Между сладким и горьким

— Ну, в общем, у тебя есть сын, о котором ты не знаешь, который не знает о том, что ты его отец, но вы уже знакомы и он не в восторге от того, что ты рядом со мной. Так?! — на последнем слове актриса резко посмотрела в зеркало, неожиданно встречаясь с темными глазами. Сейчас две пары глаз одновременно расширились и загорелись подобно лампочкам в люстре. Исмаил, теперь уже быстро входя в комнату, направляясь к актрисе. Единственное, что она успела — бросить краткое «Я перезвоню» и развернуться к нему лицом. Актёр вплотную подошёл к ней, заглядывая прямо в глаза, где мелькали тысячи эмоций — страх, неприятие, непонимание, боязнь, злоба, раскаяние, обида. — Пожалуйста, скажи мне, что я не ослышался, — наконец спросил он. Она отрицательно покачала головой, не отрывая зрительного контакта. — Исмаил, я… — с тревожностью в голосе начала. — Я хотела сказать, правда, но… — Как ты могла? — вопрошал актёр. — Как ты могла скрыть от меня такое?! — А что мне было делать? — вспылила Нур. — Аборт? Ты исчез из моей жизни также быстро, как в ней и появился! — громко произнесла, отталкивая его от себя. В это время за дверьми послышался шум и оба переглянулись. Исмаил поспешно вышел, пряча гневный взгляд от бархатных глаз, не произнося и слова. — Вот и правильно! Убегай! — крикнула уже в пустоту, снова поворачиваясь к зеркалу, грузно опустившись на стул и облокачиваясь на стол обеими руками. «Пусть только попробует обвинять меня в чём-то. Не прощу. Ни за что не прощу… Думает, это так просто в один миг переосмыслить жизнь и оказаться «бабой с прицепом? Он и половины не прошёл, через что я прошла… Да, не сказала раньше, ну и что? Я готовила их к этому. Ни один из них не смеет меня судить!» Уже немного успокоившись, подумала: «Ему, как и Осману, нужно время чтобы переосмыслить всё. Да и съёмочная площадка — не место для таких разговоров. Клянусь, если кто-то слышал наш неудавшийся диалог и пустит об этом слух, узнаю и найму киллера, ей богу! В моей жизни и так горы проблем, ещё новых мне не хватало» Тем временем Исмаил дошёл до своей гримерки, громко захлопнув за собой двери. Он не мог поверить: у него есть сын. Сын от любимой женщины. Сын которому уже 10 и он даже не догадывается о том, что мужчина, заменявший ему столько лет отца, на самом деле — чужак. Голова кипела от переизбытка эмоций. Хотелось окунуться на мгновение в ледяную воду, остыть, забыться. Решил сделать мятный чай. Слышал, что такое успокаивает. Была бы его воля, выпил бы что-нибудь покрепче. Но, на съёмках своя дисциплина, а нарушения потом выплывают в довольно-таки крупненькую сумму. Спустя некоторое время перерыва, Демерджи всё так же сидел в своей гримерной, распивая чай, слушая рассказы Джанера. За время съёмок, экранный Силахтар стал для Исмаила очень хорошим другом. Сейчас шатен хотел побыть один, но пепельно-бородый мужчина настоял на том, что у него есть важные новости. — Слушай, Исмаил, это, конечно, не моё дело, но не кажется ли тебе, что ты не туда свернул? — В каком смысле? — Не пойми меня не правильно, но о вас с Нургюль уже появились сплетни среди съёмочной группы. Все обсуждают ваши милые и, якобы незаметные гляделки, заигрывания. Многие уже давным давно полагают, что ваша игра в чувства Кёсем и Кеманкеша переросла в реальные взаимоотношения. — Зачем ты мне всё это говоришь? — резко начал он. — Мне плевать, что другие думают обо мне — я делаю своё дело, получаю за это деньги. Сплетни и интриги меня не интересуют. — Исмаил, я как друг, советую тебе всё же обратить на них внимание. Люди творческого направления, как мы, полностью зависим от чужого мнения, от мнения общества. Если эти слухи уже находят подтверждение, если распространяться среди СМИ, то значит, это ставит под угрозу твою карьеру. Ты и сам знаешь как пресса может раздуть этот уголёк в огромное бушующее пламя. Только представь себе эти заголовки «Исмаил Демерджи увёл из семьи актрису Нургюль Ешилчай!», «Главный вопрос: станет ли Демерджи причиной разрыва брака?» — Исмаил молча опустил голову. — Брат, если ты имеешь виды