Между сладким и горьким

— С чего ты взял, что я поеду с тобой куда бы то ни было? — вопрошала актриса уставшим сиплым голосом, хотя глубоко внутри была рада слышать подобное. — Так будет лучше для нас обоих. — Ладно, — ответила на выдохе, понимая, что так действительно будет правильней. — Даже не станешь упрекать? — удивлённо спросил, проводя взглядом женщину, которая хотела уже выйти с гостиной, направляясь в сторону лестницы. — А нужно? — безэмоционально спросила. Честно говоря, всё что ей сейчас хотелось — это поскорее лечь в кровать и уснуть, а не снова выяснять отношения. Тело ломило от резких движений, а голова немножко кружилась. Последний нормальный и сытный приём пищи был утром прошлого дня, что также повлияло на общее состояние. Нур удивилась сама себе, как спокойно отнеслась к тому, что Исмаил проник в дом и все это время наблюдал за ней, проверяя её самочувствие. За последнее время она опять почувствовала боль старой раны и была обижена на него за вчерашний диалог, не пришедший к какому-то мудрому решению для обоих. Сделав несколько шагов по ступенькам, она почувствовала сильные руки на своей талии. — Тебя шатает из стороны в сторону, — проговорил достаточно тихо, почти на ухо. — Хм, — ухмыльнулась, ловя на себе непонимающий взгляд. — Мне кажется, такую картину я уже где-то видела, — Нургюль вспомнила давно отснятую сцену, когда Кёсем внезапно становится плохо, а Кеманкеш вовремя подхватывает Султаншу, не давая ей упасть. По задумкам сценаристов именно тогда между ними появилась искра, зарождающая нечто большее, чем просто верность и доверие. — Идёмте, Кёсем Султан, пока вам не стало хуже, — с лёгкой улыбкой и огоньком воспоминаний в глазах, продолжил. Так, почти в обнимку, пара дошла до спальни. — Дальше я сама справлюсь. — Хорошо, тогда собирайся, я подожду тут, — ответил, закрывая за собой двери, выходя с комнаты. Не смотря на своё состояние, Нур достаточно быстро собрала нужные вещи. Теперь дело осталось за следующим: одеться в удобную одежду и доехать до дома Исмаила. — Родная, ты уже собралась? — послышалось из коридора. — Да, — ответила, открывая дверь, протягивая ему сумку в руки. — Вот, возьми. Мне надо ещё переодеться. — Вижу, — ответил улыбаясь, замечая, что актриса всё ещё в халате. — Если что, я внизу, сложу всё в машину. Скоро за тобой поднимусь. Мужчина довольно быстро спустился вниз, оставил вещи в машине и возвратился назад в дом. Сначала постучался в дверь, но не услышав ответа, вошёл внутрь в то время, когда Ешилчай поправляла лямку нижнего белья. — Выйди! — крикнула хрипло, с заложенным носом, что звучало для него ещё желаннее и ещё дороже. Послушно вышел, восхищаясь её способности, будучи в паршивом состоянии, ещё суметь найти силы приводить себя в порядок и убираться. Вот она — сила женщины. Спустя некоторое время, Ешилчай уже стояла перед ним полностью готовая. Выбрала банально чёрный спортивный костюм, но зато как удобно. Да она особо и не заморачивалась, взяла то, что первым попалось под руку. Через минуту они уже спускались в прихожую. Мужчина чувствовал как с каждым разом, когда он оказывался близко к ней, её тело становилось всё горячее и горячее. — Где ключи твои, помнишь? — Помню. — Ооо, вижу, — подходя к тумбочке, произнёс мужчина. В момент, когда Нур наклонилась, чтобы завязать шнурки, в висках сильно запульсировало, от чего она ухватилась за голову, возвращаясь в исходное положение. — Давай помогу, — достаточно спокойно начал Исмаил. Актёр присел возле ног женщины, помогая обуться. Ешилчай же ухватилась за его плечо, чтобы сохранить равновесие. — Ты сможешь нормально доехать? — Исмаил, — серьезно начала, — если через пять минут мы не будем ехать в твоей машине, я откинусь прямо здесь, в коридоре. — Я те откинусь, — недовольно ухмыльнулся. Актёру не понравилась эта «шутка». — Ты всё собрала? — Вроде да, — ответила, вспоминая наполнение сумки. — Чёрт, зарядное… Оно в спальне. — Ничего, у меня такое же, сможешь воспользоваться им. — Хорошо, — кратко ответила. Всё таки, не смотря на разногласия и бурю, которая прошлась по ним, где-то вдали был виден отголосок света, который способен