It was nice

Рагнвиндр снова кладет раненного на кровать и мягко прогревает ноги. Зачем ему калечить себя? Может, Дилюк и не дает обычно столько заботы, сколько когда Кайе плохо. Нельзя ведь все время причинять себе боль, чтобы почувствовать что-то хорошее. — Что случилось? — винодел выглядел серьезным и сосредоточенным, трогая чужое тело под одеялом, — ты не ранен? — Не ранен. — Альберих отвел взгляд. Говорить совершенно не хотелось. Странно. Не хотелось чувствовать гнев снова, к тому же, он сам ничего не понимал Но разве это не он недавно мечтал о смерти, встретившей в объятиях родного человека? Мужчина улыбнулся своим мыслям. Черт. — Да что ты лыбишься, придурок?! Ты мог помереть и свою роту подставить! — Рагнвиндр слабо ударил его по ногам. Нельзя, блять, так себя не любить. Нельзя улыбаться на пороге смерти. — Что с тобой? Дилюк убьет его. Призовет свой меч и сожжет дотла. Хотя черт с ним, никто и жалеть не будет. Путешественник давно отправился дальше, Розарии совершенно плевать на очередного собутыльника, а больше никого и нет. Никто не держался в общении дольше пары месяцев за все годы жизни. Сколько раз он давал убить себя, и этот не должен стать исключением. Потому что тогда Дилюк скажет, как он нужен. — Крио маг бездны. Он сказал, чтобы я… мх- — Что, Кайя? — тон был совершенно ровным. Не очень хотелось, чтобы это поменялось. — Чтобы я не забывал кто я. Кто ты? Да ты хоть знаешь, кто ты?! Ты лживый кусок дерьма, предатель, или отличный работник и верный друг? Не знает. Но склоняется к первому. Дилюк поджал губы. Каждую секунду страшно, что Альберих снова его предаст, только на этот раз серьезнее. Но и понимал, что совсем не хочет повторять огромную ошибку. Руки тряслись, а сердце обливалось кровью. Хочется ударить, ударить чтобы он больше не улыбался таким ситуациям. Только за этим есть что-то помимо гнева, что-то даже большее, чем гнев. — И почему же ты меня не пытаешься убить? — Хватит! — мужчина поднялся и с размаху ударил стену. Не помогло, трясти стало еще больше. Откуда вообще в нём столько переживаний? Жил ведь без него прекрасно. В этот раз его честность оказалась хуже лжи — Чего хватит, братишка? — Кайя рассмеялся. — видишь, до чего правда доводит… — мужчина нервно сглотнул, — тебе правда стоит убить меня. Всем ведь будет легче! Никто не хотел умирать. Альберих лишь хотел услышать что дорог. Когда-нибудь он избавится от нужды получить это таким способом, но пока Дилюк ругается и порывается его ударить, этого просто не может быть. — Хватит, Кайя! — голос срывался через слог. Было очень больно это слышать, безумно больно. Только сколько он сам наговорил другу, чтобы тот дошел до такого и представить страшно. Сейчас как никогда чувствовалось что слова могут ранить, и очень больно. И каждое слово, что он выкинул, осталось самым настоящим шрамом. — хватит так говорить. Я никогда не хотел тебя убивать — Но… — Заткнись! И хватит улыбаться, пожалуйста. Ты знаешь, что я не могу доверять. Предпочитал все прятать и отталкивать тебя, чтобы не разбираться. Чтобы не трястись и не реветь как брошенная дама из мыльной оперы, — почему-то это фраза подпитала злобу. Злобу к себе и обстоятельствам. Когда же он начнет чувствовать что-то другое? — я знаю, какой херни натворил. Просто позволь мне попытаться это исправить, хоть немного. — Я предатель. Никому не нужный подкидыш. Ты не должен со мной носиться. Я давно должен был сдохнуть. — слова вылетали изо рта как будто были отрепетированы. Конечно, он ведь каждый день об это думал. И это даже не приносило никаких неудобств. Так и должно быть. Так и есть. Кайя попытался встать. Получалось плохо. Дилюк подскочил и практически силой уложил его обратно. — Тебе нужно полежать хотя бы пару дней. Не нужно убегать. — У меня работа. — Монд не рухнет, если ты недолго будешь восстанавливаться. Монд не рухнет. Рухнет Кайя. Навязчивые мысли одержат над ним верх, и он не сможет даже ничего освободить. Он будет смеяться и царапать себя. Он будет освобождать внутреннюю боль. Боль такая странная. Почему она иногда такая легкая и появляется, когда Дилюк рядом? И почему ее нельзя освободить? Так тяжело. Ничего. Он справится сам. Он всегда был, есть и будет один. Чужой, никому не близкий, фальшиво открытый. Теперь он и правда не понимал, зачем Рагнвиндр старается быть рядом. Он ведь этого совсем не заслуживает. У Дилюка мягкие волосы и теплые губы. А еще он приятно пахнет и мягко трогает. Может, когда он рядом внутри и не совсем боль? Наверное, это так.