You can't Fool your Own Heart

Юхён может только улыбнуться, встретившись взглядом с Гахён. На её щеках появляется яркий румянец, но она откашливается и пытается сделать вид, что всё нормально. Она слышит, как отец фыркает в ладонь, и смотрит, как Чонхо пытается сдержать смех. — Знаешь, — начинает Чонхо с дразнящей ухмылкой на губах, когда они покидают волшебный вход в лес Анны, — Иногда, для того чтобы девушка узнала, что она тебе понравятся, нужно хотя-бы заговорить с ней. Юхён бросает презренный взгляд на своего брата, обнажая клыки с низким шипением, которое просачивается через деревья, — Как будто ты лучше, — огрызается она, закатывая глаза, — Ты должен в малейших подробностях рассказать Санни и Ву и о своих любовных похождениях. На этот раз уже Чонхо сверкает клыками, но Юхён это мало не волнует. Она оглядывает его с ног до головы, прежде чем неторопливо пройти вперед, разглаживая фальшивые складки своей мини-юбки. Чонхо что-то бормочет за её спиной, прежде чем броситься навстречу и повалить ту на землю. С громким визгом, Юхён падает, тут же пытаясь спихнуть своего непутёвого брата с себя. Она слышит, как отец мысленно считает до пяти, прежде чем самолично снять с неё Чонхо. В его глазах веселье смешивается с грустью, — Можно подумать, проведя почти тысячелетие вместе, вы знаете, как себя следует вести, — говорит он с притворным разочарованием в голосе, заставляя Юхён мысленно содрогнуться, — Но нет, вы всё ещё ведете себя как дети. При этих словах, Юхён бросает яростный взгляд на отца, который лишь лыбится в ответ, как будто ничего не сделал. Он ждёт всего несколько секунд, прежде чем отпустить Чонхо и позволить Юхён встать. Через несколько мгновений Чонхо обнимает сестру за плечи, сжимая шею и щекоча бока. Она слышит, как Чан вздыхает, прежде чем продолжить свой путь. — Да как ты смеешь, — восклицает он с притворным гневом, — Когда ты уже наконец пригласишь Гахён, я поговорю с Сан и Уёном. Юхён фыркает, — Можно подумать-… — А ты хочешь поспорить? — Черт возьми, нет. Звуки её отца внезапно прекращаются, заставляя их обоих поднять глаза и прекратить свою игру. Она видит, как Чан смотрит на пару ночных цветков, колышущихся на обочине дороги. Он грустно улыбается, что заставляет сердце Юхён обливаться кровью при этом. Она ненавидит это. Она ненавидит смотреть, как её отец, который скрывает свою свою боль, ломается в такие моменты. Она хочет защитить его так же, как он защищал её. Юхён и Чонхо знали Чанбина только по короткой паре месяцев, которые они провели с ним, но это было похоже на волшебство для их отца. Его улыбки стали ярче, а смех громче. Он почти казался другим человеком, когда он был рядом с Чанбин, они практически видели как тот светился рядом с ним. Она и не припомнит, сколько раз думала о них четверых как о семье. Она не может представить себе боль от потери любовника, и не один раз, а дважды, и всё "благодаря" одной и той же мерзкой женщине. (Юхён усмехается при мысли об Анне.) — Как ты думаешь, он когда-нибудь станет таким, каким был? — тихо спрашивает Чонхо. Юхен качает головой, — Не знаю, — честно отвечает она. Она идет впереди Чонхо, и с каждым шагом её сердце разрывается всё сильнее. В его глазах нет слез, но Юхён убеждина, что если бы он мог плакать, он бы плакал. — Папа? — тихо зовёт она, словно не хочет его беспокоить. Он смотрит на неё, и в его глазах мелькает тихое удивление. Она пытается одарить его счастливой улыбкой, но не уверена, что он сможет разделить её с ней. Она мягко хватает Чана за руку и оттаскивает его от цветков, обхватив его руку своими. — Извини, — бормочет он. — Всё в порядке, — подхватывает Чонхо, идя рядом с ними, — Тебе позволено скорбеть. — Но сто лет? — Время для нас течёт по другому, — успокаивает его Юхен, постукивая пальцами по руке, — К тому же наши траурные периоды разные. Старейшему вампиру остаётся лишь согласится со словами своих детей, и продолжить идти в тишине. Остаток пути до дома демонов проходит в молчании. Краем глаза она видит, как Чан смотрит на мелькающие ночные цветы, его тело хочет остановиться и посмотреть на них. Но как бы она ни хотела