«Девушка»-ромашка

      Цзян Яньли:       От полученной вести — строки: «Моя драгоценная… к… безмерному сожалению… ваша подруга умерла…» и через пелену слёз всё стояли перед глазами — с мисс Цзян сделалась горячка.       Девушка не помнила и не смогла бы и примерно сказать, сколько ещё дней они с мистером Мэном провели в дороге, а сколько — прошло после, прежде чем ей случилось вынырнуть, наконец, из пучины беспамятства и отчаяния…       Дом, о котором мистер Цзинь говорил как о едва ли не втором родовом гнезде, оказался на самом деле небольшой фермой. Снаружи — совершенно неухоженной, даже запущенной, но изнутри — довольно неплохо обставленной.       В распоряжении Цзян Яньли оказалась комната на первом этаже — просторная и светлая, правда забранная деревянными решётками на широком окне, в которое, подмигивая синими и грязно-сиреневыми глазками, заглядывали техасские колокольчики, но с парой книг на полке возле камина и кружевным балдахином над резного красного дерева кроватью.       Когда, после долгой сердечной болезни, изнурённая, неспособная больше плакать от того лишь, что в истёртых до боли глазах не осталось уже ни слезинки, мисс Яньли поднялась с этого ложа, мистер Мэн склонил голову, умоляя о прощении — во всём доме не было ни одной служанки — только слуги — а ведь «дорогой гостье, конечно, хотелось бы помыться…»       Гостья, видя его искреннее сожаление, обещала управиться собственными силами и в тот день, когда впервые за много недель окунулась в горячую воду и провела губкой по спине и плечам, получила и чистый пеньюар, и платье, судя по крою — неглубокое декольте и рукав до локтя — домашнее, белое в бледно-розовую полоску, чуть широковатое в талии, но в остальном — удобное и пристойное. Вот только куда при этом делось старое?.. Уследить сразу мисс Цзян позабыла, а когда хватилась, расспрашивать сочла неприличным… Возможно, кто-то взял его постирать? В таком случае, оставалось лишь радоваться, что револьвер с последним патроном был предусмотрительно переложен в камисоль — найдя в вещах у приличной с виду гостьи оружие, что бы о ней подумали?       Но и эти переживания скоро канули в омут печали…       Безмолвной тенью, немым призраком, чей покой не решались тревожить ни любезный помощник будущего свёкра, ни прислуга — сплошь угрюмые, молчаливые старики — бродила мисс Яньли по нарядной комнате, вновь и вновь снимала с полки книги, открывала и не видела в них не единой строчки, подходила к окну — и не чувствовала ласковых поцелуев солнца на прижатых к стеклу ладонях…       Такой же пустой и страшной ямой, колодцем, дна которого не достигнет впредь ни первый луч зари, ни отблеск лунного диска уже казался когда-то мир… В тот день, когда пришла весть, что не стало родителей…       Луна и сжалилась над Цзян Яньли. В одну из ночей — долгих, бессонных — светило скрылось за тёмно-серым облаком и, не дождавшись его возвращения, девушка скользнула взглядом по осиротевшему небосводу… Звёзды… звёзды… звёздочки… «…пообещайте мне, мисс Цзян… поклянитесь, — чудился их дрожащий шёпот, — что сделаете всё, чтобы добраться до ваших братьев…»       Тогда девушка снова поклялась непременно вернуться домой, а на следующее утро, едва настало приличествующее время, отправилась к мистеру Мэну…       Мисс Яньли только один раз осторожно стукнула по белёной двери, а та оказалась лишь прикрыта и отворилась.       — Мистер Мэн… — девушка, поколебавшись, осторожно шагнула через порог, — У вас не заперто… Это мисс Цзян… Я могу войти, мистер Мэн?..       Помощника мистера Цзиня в своей комнате не было, а застланная кровать давала понять, что вернётся сюда он, возможно, очень не скоро…       Оставаться дальше в чужой комнате было бы неприлично. Мисс Цзян вышла, прикрыв за собой дверь, но вернуться к себе была не в силах. Чудилось, стоит только переступить порог, опять навалятся бессилие и тоска.       