Road to nowhere

Куча мальчишек, подобно пчелиному рою, летит по коридору. Визжащие, с выпученными азартными глазами и сжатыми кулаками. Их цель – новичок, который уже неделю живет у них в спальне. - Ага, - победно прошептал Рихард, загнав жертву в угол. Троица остальных встала за ним, скрестив руки на груди. Дневная пересменка – это их время. Время, когда одни воспитатели уже уходят, а другие не торопятся приступать к работе. А ученики предоставлены сами себе. Пауль инстинктивно сжал кулаки, хотя с равным успехом мог этого не делать. Пчелиный рой уже нахлынул на него, смел с ног и, прокатив по полу, полетел дальше. -Сейчас он позвонит маме и пожалуется, - хихикал Рих, уходя от него. Остальные парни уходили за ними, так же хихикая. В их смехе уже не было издевок и ненависти, скорее это был какой-то долг или привычка. Пауль неохотно встал и стал потирать опухающие ссадины. С этим надо было что-то делать. Но пока он не знал что. *** Войдя в туалет после очередной драки, я даже не огляделся, а сразу подлетел к раковине и умылся холодной водой. Мне хотелось поскорее смыть с себя все следы. Я тер лицо все сильнее, пока не понял, что моему опухшему лицу поможет только время. Придётся опять объяснять учителям, что я просто неудачно упал с лестницы. Посмотрев в зеркало, я поморщился. Оттуда на меня смотрело странное лохматое существо с опухшим носом. Отведя взгляд правее, я понял, что в туалете нахожусь не один. Сзади отражался кто-то, вернее только нижняя часть кого-то, кому это зеркало было велико. Я обернулся и увидел Кристиан. Или Флаке или хрен знает, как его там еще называют. Он сидел на краю ванны и внимательно меня рассматривал. Тощий, лопоухий и очкастый – обычно именно таких сворой гоняют по школе. Но я, видимо, выглядел еще паршивей. - Нужен тональник? – аккуратно спрашивает он. – Замажешь синяки.. -Ничего мне от тебя не надо, - фыркаю я. Я демонстративно поворачиваюсь к нему спиной и жду, пока он уйдет. Но Флаке этого делать не собирался. В отражении, я увидел, что он грустно оглядел меня и скатился на кафель. Вообще в этой ситуации было странно все. Как минимум я понял, что Флаке умеет разговаривать. А еще удивительней, что он предлагал помощь. - Меня с ними ни разу не было, если ты не заметил, - замечает он. - Это не имеет значения, - все так же пренебрежительно фыркаю я. – Ты все равно с ними и за них. - С ними, да, - качает головой он. – Но я против этого. Я просил их этого не делать, но они упёртые. Слишком упёртые. Я молчу, не зная, что на это ответить. Мой собеседник действительно не участвовал ни в одном налете на меня, а если бы хотел меня побить, то сделал бы это сейчас, пока никого нет. Доверия он у меня, конечно, не вызывал, но и неприязни я не чувствовал. Ведь именно он в мой первый день помог мне найти столовую и классы. Единственный из всех. - Скажи, Пауль, - выдержав паузу, продолжает Флаке. – Почему ты не сопротивляешься, когда тебя бьют. Почему позволяешь им делать это? Я аж поперхнулся: -Я? А что это даст, по-твоему? Там четверо на одного, если ты не заметил. Флаке посмотрел на меня еще более удрученно. Как будто он учитель, а я ученик, сморозивший у доски полную глупость. Он умеет так смотреть. - Гораздо больше даст, чем ты думаешь.. - Ага. Например, они лопнут от смеха. Или поставят не пять синяков, а три. - Или так удивятся, что перестанут тебя трогать. Теперь уже я посмотрел на него, как на дурачка, но он выглядел очень уверенным. - Это бред, - отмахиваюсь я. – И что я должен сделать против четырех махин? - Да что угодно! – закатывает он глаза. – Даже пятиклашки кусали Рихарда, когда он их задирали. А у тебя была целая бутылка с водой. - И что? Я должен был посадить на нее этого чертова Рихарда? Флаке прикрыл глаза: - Ты мог хотя бы облить его. И это было бы лучше любого бездействия. Я скатился на кафель, на уровень Флаке, чтобы увидеть его глаза. Я действительно не понимал, серьезен он или это очередная шутка. Но он был серьезен, как никогда. - И долго они еще будут меня колотить? – спрашиваю я, раз уж разговор зашел так далеко. -А ты сам подумай? – повышает голос Флаке, что я вздрагиваю. Первый раз за неделю я видел его таким раздраженным. – Пока ты не дашь им возможность оставить тебя в покое. Знаешь, почему они цепляют новичков? Потому что новички не сопротивляются. Нигде и никогда. А просто зажмуриваются, отворачиваются или идут жаловаться. И пока ты себя так ведешь, они не перестанут видеть тебя в нем. Я нахмурился. Конечно, я понимал, к чему он клонит, но мне это не прельщало. Мы смотрим друг на друга выжидающе. Я жду от него еще речей, а он ждет от меня реакции на уже сказанное. Просидев в таком молчании пару минут, Флаке отвел взгляд на раковину. - Знаешь, Рихарда действительно стоит попугать, все вымазал тут.. - Думаешь, что это он? – спросил я, разглядывая раковину. Только сейчас я заметил, что она вся была в его розовой пасте. Такой же пастой он разукрасил меня первой ночью, а потом остатки вылил мне в обувь. -Конечно, - усмехается Флаке. – Зубная паста в раковине, на лице, кнопка на стуле – это его уровень шуток. Шнай так не делает. После шуток Кристофа все еще неделю отходят. Так что это Рих. Он еще совсем ребенок, как ты заметил. - Ребенок, которого боится пол школы.. Флаке смеется: - Это частое явление. Но видел бы ты его в начальной школе. Само очарование. Наши учителя тогда даже прозвали его Купидончиком. Теперь смеемся мы оба. Кристиан от нахлынувших воспоминаний, а я от попыток представить Рихарда в детстве. - С его-то внешностью можно побыть и ангелом, но вот сущность – Говорю я, борясь со смехом. - Смейся, смейся, но он ненавидит свое отражение, в отличие от тебя. Как не наряжайся, но лицо не спрячешь. Его слова. - Не смеши меня, - удивляюсь я. – С его внешностью можно на обложках красоваться. Если бы я видел в отражение то же самое… - То ныл бы, что похож на старую Монсерраат Кабалье - перебивает меня Кристиан. – Опять же его слова. Зеркала те еще насмешники, в них все всегда иначе. Последняя фраза прозвучала настолько мистически и философски, что мне хотелось расспросить его еще. Но я промолчал. Наш разговор и без того получился наполненным, и я вынес из него гораздо больше, чем ожидал. Я понял, что хотя бы с одним из них можно говорить по-человечески, что остальным можно и нужно давать сдачу. И что Рихард тот еще ребенок. Пока я думал об этом, Флаке успел уйти. Я тоже поднялся и посмотрел на свое отражение снова. Оно выглядело уже чуть получше и поуверенней, но до идеала было далеко. Ладно, - сказал себе я. – По крайней мере Рихард себе тоже в отражении не нравится.