Между сладким и горьким

— Нам нужно поговорить, - серьезно проговорил мужчина. — Исмаил? - удивлённо переспросила актриса. — Нам не о чём разговаривать. Выйди с моей гримёрки. — А мне кажется как раз есть о чём. — И о чём же? — О том, что между нами происходит. — Исмаил, а что между нами вообще может происходить? Чего ты ждал от меня? Ты думал, что я, как собака, буду рада каждому твоему визиту? За кого ты меня принимаешь? - в этот момент актриса уже начала переходить на крик, из-за чего на её гладкой щеке сбоку была видна раздувающаяся вена. Исмаил не мог не заметить этого. — Нургюль, ты даже не знаешь всей правды, - начал он. — Я знаю достаточно! - перебила его актриса. — Я знаю, что ты мерзавец, который использовал меня, мою нежность, мою невинность и наивность! Ты уничтожил меня тогда, оставил одну! Ты, ты... - тут голос Нур предательски задрожал, горло стало что-то душить и к бархатным глазам подступили слёзы. Исмаил был зол на неё, но её состояние его тронуло и он спокойно начал: — Нур, я прошу, выслушай меня. Ты не задавалась вопросом, почему я так поступил? Ты не думала о том, что я не желал этого!? Ещё тогда, в Анкаре,  я понял, что ты - часть меня,  частичка моей души. Нет, не перебивай, прошу! - сказал актёр, увидев, что Нургюль пыталась сделать замечание. Она закатила глаза и замолчала. Как на зло, у Исмаила начал названивать телефон, но он раз за разом сбрасывал вызовы. — В тот момент, у меня даже времени не было сказать тебе, объяснить, потому как мои родители в срочном порядке переезжали в Стамбул, так как их ресторан собирался сносить один индивид, так скажем. Он хотел землю. Мы переехали быстро, я стал помогать отцу и матери, работал не покладая рук рекламщиком и официантом... "Бежняжка" - съязвила про себя Нургюль. — Я не мог связаться с тобой и что-нибудь обьяснить тебе, я страдал глубоко внутри, ночью уходил на окраину города и рычал от боли, мне было очень тяжело. Я стал выглядеть хуже и однажды у нас с моей мамой завязался разговор. Да, чёрт, - проговорил злобно, в который раз отключая звонок на телефоне. — Знаешь, мама это не папа: маме ты можешь сказать о своём горе и она воспримет его чутко и разделит с тобой, отец - поддержит нужным словом, у мужчин не принято плакаться. Так вот, я сказал ей, как сильно меня разбивает тоска по тебе, по моей возлюбленной. Она сказала мне: "Ты должен принять разлуку как испытание вашей любви. Если предназначены друг другу по воле самого Аллаха, судьба сведёт вновь ваши дороги." Я стал жить этой мечтой и она давала мне стимул. У меня остался лишь твой шарф. Помнишь, ты в последний раз забыла его у меня? Этот шарф стал для меня моим сокровищем, я спал, глядя на него и мечтал однажды встретится с тобой. Потом в наш ресторан зашёл известный режиссёр - Онур Тан. Он увидел меня, подозвал к себе и поговорил. Я ему понравился и он решил работать со мной. Я согласился. Во время моей работы в проектах я узнал, что и ты вышла к сфере кино, что было для меня большим удивлением. Я искренне радовался за тебя и хотел увидеться, но узнал, что ты замужем и у тебя есть ребенок. Я, - мужчина вздохнул, — в тот момент я не знал как быть. Я понял, что потерял тебя... - он замолчал, глядя в её прекрасные глаза. Казалось, в ней по очереди, как из револьвера, выстреливают эмоции: гнев, страх, боль, ненависть.. Он пытался понять, что она чувствует. — А ты не думал о том, что творилось со мной в те дни? Знал ли ты, что после того, как я не дозвонилась до тебя, я пришла к твоему дому и не застала там никого. Даже окна были закрыты. Что мне было думать? Неужели нельзя было просто прийти и сказать. Или даже оставить письмо, как бы банально это не звучало! Ты знал как я страдала в тот момент? Знал в каком положении я была!? - тут она запнулась, поняла, что проболтала лишнее. Нургюль быстро соерентировалась и продолжила: — Я была на грани срыва, суицида, нежелания принимать такую действительность. Кто знает, чтобы со мной было, если бы не Хакан, - тут она на минуту вспомнила, что была груба с ним последнее время, и ей стало совестно. — Он поддержал меня в то время, был начинающим фотографом и раскрыл мне глаза. Он воскресил во мне уверенную в своей красоте женщину, дал