на Нургюль, а ты их имеешь, я вижу, — сказал он, коснувшись его предплечья и хотел продолжить, но был перебит. — Ты многого не знаешь, Джанер. Не я увёл её из семьи, — как же ему не хотелось продолжать разговор. Тот непонимающе посмотрел на него. — Дело в том, что семья уже давно дала трещину изнутри. Её муж гулял от неё. — Как это возможно? Хакан Айдын, фотограф, правильно? — Исмаил кивнул. — Он почти всегда на публике, состоял в успешном проекте. Он ведь тоже может воспользоваться этой ситуацией, обвинить во всём Нургюль… — Я сейчас прибью тебя прямо здесь. Для чего ты мне говоришь эту чушь? Оставь меня, пожалуйста, в покое, давай больше не будем о Нур и всё, что с ней связано. Просто поверь мне, я знаю, что происходит на самом деле. — Твоё счастье, что до тебя нет доступа журналюгам. Они бы вывернули все кишки, но достали то, что им нужно. — Пусть выворачивают их Хакану, он заслужил. — Стой, а как же Сельви? Ты ж собирался сделать ей предложение. Ты её бросил? — Сама ушла, — равнодушно ответил, допивая уже остывший чай. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Скоро увидишь обложки: «Сенсация года: бывший муж и неудавшаяся невеста нашли друг друга» — Стой, неужели она… — Я тебя предупреждаю — ещё одно предложение, в котором будет хоть какой-то намёк об этой тройке вышеупомянутых, и я тебя точно убью, клянусь! — Демерджи уже начал конкретно закипать. — Всё, брат, я понял. Не заводись, — наступила тишина, которую через некоторое время вновь прервал Джанер. — Я вижу, ты не в духе. Ладно. Оставлю тебя. Через 15 минут у нас снова съёмка сцены, буду ждать тебя на площадке. Подумай о том, что я тебе сказал, — хлопнув друга по плечу он поспешно удалился. — Вот почему сразу так нельзя было? — произнёс Исмаил, обращаясь к стенам. Через четверть часа он уже стоял в рядах других актёров, лишь один раз повернувшись в сторону Нур, которая хмурила брови и старалась вслушаться и вдуматься в происходящее. Савджи вновь что-то объяснял. Показывая и рассказывая, он был похож на дирижёра. «Не хватало столько маленькой указки» — она усмехнулась, какие бредовые мысли полезли ей в голову. Видимо мозг, чувствуя острую нехватку серотонина, решил пустить в ход последнее — абсурдную фантазию. Хорошо, что жизнь сериальной Кёсем не была сказочной и не нужно было напрягать мышцы лица, искажаясь в гримасе. Вместо этого была та боль, которую сейчас ей было приятно играть, понимая, что она практически не лукавит. Освободилась Ешилчай поздно вечером. Она пыталась поговорить с Демерджи, но тот отвечал сухое «Не сейчас. Дай мне время.» Нур задумалась о том, что в подобных ситуациях Исмаил и Осман очень похожи: оба любят обдумать всё в тишине, выбивая как можно больше времени перед серьезным разговором. С такими мыслями она доехала до набережной, захотела прогуляться одна, предварительно позвонив водителю, чтобы пригнал её машину домой и оповестив охранника о позднем приходе. Оперевшись на перила, думала о чём то своём, засматриваясь на причудливые вибрации воды, играющих с блеском полной луны. «Вода. Скольким людям ты дарила вдохновение? Сколько людей восхищались тобой, любили тебя, старались приручить. И скольких ты в итоге погубила?» ЙУхмыльнулась, убрала руки и начала движение вдоль набережной. Знала прекрасно, что до дома пол часа ходьбы, что завтра вновь рано вставать, что много ответственности лежит на её плечах, но хотела растянуть это мгновение и вот так, беззаботно, его растратить. Захотелось выпить и расслабиться. Понимала, что если выпьет здесь и сейчас, будет похожа на черт пойми кого. Захотелось снять куртку. Сняла и перекинула через плечо. Ветер начал ускорять темп и волны уже не так играли с отблеском луны. Совершенно не обратила на это внимание, любуясь неоновыми вывесками магазинов. Ветер подул сильнее, метаясь из стороны в сторону, без конца, как загнанный зверь. Улыбалась, явно была похожа на сумасшедшую. Удивлялась самой себе, но ничего поделать не могла. Не осталось сил на это вечер. Выгорела эмоционально, словно свеча. Волосы метались, закрывая лицо, но актриса