно с испугом и мольбой. Девушка на трясущихся руках подползла ближе к столу с последней свечой.       — Я с тобой разговариваю! — главарь влепил Макото пощечину, но та даже не содрогнулась. Ее внимание было направлено на девчонку в углу.       — Эй! Ты что задумала? — визгливый, все же, заметил ее. Макото успела лишь кивнуть.       Полная отчаяния, певица опрокинула свечу.       Наступила тьма. На мгновение все замерло. А затем послышался крик.       — Где он?! Найти его! — воцарился хаос, суета. И у этого безумия была только одна хозяйка. «Голос не существует без слуха, змейка. Твои уши требуют такой же тренировки, как и твои глаза, твои руки, твои ноги, твои связки, твой нос. Слух позволяет видеть тем, кто слеп.»       Макото пнула сзадистоящего и пригнулась. Тот вслепую полоснул лезвием своего же союзника. Дело было за малым.       Раненный главарь оступился, беспомощно оборачиваясь в темноте. Теперь он был ее куклой. Девушка толкнула его всем весом, и тот перевернулся через стол.       — А-А-А! — мужчина рухнул на кучку битого стекла. Но от такого можно было быстро оправиться. Путница наступила на него ногой, вдавливая в осколки. Нож на поясе был в лёгкой доступности. Раздался леденящий кровь звук, который часто слышишь в лавке мясника. Макото воткнула нож пол, пригвоздив главаря за ладонь       Долговязый, до этого атаковавший не того, крутился, как уж, размахивая оружием, словно отгонял мух. Так он легко мог кого-то ранить.       Снова звон.       Макото подкралась к противнику сзади, схватила за руку и провернула на себя. Мужчина упал рядом со своим мечом, поджимая к себе поврежденную конечность. Оружие он не сможет держать ещё долго.       — Н-не приближайся! Я убью его! — визгливый параноидально оглядывался, но не мог ничего разглядеть в темноте. Послышался лёгкий топот. Преступник нервно дёрнул рукой с ножом, но зря — смысла в этом уже не было. Его оглушили ударом ноги по виску. Ещё секунда — и он был безоружен.       Макото осмотрелась. Разбойники со стонами и всхлипами безуспешно пытались подняться. Но вдалеке уже слышалась подступающая подмога.       — Убирайтесь. Живо, — это были единственные слова, которые она произнесла за все время. Пришедшие в себя гости вышли из оцепенения и бросились на улицу. Певица, хромая и опираясь на своего товарища, обернулась в последний раз. Луна на мгновение вышла из-за туч. Человек, продливший ей жизнь, стоял глубоко дыша, погруженный в свои мысли.       Казалось, для него это все было пустяком. Синие лёгкие одежды были в темных брызгах крови, принадлежащей другим. В лиловых волосах блестела серебряная заколка непонятной издалека формы. Вид его не выражал ничего, кроме серьезной задумчивости. И, все же, в этом чужом человеке ощущалось что-то теплое. Они вновь встретились взглядом. Артистка кивнула человеку, который навсегда изменил ее судьбу в последний раз.       Сзади раздался знакомый голос.       — Ты долго, — в нем слышалась скучающая усталость.       — Прошу прощения, Апато-сама. Нам следует… — Макото резко напряглась, гораздо сильнее, чем во время битвы. Она ощущала, что идёт по натянутому канату настроения своего господина.       — Я в курсе, что их будет больше. Могла бы и убить гонца, — мужчина остановился за спиной девушки. Девушка слышала, как он дышит, как бьётся его сердце, как стучат об пол его ботинки. — Мертв? — он кивнул в сторону официанта.       — Ранен, — его интонации напоминали охраннице подсчет товара на прилавке.       — Ему же хуже.       В дверях один за другим начали появляться люди. Все, как один, похожи, вооружены, грязны и, главное, злы.       — Вон он! Он убил всех наших! — пусть слова разбойника и не были правдивы, зрелище валяющихся в агонии на земле собратьев делу не помогало. Макото потянулась к ножнам, но на ее плечо вдруг легла рука. От одного прикосновения ее кровь похолодела.       — Голос, — сухо проговорил Апато-сан.       Всему зданию, а, может, и улице придет конец. Макото не любила делать это в помещениях.       Рука сжалась.       — Я неясно выразился? — этот хриплый жуткий голос вызывал в ней гораздо больше волнения, чем толпа разъярённых мужчин. — Я сказал… Голос.       Макото набрала воздух в лёгкие.       За несколько городов от них, несколько молодых людей резко повернулись в одном направлении. Белый дракон сказал то, что крутилось на языке у всех.       — Он близко.