Мой дорогой абьюзер

      Ему всегда снился один и тот же сон. Один и тот же голос говорил одни и те же вещи. Одно и то же место приводило в одни и те же ситуации. И он так же просыпался утром — измотанный и разбитый. Как фарфоровая кукла.       Когда Сказитель впервые увидел сон, он был лишь в лёгком смятении, не понимая: он может видеть сны? Чувства, рождённые под тенью невысоких деревьев Ли Юэ, лишь давили, заставляли задумываться всё больше о том, что произошло пару дней назад. Таинственная сила руководила им тогда, сподвигнув на общение с этой странной девчонкой, у которой на поясе висел глаз бога в окантовке из Сумеру. Но так ли это было важно для него тогда? Вовсе нет. Но чутьё подсказывало: случится что-то очень важное. Сможет ли он достать то, ради чего он… родился? Его одолевали сомнения — вряд ли этот артефакт ему поможет.       Скарамуш всегда просыпается первым. И каждый раз, прибывая в Инадзуму, просто смотрит на эти земли, будто они его владения. Переводит взгляд на гору Ёго и осуждает взором великий дворец Сёгуна. А сейчас, находясь меж этих двух мест, он чувствовал себя крайне неуютно. Хотелось отсюда сбежать, но он не мог: для начала стоит разобраться со всем, что происходит на островах.       Самостоятельно растолкав спящую Арону, парень лишь кинул ей на кровать пару свёртков и удалился, не удостоив ее приветствием. Девушка недовольно вслед послала его про себя на три буквы и встала, свалив свитки на пол. Она принялась поочерёдно читать послания, написанные от руки каллиграфичным почерком.       «Назначена главным помощником Шестого предвестника Фатуи, при обязательствах на фабрике Глаз Порчи».       — Он… в край долбанулся?.. — Выдохнула Арона и встала с пола, даже не удосужившись глянуть в другой свёрток.       Собравшись и быстро засунув в дорожную сумку документы, девушка рванула к балкону, на котором уже сидел Скарамучча, попивая зелёный чай из пиалы.       — Я не понимаю. Ты читать не умеешь? Или там не особо понятно написано, что я теперь твой начальник? Ты должна говорить «Доброе утро, господин», «Добрый день, господин», «Доброго вечера, господин», «Доброй ночи, господин». Или тебя дома этому родители не научили?       — Доброе утро, господин, — растягивая слова, сказала Арона и села за стол напротив предвестника. — Моим родителям было без надобности учить меня подобному. Их самих, в том числе и меня, называли «госпожой» или «господином» Амари.       — Пф, и чему только сейчас в кланах учат… — хмыкнул парень и допил жидкость.       — В Сумеру нет кланов, — исправила его девушка.       Шестой промолчал, медленно вставая из-за стола и кивая Агенту, который тотчас вытащил Арону из-за стола и под возмущенные протесты вывел её из здания, где они остановились.       Как же ей хотелось кричать. Настолько ей надоели эти бессмысленные игры балладника. Насколько же она застрянет в этом неоплачиваемом долгу перед предвестником? Голову ломать придётся долго: никто ей не собирался отвечать на подобные вопросы — все солдаты смиренно шли подле Скарамуччи, слева от которого плелась бедная девушка.       Они пришли к завалам, которые слабо отдавали затхлостью и плесенью. Заходить в них было делом плёвым, но дальше… Из-за духоты и многочисленных коридоров голова закружилась на первом же повороте. Огромное количество кристальных шаров покоилось в ящиках у входа, и все были разных цветов: от первого элемента к последнему.       — Ну наконец-то. Вижу, работу тут продолжают день и ночь, — посмеялся Скарамучча и прошёл дальше по коридору, проводя своих людей к центральному залу — бывшему додзё.       В этом помещении чувствовалась слишком тяжёлая энергия. Она давила на девушку. Не физически — Арона чувствовала угнетение её разума. Будто что-то отчаянно рвалось к ней в голову, стремилось прочитать мысли. Скарамуш сразу заметил нетипичность в поведении Ароны — остальные солдаты остались стоять смирно, никто из работников завода так же не чувствовал дискомфорта, как и сам предвестник.       — Оставьте нас. У нас есть разговор, который касается только руководства.       Солдаты быстро удалились, и Скарамуш медленно начал обходить схватившуюся за голову девушку, которая уже почти сидела на земле.       — Ты чувствуешь его? Нет, это он тебя чувствует. Интересно, ему ты понравилась или то самое, что притянуло меня к тебе в Ли Юэ? А может, это всего лишь побочный эффект. Ты же не используешь глаз порчи, — шёпотом рассуждал предвестник. — Или всё же внутри тебя что-то есть? Не бойся, я не настолько изверг, чтобы вскрывать тебя на месте. Убью — не пригодишься позже.       Но девушка его не слушала. Энергия пробралась к ней в голову и моментально пригвоздила коленки к полу. Скарамуш не сдвинулся с места. Он наблюдал, как останки древнего Архонта пытались захватить то, что кроется в душе Амари. Его интересовал результат, такой интригующий и занимательный.       Парень ухмыльнулся, подошёл чуть ближе, становясь прямо за спиной у девушки, и положил руки ей на плечи.       — Поддайся. Максимум, что он сейчас тебе сделает, — просто усыпит на пару часов.       Раздался щелчок пальцев, и время будто замерло для Ароны. Тяжесть пропала, но вместе с ней и додзё.       Белое пространство было бесконечным, только вдали виднелся чей-то силуэт. Он отдалённо чем-то напоминал госпожу Нин Гуан из Нефритового дворца, но когда он развернулся, девушка поняла, что перед ней стоял кто-то другой.       — У тебя нет связи с прошлым. Неужели ты всё забыла?       — Разве я могла забыть? Я обещала своему народу, и клятва будет исполнена.       — Боюсь, у нас обоих не хватит сил, чтобы сдержать это бедствие. Мы умрём прямо тут. Два безымянных бога.       — Не так быстро. Макото обещала…       — Макото многое обещала, но многих обещаний и не сдержала.       Голоса слегка затихли, и Арона побежала к силуэту, который вмиг раздвоился на женскую и мужскую фигуры.       — Мы отдадим ей наши души. Как знак благодарности за то, что два архонта близнеца в своё время помогли двум другим архонтам — брату и сестре.       — …חירה. Нельзя так просто забрать эти души.       — Поэтому сёстры заберут у нас их мечом.       Девушка моргнула, и белый мир в миг исчез, оставляя за собой лишь воспоминания о диалоге. Перед её лицом взад-вперёд ходил Скарамучча, который о чём-то думал.       — Ты видел… это?       — Ты про видение? Тысячу раз. Смешной диалог — архонты не могут передавать свои души друг другу. Вот шутник этот мертвец, — Скарамучча посмеялся и, развернувшись на пятках, пошёл в сторону выхода из додзё.       — Имя Макото тебе о чём-то говорит? Это имя Сёгуна?       Скарамучча остановился и, не оборачиваясь, произнёс:       — Если б только. Она была бы матерью получше для своего ребёнка, чем её сестра.       Оставив девушку в полном непонимании всего происходящего, предвестник удалился, а Арона, пытаясь встать, снова провалилась в сон.

***

      Она не знала, сколько проспала, но, очнувшись, обнаружила над собой деревянный потолок своей спальни на постоялом дворе. Повернув голову, она увидела ровно сложенный лист бумаги и позолоченное воронье перо, расположенное между печатью и конвертом. Распечатав его и отложив перо в сторону, девушка достала аккуратно сложенный листок:       Эти письма приносят тебе каждый день в надежде на пробуждение моего личного помощника. Не принимай за милость мой личный знак в виде пера — но это твой ключ к месту работы, за которую тебе, между прочим, будут платить приличные деньги. Больше такого знака ни у кого не существует. С новым днём. Ты спишь уже три месяца.       — Три… Что же произошло за этот срок? — прошептала девушка и украдкой встала с кровати. Ноги постоянно подкашивались, норовясь уронить владелицу на деревянный пол.       Хотелось кушать и почему-то спать…       Собрав вещи и прихватив с собой перо, девушка отправилась в путь, пока не дошла до окраины города Инадзумы, где увидела лишь пасмурное небо, под которым едва сводя концы с концами, дрался с Электро тренажерами её давний знакомый — Итэр, под надзором великолепной дамы с ушами кицунэ.