сохранить силу их любви. Чуть позже пара прошла к выходу. Телефон красавицы то и дело мигал различными уведомлениями, что разозлило её настолько, что она его выключила. Всё равно кому-то что-то объяснять было сейчас бессмысленно и невозможно. Быстро закрыв входную дверь на замок, пара дошла до машины. Сначала Исмаил помог разместиться Нур, убеждаясь, что ей удобно, накрывая ещё сверху тёплым пледом. Демерджи быстро занял место водителя, сразу же заводя мотор. — Нам долго ехать? — тихо спросила, ведь громче просто не получалось из-за боли в горле. — Если повезёт и не будет пробок, то минут пятнадцать, — ответил, уже выезжая на центральную дорогу. Она больше ничего не говорила. Просто кивнула и перевела свой взгляд на дорогу. Проезжая по набережной, Нур вспомнила события прошлого вечера. Тогда ей было очень плохо морально, а теперь и физически. Уже сто раз пожалела о том, что позволила себе так наплевать на здоровье. — Уф, родная, где же ты так простыла? — спросил, после того, как женщина очередной раз прокашлялась, заматываясь в плед сильнее. На очередном светофоре, Демерджи наклонился к Нур, целуя её в лоб, проверяя так температуру. — Мне кажется ты становишься горячее. — Горячая я штучка, да? — пыталась шутить, хотя это было и не совсем уместно. — Нур, — закатил глаза. — Ты же выпила жаропонижающее, почему тогда оно не действует? — Исмаил, едем, уже зелёный, — проговорила, возвращая внимание актера на дорогу. — А жаропонижающее просто ведь не сразу действует. Прошло от силы минут пятнадцать с того момента, как я выпила таблетку, — Ешилчай видела, как мужские руки сжали руль автомобиля. Действительно сильно переживает. Ей в этот миг хотелось быть и не быть рядом с Демерджи. В голове всплывали его слова, их отношения в последнее время, проблемы, связанные с бракоразводочным процессом. Ей тяжело принимать решения и одновременно отдавать себя работе. Внутри было нехорошо. Ещё не отошедший от вчерашнего организм, усугублялся нарастающим зовом совести. Возвращалась к мысли, что нужно всё обдумать. Так как было время обеда, они всё же попали в небольшую пробку и запланированные 15 минут езды превратились в пол часа. Нургюль сонно смотрела куда-то вдаль. Организм будто молил о сне. В конечном итоге женщина сдалась и закрыла глаза. — Исмаил, я посплю немного, — тихо проговорила, провалившись в некрепкий сон. Ещё через пять минут они наконец-то доехали до дома актёра. — Нур, — тихо обратился, проведя по горящей красной щеке любимой. — Мм, — промычала сквозь сон, явно не желая пробуждаться. — Ясно... — выговорил на выдохе. Демерджи вышел из машины, закидывая на плечо сумку женщины, подходя к пассажирской двери. Решив, что не будет прерывать сон и без того обессиленной актрисы, он аккуратно взял её на руки. Казалось, что без пышных и массивных нарядов, состоящих из нескольких юбок, она была в два раза легче. Исмаилу удалось почти без проблем закрыть автомобиль, после чего он быстро направился к дому. А вот с открытием входной двери пришлось немножко повозиться. Наконец-то, войдя внутрь своего жилища, кареглазый мужчина направился в спальню, аккуратно кладя любимую на кровать. Он освободил её от верхней одежды и обуви. Пытался делать всё очень аккуратно, чтобы не прерывать сон, но Нур всё же проснулась, нехотя приоткрывая тяжёлые веки. — Мы уже приехали? — поинтересовалась. — Да, дорогая, — ответил, закутывая её в одеяло. — Нужно измерить температуру. Мужчина вышел из комнаты, возвращаясь спустя некоторое время с термометром в руках, сразу же вручая его женщине. — Ну и зачем ты это сделала? — начал, присаживаясь на кровать возле неё. — О чём ты? — непонимающе спросила. — Ты ведь и так в последние дни себя плохо чувствовала, зачем под дождь полезла? — Откуда ты… — Нур удивилась. — Как я уже рассказывал, когда ты не появилась на съёмках, мы с Тимуром начали тебе звонить. Но ты не отвечала. На территорию твоего дома меня пустил охранник. Я долго стучал в дверь, но ты не открывала. Перепугался ещё больше. Ко мне выбежала женщина. Айше ханым, вроде бы так её звали. Спросила кто я такой и почему ломлюсь в твой дом. Я представился, объясняя всю