позволить ему это сделать, она не может. Она не может позволить ему так глубоко уйти в себя, что тот просто забудет поесть и снова бессмысленно уставиться в прострацию. Она не может этого допустить. Только не снова. Она силой тянет его за собой. Вскоре она замечает вдалеке приглушенный коричневый цвет. Они уже близко. Демонический дом похож на дом стаи Чжебома с мягкими синими стенами и толстыми кусками белого сайдинга на них. Перед домом раскинулся небольшой сад, цветы всех цветов мягко покачивались на ветру. Но здесь особо не на что смотреть, поскольку массивный красновато-коричневый волк сидит перед домом, а кто-то, одетый в голубое и белое, сидит на нём. Оба существа смотрят на них, волчий хвост стучит по земле. Человек сидящий на волке, спрыгивает со зверя вниз и бросается к ним с яркой улыбкой на лице. Он выглядит моложе, чем в последний раз, когда Юхён видела его, и немного пониже ростом (но, пожалуйста, если Юхён расскажет об этом Хвануну, то получит по заднице). — Привет! — бодро приветствует Хванун, когда Минги несколько мгновений переворачивается, — А мы вас ждали. Минги не замолкает с прошлой встречи. Юхен смеётся, — Но прошёл всего лишь месяц. — Ох, пожалуйста, это я жили со своим братом. Он несносен, когда дело касается таких вещей. — Полагаю, здесь ты прав. — Я всегда прав, Юхён. Юхён фыркает в руку. Как Минги умудрился влюбился в неё, останется загадкой веков. Отец немного выпрямляется и пытается улыбнуться, — Ну, как дела? — Папа! — кричит Минги, бросаясь к ним. Юхён пытается вырваться, чтобы вылезти, но её отец крепко держит, заставляя всех троих упасть на землю. Чонхо, будучи её маленьким засранцем-близнецом, только фыркает. — Вы идиоты, — хихикает он. — А ты самый большой идиот из всех, — парирует Юнхо из-за спины. Юхён даже не пытается смотреть на них, её взгляд устремлён в небо. Она смотрит на проплывающие мимо облака и смутно прислушивается к болтовне вокруг. В её спину впиваются камни, но ей почему-то все равно. Она на мгновение прикрывает веки. Как бы мне хотелось, чтобы папа был счастлив, думает она. Пожалуйста, если кто-то слышит, заставьте моего отца снова улыбнуться. Всё молчит. Её мир тускнеет до черноты, прежде чем всплески цвета распространяются повсюду. Первое, что она видит, — это золото, за которым следует улыбка и голубой дом. Человек стоит, уперев руки в бока, и закатывает глаза, наблюдая за ней издалека. Его губы шевелятся, но она ничего не слышит, она никогда не слышит, когда дело касается её видений. Ей не нужно никуда смотреть, чтобы понять, что происходит. Ее глаза резко распахиваются, и звуки возвращаются. -…ён! Юхён! — Чонхо кричит ей прямо в лицо. Она видит встревоженные глаза и его открытый рот, как будто он собирается снова закричать. Она отталкивает его. — Папа, иди сюда! — кричит она, оттолкнувшись от земли. С проверкой печати Анны придется подождать. Её отчужденная тётя не выжнее, чем это. Она слышит, как кто-то зовет её по имени, но не останавливается. Её отец всегда говорит о том, как же жестока Судьба, и как он Её ненавидит. Но хотя, да, Судьба жестока и способна разделять жизни, но Она также добра и милостева. Судьба объединяет людей, чтобы создать лучший мир, который они только могут возжелать. Это не просто человеческая вещь, Судьба, это вещь каждого. И Судьба наконец прислушалась. Дом стаи Чжебома появляется в поле зрения, но её взгляд не охватывает дом, окруженный лесом, и не полностью охватывает волков, бродящих вокруг. Нет, её взгляд прикован к мужчине, который стоит у дома и разговаривает с Чжебомом. Чжебом выглядит контуженным, но его губы складываются в улыбку. Юхён останавливается. Это не ее воссоединение. Оно его. Кто-то стоит рядом с ней, тяжело дыша. Ей не нужно поворачивать голову, чтобы понять. Она уже знает по набранному дыханию и вздоху, который выравается из его рта. Человек, говорящий с Чжебомом, поворачивается, золотые глаза широко распахнуты от удивления, прежде чем в них проскакивает узнавание. Он улыбается им и слегка машет рукой. — Эй, хлюп, — окликивает его Чанбин, — А ты знаешь, что розовые облака не пахнут сахарной ватой? Чан бежит.