Солнечные зайчики

      Пространство междумирья встретило тишиной и темнотой. Он не ощущал ни твердости камня под спиной, ни холода. Но при этом каждой клеточкой сознания чувствовалось чужое присутствие, ласковое, словно материнские объятия. Бесконечная нежность вкупе со строгостью, снисходительная справедливость, словно к неразумному ребенку, которым, впрочем, и был для Матери каждый маг.       - Зачем ты призвал меня, дитя? – голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.       - О Великая! Я прошу снять с меня Печать, если сочтешь меня достойным этого.       - Печать? А-а-а-а! Ты об этой?       Браслеты, которые тяжелыми кандалами тянули его руки вниз, с тихим гулом истончились и пропали. Парень осмотрел свои руки. Чистые! И искореженные каналы, перекрывающие нормальный ток энергии, потихоньку расправлялись. Матерь с нежностью впитывала его радость и благодарность.       - Но ведь ты не только поэтому позвал меня? Есть еще кое-что, терзающее твою душу, я это вижу.       - Да, Благословенная. Меня волнуют те видения…       - Воспоминания.       - А? Да, воспоминания. Откуда они? И почему мне кажется, что это как-то связано с Лучиком и Мшэем?       - Правильно тебе кажется. Для меня все было вчера, а для вас, людей, прошли столетия… Или тысячелетия? Не помню. В голосе явственно чувствовалась улыбка.       – Не буду ничего рассказывать. Это твое испытание. Запомни одно: ключ ко всему – имя. Когда вспомнишь имя – все тайное станет явным.       - Какое имя? Чье имя?! – попытался хоть что-то прояснить Перси, чувствуя, как исчезает ощущение присутствия Матери.       - Так будет неинтересно! – ответом ему был смех Магии.       ***       Пришел в себя Валль на знакомом алтаре в знакомом зале. Когда он открыл глаза, Кара как раз закончила читать катрены. После общения с Великой парень чувствовал себя таким уставшим, словно целый день бегал или тяжело работал. Но до чего же приятно было ощущать свободную циркуляцию магии в своем теле! Его ядро больше ничего не сдерживало!       Зал Перси покидал с помощью ритуалистки. Уже переодеваясь в привычную одежду, он уточнил о рунах, которые Кара на нем рисовала: разгуливать с таким украшением на лице по улицам не хотелось. Женщина молча сотворила зеркало. Парень с интересом рассмотрел себя. Знаков не было! Но удивило не это. Валль никогда не придавал особого внимания своей внешности, однако вынужден был признать, что после ритуала похорошел. Кожа стала напоминать пресловутую «попку младенца», губы казались полнее и ярче, глаза приобрели более глубокий синий цвет, даже черты лица слегка изменились, став более изящными. Что уж говорить о волосах! Густые, блестящие… А длина! Теперь они достигали поясницы. Перси мысленно застонал. Он хотел отрастить волосы и собирать их в хвост, как Билл. Но не до задницы! Теперь с ними не оберешься мороки. И не обрежешь ведь – дар Магии и показатель силы. Он пропустил сквозь пальцы тяжелые шелковые пряди. М-да…       Выходя из дверей дома Кары, он мог похвастаться неумело заплетенной, растрепанной и кривой косой. На улице в ночной мгле (напомним, что ритуал начинался на закате и для Перси прошел очень быстро, хотя в реальном мире было уже далеко за полночь) его дожидались торговец и кот.       Надо было видеть ошарашенные, абсолютно круглые глаза кота! Светящиеся в темноте, как две путеводные звезды. И видны они были не только им, но и, казалось, всей округе. Заметивший неладное Мшэй пробормотал какое-то заклинание и удивленно-восхищенно присвистнул.       - Красавица, а что вы делаете сегодня вечером? – и расхохотался, держась за живот и утирая слезы, выступившие на глазах.       Лучик согласно подфыркивал, смешно щуря глаза и морща нос.       - Не смешно!       Перси сначала обижено надул губки, потом представил, как это выглядит со стороны, и тоже звонко рассмеялся. Чуть успокоившись, он добавил:       - Это побочный эффект от общения с Матерью. Главное, что основная цель достигнута – Печать снята. Кстати, она что-то упоминала про имя, которое Ключ ко всему. И это связано с моими снами. Или воспоминаниями?..       Грустный взгляд кота опалил парня почти физической болью. Столько тоски и почти угасшей надежды было в нем, что у Валля что-то болезненно дрогнуло в груди.       - И это как-то связано с вами… - задумчивость сквозила в каждом слова. – Вы можете мне рассказать об этом? – обратился он к тоже погрустневшему торговцу.       - Прости, Валль, - Мшэй извиняюще развел руками. – Мне нельзя никоим образом информировать тебя: ни говорить, ни писать, ни рисовать, даже транслировать мысленно нельзя. Но ты можешь сам пробудить все воспоминания. При помощи зелий, ритуалов или заклинаний – без разницы. Кстати, у меня завалялось одно занимательное зельице… И по очень хорошей цене. Ай!       Торговец затряс рукой, пытаясь скинуть с нее вцепившегося всеми когтями и зубами кота.       – Ладно, ладно! Совершенно бесплатно! Уговорил! – сдался, залечивая руку заклинанием.       - А оно подействует? Все-таки, насколько я понял, это не мои личные воспоминания. Ну, типа как-бы мои, но…       - Твоей души, одного из твоих прошлых воплощения, - подсказал араб.       - Да, как-то так.       - Подействует, не сомневайся. Я-то вспомнил, на свою голову. – почти шепотом пробурчал он. – И теперь вот вожусь с вами, дети. Пошли.       - Куда?       - Ты – в гостиницу, спать. А мы домой. Тоже спать. Завтра зайдешь за зельем, тогда получишь и инструкции по его применению.       И их компания не спеша двинулась в нужную Перси сторону. Чтобы он на этот раз не заблудился и на него никто не напал, как ехидно прокомментировал торговец.