терпеливо забирала их обратно. Послышались первые звуки разбивающихся об асфальт капель и через пару мгновений начался сильный дождь. Вода касалась упругого тела, заставляя сокращаться и покрываться мурашками. Забавлялась, охлаждая свою нервную систему. Наконец, стала приходить в себя и мёрзнуть от холода остывающего тела. Упрямо шла медленно, как будто играла в дуэль с иммунитетом. Представляла со стороны, как стекает по щекам размазавшаяся тушь. Свернув на соседнюю улицу, прошла мимо деревьев, боясь быть замеченной. Сейчас меньше всего этого хотела. Слушала музыку капель, наслаждаясь раскатами грома. Голова стала тяжелеть и ныть в висках, но и это было ей нипочём. Вышагивала, забавляясь остановившимся движением живых существ и освобождением от всей рутины жизни, что заставляет бороться и бежать. Сейчас просто гордо наблюдала за происходящим. До дома ещё две улицы. Дождь стал усиливаться, уже меняя направление и бил косо. Капли устремлялись женщине в спину, но она лишь ухмылялась. Получать такие удары намного приятнее, чем ложь и предательство, раны которых оставляют глубокие шрамы. Продолжила путь, уже не чувствуя ничего, кроме массажа холодного дождя. Перед глазами показался родной дом. Не хотелось, но прошла к нему. Вдруг захотела почувствовать траву и сняла ботинки. Улыбнулась, разминая пальцы уже потерявших некоторую чувствительность ног. Уже предвидела, что с ней будет на утро. Знала и не могла, а точнее не хотела, противиться. Зашла на террасу, выжимая с себя воду. Ботинки оставила там же и, проделав махинации с входным замком, оказалась внутри дома. Оставила ключи и почувствовала резко нарастающее болезненное состояние. Бросило в дрожь. Сняла с себя практически всё, оставляя лишь прикрытую бельем нижнюю часть. Всё это разложила в сушильную машину, сама направилась в душ. Надоели пакли на голове и неприятное ощущение в глазах. Посмотрела в зеркало и поймала себя на мысли что даже такая безумно сексуальна. Пусть и паршиво себя чувствовала. Забралась в ванну, стала набирать воду. Включила теплую, присела и почувствовала неприятное ощущение от прикосновений этой воды. Кажется, вода дождя была поласковей. Изменила температуру до чуть тёплой и молча ждала пока ванная вместе с ней наполнится до предела. Сидела так, не шевелясь около часа, и вдруг зарыдала. Ревела так, как ревела последний раз в четвёртом классе, навернувшись на ступеньках и содрав колени до крови, беспощадно порвав колготки. Ревела так, как ревела тогда, сначала узнав, что носит под сердцем частичку их любви, а потом — о том, что его в городе больше нет. Вновь вспомнила пустоту, огромную дыру вместо её сердца, давящее на неё самым тяжёлым весом, ранящее её самой острой иглой. Как ей было тяжело продолжать жить в непривычной для себя форме, в непривычном поведении и ощущении. Вспомнила, как часто менялось её настроение и её вкусовые предпочтения. Как рвало и сопротивлялось её тело в новом обличии, не желая с этим мириться. Пришла в реальность, уже затихая и лишь изредка вздрагивая и шмыгая, последствия продолжавшейся слёзной истерии. Вдруг подумала как здорово, что никто не видит её такой жалкой сейчас. Только её стены. Вдруг вспомнила что и стены возможно уже не её и звонко рассмеялась. От смеха стало противно, голову стрелой пронзила нарастающая боль. Спустила воду, начиная мыться. Через некоторое время закончив, прошла на кухню за водой. Уселась за барный стул, бесцеремонно скрестила руки на столе. Допивая второй стакан воды, поняла, что нужно что-то получше. Достала бутылку вина и сделала глоток прямо из горла. Желудок, не желавший пищи, не очень то принял эту затею, однако через пару минут телу стало приятно, а голову на несколько минут отпустило. Она вновь делала глотки, останавливаясь на несколько минут. Наконец, поняв что уже достаточно охмелела, направилась на диван. Провалилась в сон, наконец давая отдых всему телу. Ещё подрагивала под утро, решительно не просыпалась под рингтон телефона и рев будильника, звеневшего где-то в прихожей. Очнулась около двух часов дня, понимая, что по всей