Цветочек

      Тесная и темная пещера сама по себе являлась местом не самым приятным, а наличие в ней цветочных оборотней стало одной из самых неприятных неожиданностей. И кто же знал, что в месте без единого лучика света будет расти цветочек, способный за один вздох поселить в сердце несчастного неудержимую пылающую страсть.       Нежные объятия раскрыли руки и приняли к себе вмиг все осознавшего Му Цина.       Чертовски неприятное задание, к тому же в отвратительной компании, поскольку происшествие произошло на границе двух владений.       Прошел уже час с того, как один Му Цин вдохнул ядовитую пыльцу. И уже час он держал руку с длинной саблей перед собой. Острие смотрело на Фэн Синя.       Фэн Синь в свою очередь слишком заботился о том, чтобы поддерживать защитный барьер, сдерживающий оборотней, чтобы обращать внимание на саблю, которая вот-вот вонзится в его спину. — Я не вдохнул, — в который раз повторил Фэн Синь. — Его Высочество говорил, что аромат цветка вызывает или желание убийства или… в тебе, так понимаю, первое? — Закрой рот! — крикнул Му Цин.       Если бы кто-то однажды задался вопросом, что испытает один из генералов, если вдохнет «нежные объятия», то ответ был бы однозначным — неконтролируемую жажду крови. И едва поняв, что случилось, Му Цин первым делом подумал о том, что у него с Фэн Синем вновь завяжется драка, в которой отбиваться от оборотней будет большой проблемой, но никак не думал, что его член нальется кровью, сердце наполнится страстью, а разум будет забит непристойными мыслями. — Сам закрой! Лучше реши свою проблему и помоги мне! — рявкнул на него Фэн Синь, не оборачиваясь. — Что ты имеешь в виду, говоря мне решить проблему? — Руку себе порежь, выпустишь злость и наваждение спадет!       Му Цин молчал, заливаясь краской и не зная, как сказать, что это совершенно не поможет. — Ну чего ты застыл? Хочешь меня убить, так разрешаю порезать руку мне, только уже успокойся и перестань сидеть там в углу.       Му Цин тогда шел первым. Поняв, на какую тварь они напоролись, он тут же оттолкнул Фэн Синя как можно дальше, чтобы тот не подвергся воздействию. Тот впечатался в выпирающий из стены угловатый камень, больно врезавшийся в бедро, и уже хотел было завязать драку, как со всех сторон послышался девичий смех неумолкающий до сих пор.       Только жертва была напрасной. Фэн Синь бы не пострадал от яда оборотней. — У людей, конечно, есть глаза, но они ничего не видят, — сладко прошептала демоница. — Его вовсе не жажда крови мучает. — Рот закрой! — в который раз крикнул Му Цин. — Проваливайте отсюда!       Разговоры давались ему тяжело. Голова и тело были словно ватными. Придерживаясь своего пути самосовершенствования, Му Цин никогда не допускал даже небольшого возбуждения, сразу же стараясь заглушить его медитациями. Но в этот раз все пошло не по плану. Тот жар, что он сейчас испытывал, буквально сводил его с ума. — Что она несет? — спросил Фэн Синь, наконец разобравшись с барьером.       Он не был так силен, как Се Лянь и ему потребовалось больше времени, чтобы создать защитное поле, сквозь которое не прорвется ни одна темная тварь. И теперь они были заперты в одном из туннелей под горой в небольшом гроте, освещенном лишь пламенем, созданным Фэн Синем. Размеры грота не позволяли отдалиться друг от друга на достаточное расстояние, чтобы забыть о чужом присутствии.       Едва вдохнув «нежных объятий» Му Цин вжался спиной в стену, выставил перед собой саблю и не переставал ругаться. Сейчас ничего не изменилось. — Да что ты слушаешь эту уродину?! — ядовито бросил Му Цин.       Цветочные оборотни, в самом деле, создавались выдающимися красавицами, но не вызывали в Му Цине ничего кроме раздражения. Они усугубляли ситуацию тем, что умудрялись видеть правду и заставляли его терять остатки самообладания. Как же тяжело было дышать. — Мальчик так выразительно дрожит, неужели ты думаешь, что он трясется как мелкая собачонка от злости? — ласково спросила одна из демониц, обращаясь к Фэн Синю. — Да? — неуверенно ответил тот. — Хватит с ними разговаривать! — А ты хватит тыкать мне в плечо саблей! — наконец разозлился Фэн Синь. — Барьер держится. Ни одна девка не сядет на твой… Успокойся, понял?       Му Цин идиотом не был и сразу понял, что имел ввиду Фэн Синь. Его покрасневшие щеки спасало то, что пламя Фэн Синя горело недостаточно ярко, чтобы осветить его лицо. Му Цин плотно сжал губы и стыдливо сомкнул ноги — нельзя было позволить Фэн Синю это увидеть. Пусть Му Цин привык считать, что Фэн Синь тупой, но тот знал, что сталкиваясь с «нежными объятиями» мужчины имеют свойство возбуждаться не по своей воле. Позволить ему увидеть его состояние было едва ли не самым позорным, что мог себе представить Му Цин. — Му Цин?       