Солнечное затмение

Подозрения Ариана не были полностью беспочвенны. Он даже оказался прав в одном своём предположении: нынешний Санни, тот, который очнулся после длительной комы, не был тем Санни, которого все знали. Как оказалось, переселение душ вполне реально, ведь тело юноши теперь занимал совсем другой человек, имевший свою личность, ни капли не изменённую. Этот человек также не получил никаких воспоминаний прежнего Санни, поэтому всё, что ему оставалось, это стимулировать амнезию, что, в общем-то, не было такой уж невыполнимой задачей. Хуже было в первые часы после пробуждения. Он пожалел, что действительно не умер, потому что не мог пошевелить ни единой косточкой в теле, а те два слова «Ты кто», выдавленные при виде нечёткого мужского силуэта, стали единственной фразой за несколько недель. Потом из горла выходил только хрип. Позже он узнал, что находится не только не в своём городе, но и не в своём теле. Да ещё и имечко странное. Санни. Первое время ему казалось, что все поголовно дали ему идиотское прозвище. То есть, какие родители в здравом уме назовут своего сына «солнышком»? Не удивительно, что он красил волосы в розовый и встречался с мужиком, вдвое старше его (правда, об этом переселенец подумал только тогда, когда сумел рассмотреть, наконец, свою внешность и разобраться с взаимоотношениями прежнего владельца тела). Не то, что бы он был против отношений между парнями. В этом плане он был похож на изначального Санни. Тем более, узнав Ариана, «своего» парня, получше, ему показалось, что он отхватил джекпот. Красивый, умный, при деньгах и души в нём не чает. Не это ли идеальный мужчина? Ну а то, что он не тот Санни, совершенно не важно. Тело то его. Кто в наше время обращает внимание на душу и внутренний мир? Правильно, никто. Важна лишь внешность. И личико Санни, нужно признать, было весьма миленьким. Убрать бы этот розовый ужас на голове — получится конфетка. Много кто такого красавчика захочет. Ариан точно не исключение, ведь сам словно сошёл с обложки журнала о моде. На самом деле, Санни мог думать что угодно, но вёл он себя по-другому. Юноша мысленно облизывался на Ариана, но внешне смущался и чуть опасался мужчины. У него ведь «амнезия», все дела, паре нужно заново узнать друг друга и всё такое. Можно было, конечно, попробовать сыграть страстные чувства, но Санни сомневался, что он настолько хороший актёр. Лучше он немного подождёт, влюбится в мужчину и уже тогда покажет всю свою искренность. Это и по отношению к Ариану будет правильным, потому что порой Санни уже не мог выносить направленный на него грустный взгляд брошенного щенка. Ариан тосковал, отчего юноше становилось неловко вдвойне. Начала прорезаться совесть, нашёптывать, что так нельзя, ведь это всё обман. Он не тот Санни, который нужен Ариану. Лучше отпустить его, чтобы не причинять боли. Санни этот тоненький голосок умело игнорировал. После всех тягот прошлой жизни он вполне заслужил того счастья, которого ему давали в этой. Правда, вначале всё же пришлось немного пострадать, выходя из состояния овоща. В прошлой жизни у него не было семьи, а в этой часто навещали милые сестрички. Прежний он никому не был нужен, а сейчас рядом с ним находился прекрасный мужчина, в которого грех не влюбиться. В общем, полно плюсов. Так зачем отказываться от поданного на блюдечке с золотой каёмочкой счастья? Он с предвкушением ждал своей выписки, потому что больничная палата успела порядком надоесть. Квартира Ариана, вернее, их совместное жилище, не разочаровала. В меру просторная, с современным дизайном и красивым интерьером. Санни так увлёкся разглядыванием мебели и электроники (у них, чёрт возьми, в гостиной стояла самая что ни на есть настоящая плазма!), что едва обратил внимание на мелочи, вроде совместных фотографий на полочках. Эти снимки вызывали зависть: светловолосый мужчина рядом с нескладным розовым подростком буквально светился от счастья. Санни хотел увидеть эту улыбку вживую, но Ариан ещё ни разу не показал её Уоллинсу. Почему? Он ведь вышел из продолжительной комы, вернулся к мужчине! Счастья у того должно быть полные штаны, но всё, чего удостаивался Санни, это тоска в глазах да чрезмерная забота, почти доходящая до абсурда. Обидно. Санни попытался завести разговор, но быстро пожалел об этом, чувствуя нарастающую неловкость. Он не мог понять, как правильно разговаривать с Арианом. Чтобы тот перестал постоянно напоминать о том, что было, и решил, наконец, создать нечто новое. Новые воспоминания, новые чувства, новые фотографии, в конце то концов. Поэтому Санни просто сбежал, продолжая исследовать квартиру. Особенно интересовал шкаф: он надеялся, что у прежнего владельца тела был хоть какой-то вкус в одежде. Увиденное немного разочаровало, но Санни потом придумает, что с этим делать. Ариан, тем временем, позвал его кушать. Санни это дело любил. Ещё было интересно узнать, как готовит мужчина. Санни, например, не умел почти ничего. Нет, кое-как сварить макароны и пельмени, пожарить яичницу, сделать неказистый омлет, залить лапшу быстрого приготовления кипятком — это он мог. Но попытка приготовить что-то сложнее, пусть даже строго следуя рецепту, превращала кухню в место ведения боевых действий. Особенно сильно страдали кастрюли-сковородки, к которым обязательно что-нибудь пригорало. Поэтому Санни предпочитал заказывать еду. Как хорошо, что в этой жизни не придётся, ведь, судя по приятному запаху, разносящемуся по всей кухне, готовил Ариан куда лучше него. После еды Санни отправился вздремнуть. Он полагал, что сон придёт моментально, но на деле же долго-долго ворочался. Что-то было не так. Нет, проблема не в кровати или подушке — с ними как раз всё прекрасно, постель очень удобная. Это что-то внутри Санни, какое-то неприятное давление внутри. То ли возле сердца, то ли вообще в желудке. Санни неудовлетворённо вздохнул и перевернулся на правый бок, подгребая под себя одеяло. Закрыл глаза, хмуря брови. Спа-ать. Ну же, засыпай! Но сон всё не шёл. Санни вновь вздохнул, вернулся на спину, раскидывая руки в стороны. Зелёно-голубые глаза бездумно пялятся в потолок. Трещинок нет и взгляду не за что зацепиться, поэтому глаза вновь закрываются. Санни натягивает одеяло до самого носа и больше не шевелится, с намерением если не заснуть, то хотя бы просто поваляться в кровати. Ариан в соседней комнате как-то громко вздыхает — и это последняя мысль, перед тем как Санни, даже не заметив, всё же засыпает.