Но что же делать? Свежий воздух всегда помогал принять верное решение, и Цзян Яньли решилась совершить прогулку по двору, но у главной двери…       Мистер Мэн был на улице — невдалеке от крыльца — и был не один. Рядом с ним стояла девушка изумительной красоты, облачённая в нежно-розовое платье и шляпку под прозрачной золочёной вуалью. Красавица сжимала мистеру Мэну руку и что-то тихо и торопливо говорила, а он, опустив глаза, слушал…       Мисс Цзян поспешно отпрянула от двери — застать молодую пару за свиданием, неважно, дружеским, деловым или любовным было бы ещё более неприличным…       Прекрасная гостья не осталась к завтраку, а мистер Мэн не обмолвился о ней не единым словом. Цзян Яньли оставалось только гадать: «Так кто же эта девушка? Как тут оказалась? О чём говорила? Куда исчезла?..».       Однако, эти мысли занимали недолго, едва подали кофе мисс Яньли аккуратно начала:       — Мистер Мэн…       — Да, мисс Цзян…       — Я уже много времени окружена вашей заботой… Мистер Мэн с любезной улыбкой кивнул: — Для меня честь и радость быть к вашим услугам — вы гостья мистера Цзиня…       — И я ещё раз вас за это благодарю. Но… — мисс Цзян запнулась — уголки губ молодого человека дрогнули, — мистер Мэн, я не считаю себя в праве и дальше злоупотреблять вашим гостеприимством…       Мистер Мэн изумился:       — Что вы такое говорите? Вы нисколько не затрудняете меня. Для нас всех… — он принялся благодарить гостью за оказанную скромной обители честь и мисс Цзян, смущаясь всё больше и больше, едва дождалась конца этой сердечной речи.       — Мистер Мэн, позвольте, я скажу прямо?..       — Ну, конечно же!.. Я вас утомил?       — Нет, что вы!.. Мистер Мэн, я хотела бы как можно скорее отправиться к своим братьям…       Молодой человек смущённо опустил глаза:       — Простите, мисс Цзян, но здесь я ничего не могу сделать… Мистер Цзинь поручил мне охранять и оберегать вас… пока не приедет он сам или пока не будет от него вестей… Я не могу… — Но… — Простите, мисс Цзян! — мистер Мэн без спешки, но удивительно скоро поднялся и раскланялся…       Тем же вечером, за ужином, Цзян Яньли попыталась поговорить с ним ещё раз — разговор шёл и закончился тем же порядком.       Девушка выждала пару дней — ответ был прежний…       — …Дайте знать мистеру Цзиню. Возможно, опасность уже миновала…       — Давайте вместе наберёмся терпения… — твердил молодой человек, — Я убеждён, как только так и будет, он сразу же пришлёт нам об этом сообщить… Неужели он бы подверг вас риску? Угрозе быть снова схваченной?..       — Но, по крайней мере, я могла бы написать. Узнав где я…       — А если это письмо, — возразил мистер Мэн, — попадёт не в те руки? Прерии велики — люди в них…       Это было взвешенно и разумно, но… мисс Цзян чувствовала, что сердце её отказывается принять доводы рассудка…

***

      Цзинь Гуаншань:       Уже сгустились сумерки, когда к ферме подъехала карета, остановилась, и мистер Цзинь, измученный делами и тревогами последних недель, но как всегда элегантный, поспешил от неё к главным дверям.       Он застал Мэн Яо и мисс Цзян за ужином и, конечно, составил им компанию…       — Мистер Цзинь, — голос будущей невестки дрогнул, — мы ждали вас так много дней, а от вас не было никаких вестей… Всё ли у вас благополучно?       Цзинь Гуаншань одарил девушку самой любезной улыбкой:       — Благодарю вас, дорогая моя мисс Цзян, всё в порядке. — и ради приличия вынужден был полюбопытствовать, — Благополучно ли всё у вас? Как вы тут устроились?..       Мисс Цзян, слегка покраснев, кивнула:       — Благодарю, что спросили, мистер Цзинь… И… именно об этом я хотела бы с вами поговорить… — Цзинь Гуаншань бросил быстрый взгляд на Мэн Яо, тот в ответ недовольно поджал губы, но уже в следующее мгновение вновь был сама учтивость, — Я очень благодарна за всё, что вы и ваши люди сделали для меня, я всегда буду помнить в какой страшный и тяжёлый час вы пришли мне на помощь…       Мистер Цзинь перебил:       — Ах, чудесная моя мисс Цзян, нужно ли вспоминать об этом? Я сделал для вас всё, что мог, но кто бы поступил иначе? А все эти ужасы вэньского плена… довольно