It was nice

— Ох, так ты не уважаешь рыцарей Фавония, красавица? — Кайя преувеличено надул губы, на что его собеседница рассмеялась. — Разве можно не уважать что-то, частью чего вы являетесь, сэр? — девушка мягко протянула последнее слово и приблизила свое лицо к лицу Альбериха. Тот усмехнулся и ловко оказался с другой стороны это дамы. — Вы знаете, некоторые так не считают. Например наш дорогой господин Дилюк, представляете? — Представляю. Вы знаете, мой племянник служит в Ордо Фавониус и постоянно рассказывает о каком-то капитане, — пьяненькая девушка нахмурилась и стала вспоминать имя, — м-мм, кажется, как-то… как-то на К… И так его не любит, что просто ужас! — дама звонко расхохоталась. — Ох, есть у нас такой. Знаешь, он тоже мне не нравится. Кстати, мы может перейти на «ты». — Да, конечно. А как тебя, кстати, зовут? — Деметр. — Необычное имя. Вы не отсюда? — Ну, можно и так сказать, — мужчина улыбнулся так обворожительно, что мадам смутилась. — Деметр, мне пора бежать, извини… С тобой так приятно общаться, ха-ха! Давай завтра встретимся около шести, у Фонтана! — Конечно, красавица. Спасибо за вечер, он был одним из самых приятных в моей жизни! — Ох, ну что ты… — девушка покраснела и выбежала и таверны. Все это время Дилюк бросал испепеляющие взгляды на парочку. Как он только это делает? Раз, два, и любая женщина тянется его поцеловать и готова рассказать все, что может вспомнить. Хочется… Говорить с ним? Смотреть на него. — Господин Дилюк, полуденную смерть пожалуйста? — Ваша печень не выдержит. Сэр. — Моя печень и не такое выдерживала. Кстати, расскажи-ка, братишка, почему ты никогда не общаешься с девушками? — Я… Никогда не хотел общаться с девушками. Ну, романтически. — И тебе никогда не хотелось поцеловать очаровательную даму? — Нет. С чего такие вопросы, капитан? Не трогайте меня, архонта ради! — мужчина чем-то стукнул и прорычал. — Дилюк, я просто… — Кайя сразу поник. Такой простой вопрос, почему в нем столько гнева. Стоп. Дилюку не нравятся девушки? Совсем? И правда. Когда Кайя начинал заглядываться на соседок, Дилюк больше был увлечен общением с ним и книгами. Всю жизнь все говорили, что господин Дилюк женат на своей винокурне. Он вообще не интересуется отношениями. Кейя другой. Никто не знает, как ему доставалась информация и как он наказывал пленных. А сам он предпочитает не помнить. В сексе с девушками и очаровательными мужчинами он любил забываться какое-то время. И совсем не всегда это приносило ему удовольствие. Рагнвиндр молча наливает напиток и отворачивается. Он даже не злится. Просто привык так реагировать на друга. Хотя кровь отчего-то закипает. И закипала когда случайная мадам смущалась от жутко сладких слов. Посетители расходились. Кайя шумно выдохнул. Воздух стал давить, а переносицу сводить. Тяжело. — И ради этого мы разговаривали? Видишь, снова меня растаптываешь. Дилюк ударил рукой по столу. — Ненавижу, — шепотом и на выдохе. — Я знаю, — голос задрожал, а челюсть сжалась. Голова опустилась на стол, чтобы никто не увидел слез. — Кайя! — Бармен повернулся к собеседнику. Нет, нет, нет, нет! Не его он ненавидит, совсем не его. Ненавидит себя и свою злость. За то, что любое плохое слово капитан воспринимает на свой счет, даже после разговоров и помощи, даже после той ночи, когда тот царапал себя и Дилюка. Ну почему он такой? — Уважаемые посетители! Вынужден сообщить, что мы закрываемся. Пожалуйста, покиньте помещение! Хозяин заведения поднялся на второй этаж, чтобы убедиться, что все вышли, но как только он вернулся вниз, не было уже никого. Совсем. — Куда же ты ушел, имбицил? Две минуты не было, куда уже убежал… — Дилюк бормотал про себя. Прекрасно понимал, что сам виноват в этом, — Глупый, глупый Кайя. Его ноги еще не восстановились до конца. Рагнвиндр остановился и даже перестал дышать. Улица была пустая, и это сработало: он услышал шорохи и прерывистый вздох за зданием таверны. Какое счастье, что это был не бессознательный пьяница. — Хэй! — Дилюк сразу присел рядом с Кайей. Он… плакал. Он очень редко плакал, практически никогда. А еще он резал живот. Неглубоко, просто чтобы почувствовать физическую боль, — Кэйа, что, блять ты делаешь?! От-дай кли-нок, — мужчина с силой выхватил меч из рук друга, — Ты с ума сошел?! — внутри снова закипала ярость, а глаза наливались кровью. «Он плачет. Он плачет из-за меня, ему так больно из-за меня. Он режет себя из-за моих слов. Мне хочется ударить, ударить очень сильно, чтобы перестать видеть, как ему больно, но это сделает хуже. Что делают люди чтобы сделать лучше?» Ответ пришел бессознательно. Дилюк крепко прижался губами к другим губам. Это больше чем гнев. Это нежелание, чтобы другому было плохо. Это тепло, такое обжигающее если его не отдавать. Это то, что он должен испытывать к девушкам. Это то, зачем люди проводят вместе всю жизнь и то, что должно делать счастливым. Из-за этого Дилюк всегда помогал и спасал друга. Кайя стал отвечать. Нежно и с удовольствием сминать чужие губы. Это не боль. Это свет внутри, приятное тепло. Самое нежное и сильное чувство, которое люди могут испытывать. Это то, для чего люди целуются. То, зачем они флиртуют и из-за чего должны заниматься сексом и всегда получать удовольствие. Это чувство он должен испытывать к самому себе. Из-за этого он ранил себя, чтобы Дилюк его спас. Но счастье в том, что они действительно могут это испытать. Не к городу и не к работе. К человеку. Живому, настоящему и тому, который рядом. — Кай. Позволь обработать раны. Он никогда больше не обожжет его. Не скажет колкости и не выругает. Для этого есть объятия и поцелуи. Он больше не будет флиртовать со всеми у него на виду. Не заставит беспокоится и не убежит чтобы тот обнял и кричал его имя. Он первым обнимет и не будет надевать масок.