Ему становилось все жарче. Пламя в плохо проветриваемой пещере сделало все только хуже и сейчас Му Цину, пусть и божеству, было тяжело дышать. Он невольно отстегнул «ошейник», запахивающийся на шее края ворота ханьфу. Тот со звоном ударился о землю. Фэн Синь, боковым зрением наблюдающий за всем этим, задумался над тем, действительно ли он ничего не вдохнул. В подтверждение подобным мыслям, внизу живота начало расходиться приятное тепло. — Му Цин, — второй раз позвал Фэн Синь. — Что? — ответил тот.       Фэн Синь невольно задержал дыхание услышав чужой томный вздох. — Просто подрочи, — ответил он, невольно сглатывая. — Это не должно навредить твоим духовным силам. — Я в порядке.       Слова Му Цина противоречили действительности. Он очень хотел казаться сильным и был таким в любых других ситуациях, к опасности которых он привык.       Устав держать саблю, Му Цин сам не заметил, как положил её рядом с собой. Было трудно дышать и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Прикрыв глаза он не заметил, как Фэн Синь подобрался совсем близко и не церемонясь развязал пояс его ханьфу, туго стягивающий талию. Дышать стало чуть проще. — Пользуешься положением, Генерал Большой Член? — язвительно спросил Му Цин, хватая его за руку. — Я ведь могу и согласиться. Ты этого ждешь? — Хочу помочь тебе, придурок, — Фэн Синь вырвал руку. — Закончи с этим и свалим из этой идиотской пещеры. Подглядывать не буду, только не стони, как девица из публичного дома!       Фэн Синь правда отсел и отвернулся.       Му Цин затих и вопреки ожиданиям никак не ответил Фэн Синю. Тот почему-то невольно прислушивался, но не слышал ни шуршания одежды, ни стонов ни других звуков, намекающих на то, что идет процесс. Лишь чужое шумное дыхание. Даже оборотни по ту сторону барьера затихли и попрятались, будто не планируя смущать небожителя своим присутствием. — Ты тут навсегда остаться хочешь? — не выдержал Фэн Синь.       Молчание Му Цина было слишком нетипичным для его характера. — Только не говори, что ты никогда не… и не знаешь, как это делается. Просто делай, что хочется! — Моё «хочется» не нравится мне, не понравится и тебе. — Чего? Хватит говорить загадками?       Фэн Синя медлительность Му Цина крайне раздражала. И дело было даже не в том, что его не слушались, а потому что он сам едва держался, завидуя чужой возможности без зазрения совести, скидывая всю ответственность на цветок, удовлетворить себя. — Ты не умеешь? — спросил Фэн Синь, вновь подобравшись ближе. — Ты не можешь заткнуться? — Му Цин начал шарить рукой по земле, пытаясь найти рукоять сабли. — Ну уж нет.       Фэн Синь среагировал быстрее, чем заторможенный жаром Му Цин смог поднять оружие, и ногой откатил его в другую часть грота. — Доставай, — хмуро сказал он. — С ума сошел? — Му Цин занес кулак, чтобы его ударить. — Как же ты меня достал.       Фэн Синь чувствовал себя немногим лучше из-за возбуждения, но чересчур расслабленное состояние Му Цина позволило ему ловко перехватить чужую руку до того, как она достигла его лица. Му Цин не стал вырываться, только закусил губу и отвернул голову в сторону. И, черт возьми, его смущенный вид убил в Фэн Сине все святое. — Му Цин, — почему-то шепотом позвал он. — Не хочу, чтобы ты думал, что я тобой пользуюсь. Просто скажи, если тебе что-то не понравится.       Му Цин неуверенно кивнул, все ещё не смотря на Фэн Синя.       Представлять в голове было проще, чем приступить к действию. И Фэн Синю выпала роль быть ведущим, где абсолютно все зависит от него. Он никогда не задумывался о том, был ли у Му Цина какой-либо опыт. Его собственный, хоть и небольшой, автоматически делал из Фэн Синя человека более разбирающегося. К тому же он никогда не запрещал себе самоудовлетворение, чего нельзя было сказать о Му Цине, который себя практически не касался.       Фэн Синь осторожно притянул к себе Му Цина. Было странно касаться его не кулаками. Он чувствовал необходимость что-то сказать, но все варианты казались слишком глупыми, поэтому Фэн Синь просто зажмурился и прижался к его губам своими. Когда спустя секунду его никто не оттолкнул, он осмелился приобнять Му Цина, почти сажая его к себе на колени.       Му Цину казалось, что он сходит с ума. Любое касание Фэн Синя обжигало, манило к себе, заставляя поддаваться навстречу чужим рукам. Если бы ему в прошлом сказали, что он когда-нибудь будет сидеть у Фэн Синя на коленях со стоящим членом, то он бы завязал нешуточную драку с этим смельчаком. Возвращаясь к члену, Му Цин молчаливо молился о том, чтобы Фэн Синь перестал его неловко поглаживать через одежду и уже дотронулся до изнывающей от желания плоти. — А ты сам точно в этом разбираешься? — прошептал Му Цин разрывая поцелуй, который ограничивался пока лишь легкими касаниями губ. — Ты же женщин боишься. — У меня ещё не было с мужчинами, — Фэн Синь уткнулся носом ему в шею.       