вероятности, поставила на уши всех. Резко оторвалась от подушки, о чем тут же пожалела, хватаясь за голову. Так безбожно карать себя вчера все же не стоило. Медленно открыла глаза, замечая силуэт. Какой то облик, похожий на мужчину, сидел в кресле. Ещё не отошедшая от алкоголя и вчерашнего безумия, её мозг принял решение, что она сломана. Вновь закрыла глаза, пытаясь понять, кто этот человек и как он оказался в её доме. — Как себя чувствуешь? - послышался вопрос. — Ммм, — громко промычала она в ответ. Актриса узнает этот голос из тысячи. — Ясно, — подрываясь с кресла, произнёс он, проходя в зал и набирая номер уже знакомого телефона. — Да. Да я у неё дома. Нет, просто очень плохо себя чувствует. Не знаю. Да? Ну раз так, я останусь с ней. Да, спасибо. Я понял, следующая неделя без выходных, ага, — рассмеялся, — до встречи. В это время Нур снова пришла в себя, на этот раз резко приняв сидячее положение, от чего голова пошла кругом. Осмотревшись, заметила, что находится без белья и быстро закуталась в одеяло. В этот момент мужчина вернулся обратно в гостиную. — Сейчас звонил Савджи. Ты не представляешь, в какой шок ты нас опрокинула. Благо я убедил охранника впустить меня. Тимур сказал, что без тебя мои сцены бессмысленны, хах, да и я сам бы попросил выходной, если бы знал, что ты в таком состоянии. Что случилось с тобой? — хотел казаться безразличным, но глаза не отменишь. Действительно переживал. — Не важно. Зачем ты приехал? Отношения выяснять? Я не хочу и не в том состоянии сейчас. Исмаил хотел было ответить, но тут зазвонил телефон, звуки которого доносились из прихожей. Шатен направился туда и взял уже раннее обнаруженный и перенесённый на тумбочку iPhone. На экране высветилось «Мама». Он принял вызов. На другом конце провода сразу посыпался поток разнобойных слов возмущения и негодования. Наконец, закончив, женщина спросила: — Ну и? Что ты молчишь? — Здравствуйте, Госпожа Назлы. Это Исмаил Демирджи, коллега вашей дочери по съёмкам. Сейчас я нахожусь у неё дома, потому как также, как и вы, и все остальные, не смог до неё дозвониться и решил приехать. — Что с моей дочерью? — тревожно спросила пожилая женщина. — Вам не стоит беспокоиться, она в порядке, просто не очень хорошо себя чувствует. Сейчас я помогу ей и она поговорит с вами чуть позже. — Да, конечно, напомогал уже! Смотри мне, даже не думай! — И не собирался, — он кинул телефон на кресло, снова приходя в гнев, понимая причину такого к себе отношения. Да, он действительно был не прав, что слишком много упустил из жизни Нур и сына. Такое забыть тяжело и простить трудно. Он понимал это, но не мог не гневаться, когда было задето его самолюбие. Преобладав над собой он вновь посмотрел на Нур, которая в это время наблюдала за ним. — Ну? Чего уставился? Я и такой могу быть, — вопрошала она, попутно собирая одеяло. Мышцы напрягшегося мужского лица в мгновение расслабились от её слов. Всё таки, какой она бы не была, не перестанет восхищать и умилять его. — Подай мне, пожалуйста, тот халат. Будь так любезен, — указывала на предмет одежды, висевший на спинке стула, стоявшего в другой комнате. Заметив оголенные плечи, он смекнул, что к чему, но виду не подал и принёс желанную вещь. — Спасибо. Значит, я прогульщица, да ещё какая, — рассуждала актриса, намереваясь одеться. — Отвернись давай, хватит пялиться на меня. — Пф, что я там не видел, — вальяжно ответил, ухмыляясь. — Отвернииись, — протянула она. Дождавшись, когда он исполнит пожелание, поспешно оделась, соображая, что ей нужно сделать в первую очередь. Исмаил, уже услышав шуршание постели, всё же повернулся, заметив что она поправляет её. — Так, и зачем ты, говоришь, приехал? Распереживался, значит? Я знаю, как ты умеешь переживать. — Мне все равно, что ты сейчас будешь говорить. Я принял решение остаться и любить тебя и ты ничего не сможешь сделать, кроме как принять это, — она ухмыльнулась. — А сейчас собирайся, мы едем ко мне. У меня дома отличные травы, будем тебя лечить, — мгновенно подошёл к ней, запечатляя поцелуй на её лбу, — ты горишь вся синим пламенем.