ситуацию. Женщина тоже начала переживать, так как видела тебя вчера всю промокшую до нитки в каком-то странном, будто загипнотизированном состоянии. К счастью у неё были запасные ключи. Признаюсь честно, заметив тебя в гостиной, на диване, с закрытыми глазами, я подумал о самом худшем, уже проклиная себя во всём. Успокоился, заметив, что ты дышишь, потом увидел бутылку от вина. Заверив Айше ханым, что с тобой всё хорошо, она пошла к себе, а я остался ждать, пока ты проснешься. Кстати случилось это достаточно быстро, даже пяти минут не прошло. — Понятно… — Нур, просто скажи, зачем? Это из-за меня придурка ты себя довела до такого состояния? — женщина не знала, что ответить. Глаза невольно наполнились солёной жидкостью. Она повернула голову, тихо всхлипывая. — Нур… — Я почувствовала вчера себя так же, как и десять лет назад. Будто вернулась в то время. Мне стало ужасно больно и тяжело от мысли, что я могу снова тебя потерять. Я испугалась, Исмаил. Я всё в голове прокрутила. И то, что ты просто исчезнешь, и то, что отберёшь Османа. Я представила себя в полном одиночестве, никому не нужной… — Чшшш, — не дал договорить, наклоняясь к ней ближе, вытирая дорожки слёз. — Нургюль, — начал, — я понимаю, сейчас многое происходит в нашей жизни. Многое меняется и перерастает в новую проблему или же удачу. Я ещё не могу до конца прийти к мысли о том, что являюсь отцом такого взрослого и не по годам умного ребёнка… — на этих словах актриса ухмыльнулась. — Но что я могу сказать тебе точно, так это то, что мы, так или иначе, будем вместе. Какие бы трудности не были, я готов их преодолеть, если ты будешь держать мою руку, если ты будешь рядом. Поверь, для меня нет ничего дороже и ценнее верной и умной женщины, в глаза которой я сейчас смотрю. — А если она не хочет больше ни с кем делиться своим сердцем, боясь очередного разочарования? — Если не хочет делиться она, то своим сердцем поделюсь я, — улыбнулся. — Всегда безопаснее и легче преодолевать трудности, когда у тебя есть верный союзник. Если мы с тобой — верные союзники, значит мы сможем преодолеть любые бури жизни. — Но я ведь, получается, тебя обманывала… — говорила шепотом, пытаясь удержать новый поток слёз. Снова поднялся, заглядывая в изумрудные глаза. — Я всю ночь думал, как бы я поступил, если бы был на твоём месте. Пришёл к выводу, что наверное так же, как и ты. Мы стали пленниками обстоятельств. Не представляю, как бы могло всё развернуться по-другому. Да, я мог бы и нормально с тобой вчера поговорить, но ты же знаешь, что в такие моменты меня лучше не трогать, — ухмыльнулся, встречая ответную ухмылку. — Вы с ним так похожи. Осман ведь тоже любитель поразмышлять наедине, — оба улыбнулись. — Он знает? — отрицательно закивала. — Нет, — Нургюль хотела продолжить, но раздался звук термометра. — Давай сюда, — проговорил, забирая с её рук прибор. — Ооо… — недовольно протянул. — Что там? — 37, 7. Может врача вызвать? — Зачем? — переспросила неуверенно. — Родная, это не шутки. Знаю, ты не в восторге от этих людей в белых халатах, но не дай Аллах, у тебя появится воспаление или какое-то осложнение. У нас есть три дня на твоё восстановление. — Думаю, что врача вызывать не стоит. Я просто немного простудилась. Тем более температура не такая уж и высокая… — Потому что таблетка подействовала, — перебил. — Ну и хорошо, что подействовала. — Уф, Нургюль, уф, — недовольно протянул, сдвинув брови. — Хорошо, пока что врача не будем вызвать, но если температура поднимется… — Не поднимется, — закончила своим осипшим голосом. — Кстати, где мой телефон? — Зачем он тебе? — Действительно, зачем? — закатила глаза. — Маме перезвоню, спрошу как там Осман, постараюсь всё объяснить. Мне кажется, после твоего «не волнуйтесь, я буду рядом» у неё давление поднялось. — Зная твою маму, наверное так и было, — оба грустно улыбнулись, встречаясь взглядами. — Насколько я помню, ты закинула телефон в свою сумку. — Подай мне её, пожалуйста, — проговорила, усаживаясь на кровати и указывая рукой на нужную вещь. Актёр сразу же сделал то, что его попросили. — Спасибо, — найдя среди вещей телефон, она быстро включила его, набирая нужный