помнить о них! Вы теперь в безопасности… — здесь он имел неосторожность сделать паузу, справедливо полагая, что девушка заполнит её новой порцией сердечной благодарности…       Будущая невестка вновь кивнула:       — Вы, конечно правы, но… Мистер Цзинь, я бы хотела как можно скорей вернуться к своим братьям…       Мистер Цзинь тоже кивнул — понимающе — и ответил — уверенно и не забыв добавить в голос щепотку драматизма:       — Увы, моя дорогая мисс Цзян, сейчас это совершенно невозможно…       — Мистер Цзинь…       — Увы! Увы, моя дорогая мисс Цзян! Обстоятельства… — Цзинь Гуаншань запнулся и опустил взгляд, качая головой, точно подбирал слова, — обстоятельства, боюсь, сейчас не на нашей стороне…       — Что вы хотите этим сказать?       — После вашего побега в прериях неспокойно… Люди Вэней ищут вас! А ещё — и это не слухи, я слышал от надёжных людей — стало больше нападений на дилижансы. Особенно на пассажирские!.. В гостиницах и салунах, где сдают комнаты, постоянно бывают какие-нибудь сомнительные личности… Несколько ферм вдоль дороги было сожжено… Я спешил к вам как раз для того, чтобы предостеречь: сейчас вам нужно затаиться…       — Спешили? — повторила мисс Цзян, — Когда же вы выехали?       — Сразу же…       — Отчего же вы так нескоро добрались?       Цзинь Гуаншань мысленно укорил себя за промашку.       — Простите меня, любезная мисс Цзян… я и правда… оговорился! Так хотел вас поскорей увидеть!.. Конечно же, я выехал сразу… сразу же… ещё ведь похороны — вся эта возня… но в дороге… Об этом я и говорю, моя дорогая мисс Цзян, в дороге было неспокойно. Пришлось пережидать, искать иные пути, вместо обычных дорог… Я спешил к вам, как мог, но ситуация…       — Я понимаю. — мисс Цзян опустила глаза — по щекам покатились слёзы, — Простите, мистер Цзинь… Как… погребение, как всё прошло?       Как прошло? Мистер Цзинь опять себя пожурил: стоило заранее обдумать обстоятельный ответ…       — Всё прошло прекрасно! Простите… Моя дорогая мисс Цзян, всё прошло должным образом! Смею вас заверить — я отдал на сей счёт все распоряжения, дабы дело было сделано, как подобает…       Девушка вздрогнула.       — Но сами вы не остались?       Предвидя вновь вопрос: «Так отчего же так долго?..», Цзинь Гуаншань возразил:       — Ну что вы, мисс Цзян! Конечно я… я же вам только что сказал…       Мисс Цзян кивнула:       — И?       — Что, мисс Цзян?       — Расскажите мне всё с самого начала…       Мистер Цзинь тяжко вздохнул:       — Увы, мисс Цзян, всё было скоротечно: когда доктор снял повязку с раны… не хочу вас пугать… половина плоти там уже обратилась в гной… а на плече, на груди вздулись вены… Доктор сказал, кровь уже заражена. Давно. Ничего нельзя было сделать — разве что только попытаться облегчить агонию… Но и это… Ах, простите! Об этом трудно… страшные последние часы!.. Тело, конечно, было…       — Было…       — Тяжело видеть… Смерть вообще прискорбное зрелище… — мисс Цзян всхлипнула — мистер Цзинь, как требовали приличия, потупился, — Не волнуйтесь, как я вам и говорил, я обо всё распорядился и проследил… Выбрал хорошее место, заказал приличный гроб… Знаете ли, в таком захолустье норовят иногда закопать в мешке… Простите!.. Заказал приличный гроб…       — Одежду?       — Конечно!       Мисс Цзян судорожно вздохнула:       — Хорошо. Полагаю, вы… смутились… когда… когда пришлось заниматься телом?..       Мистер Цзинь ответил философски:       — Все мы смертны и все нуждаемся в тех, кто проводит до последнего пристанища… Я позаботился…       — Вы купили хорошую одежду?..       «Лучшую, какую смог найти!» — воскликнул бы сейчас неразумный.       — Добротную, мисс Цзян. И во всём приличествующую своим скорбным обстоятельствам… Я лично выбрал платье…       — Платье? — краем глаза Цзинь Гуаншань приметил, что пальцы мисс Цзян вцепились в десертную ложку, — Какое?       — Простое, мисс Цзян. И скромное. Но, поверьте, достойное, — ложка задрожала, — представьте себе, даже вполне по фигуре… Ах, неужели, вы думали, что я бы не проследил?..       — Вы лжёте!       Цзинь Гуаншань поднял на невестку изумлённый взгляд.       — Вы лжёте… — щёки девушки по-прежнему были в слезах, но глаза пылали теперь упрямством, — Если бы вы и правда похоронили этого человека, так как говорите, по всем правилам, приказав омыть и одеть к погребению тело!.. вы!.. вы бы знали!..       — Что? — мисс Цзян побледнела и прикусила дрожащие губы. Мистер Цзинь, чувствуя, как холодеет внутри, с нажимом повторил, — Что я бы знал?..       Он не был сторонником грубой силы — за что себя уважал — и потому и эту неприятность надеялся разрешить разумным словом.       — Что же я должен знать?       Под устремлённым ей в лицо взглядом скулы будущей невестки тронул румянец…       Что такого было в этой мисс Сяо, что он бы непременно узнал, решись похоронить её должным образом? На смертном одре она бы отказалась возносить последнюю молитву? Потребовала бы к себе отца-католика? Мормонского священника? Индейского шамана?..       Нет, дело, определённо, было не в самих похоронах, а одежде… Или в омовении?       — Конечно же, — произнёс Цзинь Гуаншань осторожно и как всегда сердечно, — я распорядился о похоронах должным образом… Как вы могли подумать иначе? И… всё было сделано, как надлежит. Вот только… с подготовкой… и одеждой… Ах! Простите!.. Вы правы! Но… я не хотел вас встревожить…       Мисс Цзян вспыхнула — мысли мистера Цзиня заметались… Он был на верном пути! Вот только, что именно было не так с наглой девкой?       Память лихорадочно перебирала: крепкая девица, упрямая, явно скверного нрава, языкастая и всегда готовая дать отпор, заробевшая только перед… мистер Цзинь вспотел… только перед своим женихом — головорезом, застрелившим из-за неё — подробности этого дела были любезно рассказаны Вэнь Чао, а мистер Цзинь сделал правильные выводы — из-за этой девки — трёх людей самого Вэнь Жоханя… Если дело в этом… Навряд ли мужчина такого сорта долго бы обхаживал приглянувшуюся блядь… Навряд ли девка, пустившаяся в такую авантюру, как вышла с вызволением мисс Цзян, была из тех, кто не знает, во сколько мест и в скольких позах можно принять мужское естество… И уж конечно, люди подобной породы не думают о последствиях… И этот скверный, почти истеричный нрав…       — Я не думал, — произнёс Цзинь Гуаншань, полуопустив взгляд, как того требовала стыдливость, — что вы могли об этом знать. Обычно о подобных вещах…       Будущая невестка залилась краской сильней:       — Кому же было знать, как не мне?       Мистер Цзинь кивнул с пониманием:       — Да, конечно. В тех обстоятельствах… Не волнуйтесь, я попросил молиться за вашу подругу — ведь не её вина, что человеческая природа так слаба. И, конечно, распорядился одеть тело и сложить руки достойным образом — со стороны никто бы не догадался, что она была в тягости…       — В тягости? — ложка звякнула о стол. Мисс Цзян резко поднялась…

***

      Цзян Яньли:       Будущий свёкор глядел с изумлением…       — Я желаю, — голос мисс Цзян был тих, но твёрд, — чтобы вы отвезли меня к мои братьям. В мой дом. Завтра же. Я… какая бы опасность не ждала меня впереди, я не останусь здесь…       Лицо мистера Цзиня вытянулось, потом, отчего-то, губы сложились в улыбку, но тут же всё это опять сменилось скорбной гримасой:       — Боюсь, мисс Цзян, вам придётся погостить здесь ещё! Не волнуйтесь, как только всё устроится, вы вернётесь к своим родным, но пока…       — Нет. Я…       — Тогда нам придётся вас запереть!       Мисс Яньли не нашла слов. В надежде хоть на какие-то объяснения, она бросила взгляд на мистера Мэна — тот в ответ удивлённо пожал плечами.       Мистер Цзинь расплылся в холодной улыбке:       — Похоже, моя дорогая мисс Цзян, мы пришли к соглашению? Вот и прекрасно! И не делайте такое грустное лицо! Вы здесь не пленница — вы моя гостья!..       Повинуясь любезному хозяину, расторопные слуги спешно и под руки проводили дорогую гостью в её комнату, раскланявшись, притворили за собой дверь, и в замке заскрежетал ключ…