Солнечные зайчики

      Валлю очень повезло, что в гостинице все родственники уже спали и никто не видел его обновленную внешность. Конечно, вечно удерживать ее в секрете не получится. Но чары Гламура смогут скрыть лицо, сделать его для окружающих прежним, а потом, постепенно ослабляя заклинание, он приучит всех к новому себе. Но колдовать лучше перед зеркалом, а не на улице на ходу. Чем он и занялся по приходу в комнату. Завязал чары на простенький плетенный браслетик-фенечку: их в большом количестве делала Джинни, увлекшись этим делом незадолго до поездки. Теперь не нужно ежечасно контролировать смену облика, достаточно будет подпитывать браслет раз в неделю.       Закончив с поточными делами, он быстро снял с себя одежду и, аккуратной стопочкой сложив ее на стуле, упал на кровать. Устало откинувшись на подушку, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Показалось, что быстро заснуть не получится, мозг был взбудоражен событиями длинного дня. Поэтому Перси принялся рассуждать о семье. Билл просто заблокировал Печать. Чарли, скорее всего, сделает так же. Ведь после совершеннолетия снять ее практически невозможно, разве только может сработать вариант с переносом на другого человека, но Персиваль очень сомневался, что его честный и справедливый брат пойдет таким путем. Медитацию он тоже вряд ли выберет: на нее придется потратить не менее 10-15 лет, и результативность этого способа, честно говоря, довольно сомнительная.       Близнецы… Они уже достаточно взрослые, чтобы открыть им всю правду. И у них еще есть немного времени. Перси решил, что просто расскажет братьям все как есть: и риски, и варианты, и пусть они принимают решение самостоятельно.       А вот младшенькие… С этим сложно. Времени на принятие решения у них намного больше. Валль подумал пока ограничиться тем, что подкинет им подходящую литературу - будто они сами ее нашли. С ним они не очень дружили и восприняли бы в штыки информацию из его уст. Младшие слишком верили в непогрешимость родителей. Но ведь Печать откуда-то взялась! На ровном месте такими украшениями не обзаводятся. А насколько Перси знал, его бабушек и дедушек не величали Предателями Крови. Хотя он в принципе мало знал о родне: родители вообще не спешили делиться какой-либо информацией на эту тему, а на робкие попытки поспрашивать реагировали вспышками гнева. Единственной родственницей, с которой семья поддерживала контакт, была тетушка Мюриэль Прюэтт, родная тетка Молли, и то только потому, что старушке было плевать на их мнение и она хотела иногда видеться с внучатыми племянниками. Кстати, нужно будет разговорить ее при случае.       А родители… А что родители? Они взрослые, умные люди. И Валль сильно сомневался, что они не в курсе. Но, тем не менее, они ничего не сделали, чтобы оградить собственных детей от влияния Печати.       Где-то на этом моменте размышлений Персиваль начал терять связь с реальностью, погружаясь в заботливо распахнутые объятья Морфея.       ***       Преисполненный предвкушения встречи со своим любимым, Валль возвращался из дипломатической поездки в Александрию. Миссия затянулась, поэтому вместо обещанных двух месяцев разлука длилась целых три. Три невероятно долгих месяца.       Но ничего, скоро он увидит своего солнечного возлюбленного. Подгоняя коня, который и так спешил со всех копыт, предвкушая родную конюшню и долгожданный отдых, парень влетел в родной город, промчался по узким улочкам, сокращая дорогу к Его дому. Люди шарахались в стороны и бранились ему вслед, едва успевая убраться с его пути. Но Валлю было все равно. Он был так счастлив!       Спешившись возле дома, который снимал его парень, он шлепком по крупу отправил своего обученного четвероногого друга в конюшню, к которой тот всегда найдет дорогу. Пригладил взъерошенные рыжие пряди и вошел, не стучась, как делал множество раз до этого.       Неподалеку разговаривали. Родной голос что-то мягко объяснял, отвечал ему незнакомый мужской, с проскальзывающими соблазнительными, какими-то мурлыкающими нотками. Валль невольно затаил дыхание, прислушиваясь.       - Почему ты не хочешь поцеловать меня? Я тебе не нравлюсь? Не возбуждаю? Или ты просто импотент?       Приторно-сладкий чужой баритон привел Валля в бешенство. Он ожидал, что его любимый откажет наглому соблазнителю и выгонит его взашей, но следующие слова обескуражили его, буквально выбили почву из-под ног.       - Если бы ты мне не нравился, я бы не согласился на помолвку с тобой. Отец не стал бы на меня давить в любом случае. Но я не хочу спешить. Помолвка не свадьба.       - Еще не нагулялся? – понимающе протянул незнакомец. – Понимаю… Слышал, у тебя здесь, в этом милом человеческом городке, есть любовник. Ну ничего, люди – что бабочки-однодневки, их век не долог, да и ты скоро наиграешься. Сколько таких я разменял на своем веку, как и мой отец, Даждьбог. Да и твой папенька - солнечный Ра - не раз находил игрушки на несколько ночей или лет среди людей.       - Яромир! Не забывайся! Во многом наш союз – политический. Я обещал тебе уважение и достаток, но не любовь и верность.       - Сильно же тебя зацепил тот человечишка! Но унижать себя я не позволю. Да, этой помолвкой укрепили альянс между египетским и славянским пантеонами, соединив энергию верующих, чтобы противостоять греко-римской коалиции. Да, союз политический. Но свадьба не за горами, брачные клятвы тебе не обойти. А пока, - в чужом голове появились снисходительные нотки, - можешь гулять и перелюбить хоть всю планету. Надеюсь, ты не растеряешь своего пыла и темперамент твой не угаснет, когда мы взойдем на брачное ложе.       Баритон стал откровенно мурлыкающим.       - Не волнуйся, меня на всех хватит, - грудной смех существа, которое Валль любил больше жизни, заставил его сердце пропустить удар, а потом бешено заколотиться о ребра.       Слезы подступили к глазам, из горла вырвался горький стон, сменившийся задушенным воем. Ноги предательски подкосились и Валль был вынужден привалиться к стене, чтобы не упасть. Казалось, что в груди появилась огромная дыра, в которую со свистом вылетала его жизнь, его счастье, улыбки и радость. Оставалась только боль. Душа рвалась на части.       Шатаясь, как пьяный, парень вышел из дома. Когда он уже собирался захлопнуть дверь – громко, так, чтобы стены задрожали, его окликнул такой любимый и одновременно такой ненавидимый сейчас им голос:       - Малыш? Что ты здесь делаешь?       Но Валль не слушал, не хотел слышать его оправданий. Всеми кусочками разбитой души он желал оказаться как можно дальше отсюда, в безопасном месте, где можно будет оклематься от боли. В месте, которое сможет помочь ему не чувствовать. В месте, которое сможет помочь ему…       Его желание было таким сильным, что магия, его спящее наследие, доставшееся от матери, создала портал. Несчастного перенесло в совершенно незнакомое место. От большого эмоционального напряжения и выброса силы он потерял сознание. Последнее, что запомнилось ему перед погружением в темноту, – золотые глаза, смотрящие на него с тоской и болью.