номер. — Я пока пойду на кухню, сделаю чай, — она кивнула, паралельно начиная разговор по телефону. — Алло, мам. — Нургюль, доченька, — послышался встревоженный голос госпожи Ешилчай, — наконец-то ты позвонила. Я так переживала. С утра дозвониться не могла, потом на звонок ответил этот Демерджи, — последние слова проговорила с особой неприязностью, — сказал, что забирает тебя к себе. — Да, мам, так и есть, — с усилием остановила поток слов, доносящийся с динамика телефона. — Что? — спросила шокировано. — Да как… — Мам, выслушай меня сначала. Во-первых, я тебе уже говорила, что мы теперь вместе. Во-вторых, я сейчас действительно нахожусь у Исмаила дома, так как я заболела, а он решил позаботиться о моём лечении. — Это я и так поняла по твоему голосу. — Ты можешь не перебивать, пожалуйста? — уже более эмоционально спросила. — Нет причин для беспокойства. — Конечно, — в ответ недовольный тон. — Как ты себя чувствуешь, дочка? — Нормально, просто немного простудилась. Наверное где-нибудь на съёмках, — о вчерашнем приключении она точно не собиралась рассказывать. — Не бережешь ты себя совсем, Нур. — Маам, — протянула. — Как там Осман? — Вроде как успокоился. Сейчас на улице с соседским мальчиком играет. — Это хорошо, немножко развеется. Ты ему что-то обо мне говорила? — Не стала, пока не узнала от тебя точную информацию. — Хорошо. Не говори, если не будет потребности, пожалуйста. — Это Нургюль? Дай мне телефон, мне нужно с ней поговорить! — послышался громкий голос на фоне. — Отец? — немножко с испугом спросила. — Нургюль, что я слышу? Что это всё значит? Как ты могла снова связаться с этим типом? — Разве мама тебе не рассказала ещё всех подробностей? — устало выдохнула. — В том то и дело, что рассказала! Как ты позволила ему снова к себе приблизиться после того, что он сделал? — Пап, я всё вам объясню при встрече. Это не телефонный разговор, — пыталась сдерживаться, хотя внутри уже начала закипать. — Пусть только я его увижу, — со злостью говорил. — Пусть только мне на глаза покажется! — Папа! — хрипло крикнула. — Что папа? Я не хочу, чтобы моя дочь снова страдала. А что, если повторится эта история? Ещё одного внука нам оставит? Да он даже об Османе не знает! — Уже знает! — крикнула, окончательно надрывая голосовые связки, отключая телефон, отбрасывая его куда-то в сторону. Внутри появилась обида на родителей. Она легла на кровать, накрываясь почти с головой одеялом, поджимая под себя ноги. В этот момент в комнату вошёл Исмаил, держа в руках кружку с чаем. — Нур? — обратился к ней, оставляя напиток на прикроватной тумбочке, присаживаясь возле неё. Он слышал, что актриса разговаривала с родителями на повышенных тонах, отсюда вывод, что разговор не удался. — Ну неужели так сложно выслушать? — голос стал предательски дрожать. — Сказала же, что объясню всё нормально. Нет же, нужно проявить свой характер. — Твоих родителей тоже можно понять. Они переживают за тебя, — женщина повернулась, смотря в родные глаза мужчины. — Я так устала, Исмаил. Устала постоянно кому-то что-то объяснять. Особенно родителям. Они же не выслушают спокойно. Загрузят десятками вопросов, — голос частично пропадал. — Оставь это на некоторое время. Тебе нужно отдыхать и набираться сил. Если захочешь, можем на следующей неделе вместе поехать к твоим родителям и всё объяснить. Заодно и Осману всё рассказать. — Это всё так сложно… — Знаю, любимая, знаю. Но мы справимся. Вместе мы всё преодолеем, — легко улыбнулся, запечатляя лёгкий поцелуй на лбу женщины. — А теперь тебе нужно выпить чай. Давай, поднимайся, - помог ей принять сидячее положение, подложив под спину несколько подушек. — Вот так. Прошу, — протянул ей кружку довольно большого размера. — Мята? — Да, решил сначала дать тебе выпить что-то менее пряное. Ты со вчерашнего дня ничего не ела, а пока я приготовлю суп, тебе нужно поесть, иначе станет ещё хуже из-за голода. Плюс ещё немножко успокоишься. — Неужели сам Исмаил Демерджи будет готовить для меня суп? — Ну, я же пообещал одной госпоже, что буду полностью о ней заботиться, — ухмыльнулся, изогнув бровь. — Ей очень повезло, — улыбнулась, делая первый глоток чая.