понять, что я не такая, как большинство других женщин. Я добилась того, чего хотела. Сама прожила это время. Пережила тебя и твой поступок и вырвала из сердца! - с её глаз предательски упали на пол хрустальные слезинки, но она ненавистно и гордо смотрела ему в глаза. — Нур, я... — Не называй меня так! Мерзавец! - она ударила его по щеке. Снова. Но в этот раз женщина вложила всю свою горечь и обиду. Он позволил ей себя ударить, но быстро схватил руку и притянул к себе. Она вырывалась, но актёр был силён, его хватка была непоколебима. Исмаил стал говорить ей, глядя в глаза. Его губы едва ли касались её губ. — Нур, я хотел быть с тобой, не смотря ни на что. Я знал, хорошо знал, что ты моя душа и в моем сердце не было места другим. Оно было только твоим, - актрисе было тяжело. Злость и ещё, что-то похожее на неоткуда возникшую нежность поглощали её. Она ощутила неимоверную сухость в горле, сглотнула и продолжила: — Да с чего ты взял, что я буду верить во всю эту чушь? А как же твоя "неистеричка" Сельви, которой ты собирался сделать предложение? - сказав это, она подсознательно знала ответ, но всё равно со страхом ждала его слов. — Я сказал это от обиды. — Ах от обиды! Да ты... - тут её губы не смогли выговорить слова, так как оказались во власти губ Исмаила. Он поцеловал её, стараясь передать всю свою, неисстраченную за столько лет, любовь, и молил бога, чтобы она на него ответила. Женщина, сама того не замечая, стала отвечать на поцелуй, но через мгновение пришла в себя и резко оттолкнула его. — Да как... Как.. Ты.. Смеешь!!??? — стараясь перевести дыхание сказала она. — Что, снова ударишь меня? - ухмыльнулся он в ответ. Исмаил понял, что у него есть шанс на их будущее. Его слова вводили её в некий ступор. Действительно, что она могла сделать? Женщина посмотрела на него, и в её глазах можно было увидеть небольшой огонёк, который служил началом огромного, разростающегося костра любви. Они подошли друг к другу, но тут телефон Исмаила снова зазвенел и они оба возвратились в реальность. Исмаил продолжал смотреть на неё, она стояла в профиль, стараясь скрыть свой испуг и чувства, так сильно бушевавшие в ней. — Хватит на меня смотреть, ты не слышишь, тебе звонят? - в этот момент она повернулась и на её лице снова отобразились ненависть и холод. Он поднёс телефон к уху. Всё также, не отводя от неё глаз, он прищурился и произнёс: — Да, дорогая. — Привет, сладкий мой, - писклявый голосок врезался в ухо актёра. — Я звоню тебе сообщить, что нашу съёмку экстренно переносят, и мне нужно выезжать уже завтра. Поэтому сегодня я буду собираться и завтра рано утром меня не будет. Но я надеюсь успеть приготовить тебе что-нибудь. — Можешь не утруждаться, я сам сготовлю себе завтрак, - ухмыляясь, произнёс актёр. — Ещё что-то? — Нет, дорогой. — Хорошо, тогда дома поговорим. Он убрал телефон и снова посмотрел на, стоящую напротив женщину. — Кто звонил? - спросила она, хотя знала ответ так как в тот момент, когда Исмаил доставал телефон, она смогла прочесть надпись на загоревшимся дисплеее: "Любимая". Нургюль поняла, что она снова может быть обманута. — Звонила Сельви, сказала, что её сьёмка переносится, - будто невзначай произнёс он. — Она едет куда-то? - сейчас её тон был настолько спокойным, что никто бы и не подумал, что между ними несколько минут назад была ссора. — Да, в Измир, сказала что на неделю. Тут в голове у Нургюль стала вытсраиваться целостная картина: Измир, фотосьёмка, большие деньги. Неделю или две... Модели.. Она стала понимать, что её муж не просто так сказал ей о том, что задерживается. — Что-то не так? - спросил Исмаил. — Да,всё! - внезапно, резко ответила. — Всё не так! Сказать тебе, что больше всего меня раздражает? Твоё нахождение в моей гримёрке! Ты всё сказал, что хотел!? Тогда выйди вон, оставь меня одну, я не хочу с тобой разговаривать! - снова переходя на крик, сказала актриса. Иногда Исмаил не понимал, играет она с ним или же говорит искренне. Он сделал равнодушный вид, подошёл к двери, надавил ладонью руки на ручку и произнёс, поворачиваясь к ней: — Спасибо за уделённое мне время, госпожа Ешилчай. Она посмотрела на него. "Ну и гад же ты, господин Демирджи" - читалось в её глазах.