***

Сон его странный и неприятный. Юноша хмурится и морщится, недовольно бормочет, ворчит во сне и слегка дёргается. Ему снится огонь и свет, очень много яркого до рези в глазах света. И это повсюду, со всех сторон его окружает жар пламени, а сверху льётся-льётся-льётся нескончаемым потоком солнечный свет. Это давит, Санни кажется, что он растворяется, исчезает, обращаясь в ничто. Ему страшно, хочется кричать. — Хватит! — вопит он, стараясь найти хоть кусочек тени, где можно спрятаться. Но свет повсюду. И, в конце концов, он настигает Санни. Юноша кричит, а потом слышит бесплотный приказывающий голос: «Верни!» Санни просыпается в поту. Он видит над собой чей-то силуэт и вскрикивает, наугад ударяя руками. Запястья умело перехватывают, юноша начинает извиваться и вырываться. Он испуганно кричит. — Санни, Санни, Санни, — взволнованно раздаётся над его ухом знакомый голос. — Всё хорошо, это я. Всё в порядке. Тише, тише. Я здесь, я рядом. Тон просящий, а прикосновения, на самом деле, нежные и аккуратные. До Санни с трудом доходит, что ему не собираются вредить, и он постепенно расслабляется, обмякая в чужих руках. Всматривается в человека над собой. Приходит осознание. — Ариан? — голос надтреснутый, очень похожий на его прежний, но совсем не походящий на голос настоящего Санни. — Да, да, это я, — Ариан просто рад, что юноша успокоился. — Что случилось? Санни хмурится, закусывая щеку изнутри, с помощью мужчины садится в кровати, высвобождая запястья из чужой некрепкой хватки. — Кошмар приснился, — отвечает почему-то шёпотом, отводя взгляд. Рука машинально тянется к волосам, пальцы дёргают прядь возле уха. — Что именно снилось? — в голосе Ариана неподдельное беспокойство, он пытается понять, как помочь, как уберечь и защитить. — Я… — секундная заминка, Санни вновь дёргает розовый локон, отвечает на выдохе: — Не помню. — Хорошо, это не важно. Я с тобой. Не бойся. Ариан вновь укладывает юношу в кровать, сам ложится рядом, переплетая их пальцы. Этим жестом он показывает, что рядом. Санни не противится. Он рад, что Ариан не настаивает, не спрашивает, потому что Санни точно не может сказать, что, кажется, душа прежнего владельца тела требует вернуть своё обратно. А он не хочет возвращать. Это всё теперь его. И он будет за это бороться. Наверное. По крайней мере, он постарается.