Плёнки забытых кассет

      И снова наступила очередная долгая ночь. За окном темно хоть глаз коли. Настенные часы показывают час ночи. В моих тощих пальцах дымится уже десятая сигарета. Плевать на горький привкус во рту и терпкий запах табака, в любом случае утром отец придёт со смены и мне опять достанется. Так что плевать. Из открытой форточки дует. На небе ни звёздочки. Только струится в чёрную высь дым от десятка заводов. Всё-таки сложно назвать Норильск городом мечты.       Тишина, повисшая в квартире, душила сильнее сигарет. Слушать мерное тиканье настенных часов стало просто невозможно. Я встал, подошёл к радиоприёмнику, порылся в шкафу и выудил из его пахнущих старой фанерой недр пару плёночных кассет. Можно было достать с полки в гостиной проигрыватель и поставить что-то из моей коллекции винила, но... Вчера в моей комнате был проведён очередной обыск и отец обнаружил под кроватью стопку старых пластинок в бумажных конвертах. Впервые за долгое время мне стало по настоящему страшно.       – Ну и что это такое? – грозно спросил родитель, держа в своих руках самое дорогое, что у меня было.       – Пластинки, – отвечаю я как можно спокойнее, уперев взгляд в пол.       – Ах, пластинки значит?! – в голосе этого урода послышались недобрые нотки.       С громким звоном чёрные виниловые диски попадали на паркет, разбиваясь в дребезги. Чувства со временем притупились, поэтому моё сердце даже не ёкнуло. Хотя где-то в глубине груди появилось болезненное ощущение.       – Мой сын не должен слушать это дерьмо. Прибери тут всё. И не дай бог опять найду у тебя эту дрянь.       С жалобным скрипом и грохотом захлопывается и без того раздолбанная дверь. И я сижу на коленях в куче чёрных блестящих осколков. Два года жизни, потраченных впустую. Все эти походы по барахолкам и долгие поиски прошли зря. Что ж, видимо таков естественный порядок вещей. Ты создаёшь нечто, привязываешься к своему творению, а потом приходит какой-то мудак и разрушает весь твой долгий труд в мгновение ока. Эта коллекция была и в правду очень мне дорога. Музыка — моя единственная отдушина в этой жизни.       Кассетник заскрежетал и с отвратительным звуком зажевал плёнку.       – Чёрт! – тихо выругался я, вступая в неравный бой с приёмником и пытаясь вытащить испорченную кассету.       Видимо сегодня просто не мой день. Как и все остальные дни за последнее время. Как же мне иногда хочется, чтобы утром вместо дребезжащего звука будильника зазвонил телефон в прихожей и один из сослуживцев отца скорбным голосом проговорил:       – Эдвард Евгеньевич, примите мои искренние соболезнования. Ваш отец погиб во время выезда на ночном дежурстве. Но этого не присходило. А ведь когда-то я любил этого человека. В девяносто первом году я лишился матери и с тех самых пор всё пошло под откос. Я умер, но не физически. Я скончался морально. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, я видел отражение матери. Яркие голубые глаза, тонкий прямой нос, тёмные губы... Все твердили, что я её копия. Забавно. Наше сходство сыграло злую шутку. Видеть в себе её тень было мучительно, это буквально сводило меня с ума.       Из мрачных раздумий меня вывело громкое мяуканье. Пушистый чёрный кот потёрся о мою ногу и громко заорал.       – Ты прав. Пойду спать, – я потрепал Маркиза по спинке. – Завтра рано вставать.       Я привычным движением расстелил постель в своей комнате и нырнул под толстое одеяло. Уставившись в пыльный расписной костёр на стене, я пытался заснуть. Завтра придётся пережить ещё один день в этом никчёмном мире, постараться просто выжить.