От его дыхания по коже Му Цина пробежали приятные мурашки и он невольно сглотнул. — Мне больно, — так же тихо сказал Му Цин встретившись с удивленным взглядом Фэн Синя. — Там внизу так и должно болеть?       Фэн Синь мысленно выдохнул. Он держал Му Цина достаточно осторожно и уже начал опасаться, что неосознанно причинил ему вред. Ему и самому стоящий член уже причинял дискомфорт, но он никак не мог решиться приступить к смелым действиям. На Му Цина же все сильнее действовал аромат цветка и возможность поскорее снять напряжение. Он дрожащими пальцами разбирался с застежками Фэн Синя. И почему тот так любил многослойную одежду?       Фэн Синь перехватил чужие руки. Он развернул Му Цина и прижал спиной к себе. Ханьфу, все еще болтающееся на плечах Му Цина мешало. Фэн Синь стянул его, оставив Му Цина в одних штанах, ткань которых уже немного пропиталась выделяющейся смазкой.       Излишне думать было вредно, к тому же Му Цин от его действий слишком тяжело дышал — неужели нравилось?       Фэн Синь приспустил ткань его штанов, коснулся случайно чужого члена и чуть не погиб на месте услышав тихий стон Му Цина.       Его отдача придавала уверенности в себе. Для начала Фэн Синь едва касаясь пальцами размазал смазку по стволу. По своему опыту он хорошо уяснил, что смазки много не бывает. А затем начал медленно двигать пальцами. Первый раз самый запоминающийся — Му Цину должно понравиться. И наплевать, что тот всего-лишь надышался цветочной пыльцы и не мог себя сдерживать.       Ему приходилось держать Му Цина, чтобы он излишне не ерзал. Фэн Синь пока лишь неуверенно водил пальцами по чужому члену, но судя по реакции девственного тела, к которому никогда не прикасались, даже это было слишком сильным потрясением вызывающем волну удовольствия. — Я на тебя плохо влияю, — прошептал Фэн Синь, прислонившись к уху Му Цина. — Да, ты тот ещё… Ах!       Фэн Синю начинала нравиться эта игра. Он невольно заметил, что такой податливый Му Цин нравится ему гораздо больше, чем тот, что готов убить его за косой взгляд в свою сторону. Неужели он всегда был таким? Стоило лишь сдавить головку и плотно обхватить рукой член и генерал Сюанчжэнь становился невероятно послушным. — Нравится? — Фэн Синь влажно мазнул губами по открытой шее.       Ответом ему был сдавленный стон. Му Цин всегда был сдержанным в своих чувствах. — Нравится? — Фэн Синь примкнул губами к тому же месту, втягивая в себя кожу. — Нравится? — укусы, засосы, вылизывания и вопросы вырывались сами собой. — Нравится… нравится, идиота кусок… сдохни, нравится.       Му Цин был уже на пределе. Фэн Синь, честно говоря, тоже. Он убрал свою руку, чем вызвал разочарованный вздох.       Фэн Синь тихо усмехнулся и поцеловал Му Цина, в этот раз поцелуй был глубоким, нетерпеливым и жарким. Они оба были достаточно разгорячены, чтобы не стесняться друг друга. Касания языков, неловкие столкновения зубов, в попытке подобрать удобное обоим положение. Было приятно.       Все это время Му Цин чувствовал чужой ствол, упирающийся ему в спину. Возможно, прозвище «Большой Член» было не так далеко от правды.       Хоть они и были одного роста, Му Цин почему-то ощущал себя меньше рядом с Фэн Синем. Особенно сейчас. Особенно, когда повернувшись к Фэн Синю лицом он невольно скользнул взглядом вниз и понял насколько они на самом деле различаются. Му Цин рвано вдохнул, но досады не испытал. Чужие размеры были скорее интригующими. — Не беси меня, — Му Цин уткнулся в чужую шею и от его дыхания Фэн Синю стало невыносимо.       Собственный член отозвался болезненной пульсацией. Фэн Синь постарался сжать их оба, но одной его руки не хватало, чтобы обхватить два органа полностью. Му Цину же этого было и не нужно. Каждое прикосновение вызывало в нем такую бурю ощущений, что он едва держался, чтобы не кончить.       «Первый раз с Фэн Синем» — перестал в голове звучать как бред и начал казаться чем-то правильным, будто так и должно быть.       Движения Фэн Синя стали быстрыми и рваными, приходилось обнимать его за плечи, чтобы не упасть. Вокруг было только его тяжелое дыхание и сладостное ощущение внизу подходящее к своему пику, проходящее волной удовольствия по всему телу, пачкающее всю одежду и лишающее остатков сил. — Нравишься, — прошептал Му Цин, прислонившись головой к чужому плечу. — И ты, — тихо сказал Фэн Синь. — Всегда нравился.