Вверх по лестнице, ведущей вниз

Иногда, чтобы попасть из точки А в точку В нужно совершить ряд бесполезных и бессмысленных действий. Недавно я прочитал книгу, где все персонажи по сути своей являлись некими остановками на пути главного героя (или не главного героя, я только предполагаю исходя из того, что с его точки зрения рассказывались добрые 70% истории). Он проживал самую обыкновенную жизнь самого обыкновенного жителя Японии: школа, высшее образовательное учреждение, работа. Имел долгосрочные и краткосрочные (что чаще) отношения с людьми и в целом вел приемлемый по меркам общества образ жизни. В конце концов оказывается ясно, что жизнь этого — уже на тот момент учителя средней школы — лишь та самая бесполезная и бессмысленная точка С на пути той девушки, в которую он был относительно тайно и относительно влюблен. Вообще, эта история не о высоких чувствах, и никакой кричащей морали в ней нет. Но если постараться, между строк можно что-то для себя выцепить, что-то едва уловимое, горьковатое на вкус, болезненное, как бывают болезненны тонкие порезы бумагой. Время таяло, невесомо оседая на потолке и шершавой поверхности стен дрожащим лунным светом, что захватывало маленькое окошко номера. Магия проектора закончилась около часа назад, и разноцветные мириады звезд сменились неподвижной серостью. Сакура давно спала, а я, сидя на полу, в крохотной комнатке отеля посреди незнакомого мне района, мучился от последствий сбитого к чертям режима. Очередное, уже успевшее стать таким привычным, убийство времени. Вся моя жизнь — гребанная точка С, и все, что я могу, — продолжать не замечать очевидного. Словно люди, что живут у водопада, со временем привыкающие к шуму воды и перестающие его слышать — так я ловил себя на странном чувстве, на самой периферии сознания, и подавлял до тех пор, пока оно не упрощалось до размеров повседневной скуки. Мне казалось, проще смириться с тем, что хотя бы можешь идентифицировать, чем продолжать мучиться от неопределенности. Я проделывал это день за днем, ровно до того самого момента, пока не вернулся Итачи. Время шло как будто мимо; спать не хотелось и хотелось одновременно — лишь бы только остановить эти душевные метания, которые в очередной раз неминуемо относили меня к одному конкретному моменту новогодней ночью. Воображение, будто издеваясь за компанию, подкидывало все более откровенных и смущающих кадров. В какой-то момент я перестал осознавать, что происходит в этих бредовых видениях и просто наблюдал за разворачивающейся сценой, слепленной из ощущений и воспоминаний, со стороны — словно там уже был не я, а кто-то, принявший мой облик. Ничего удивительного: стоило чуть ослабить бдительность — и контроль вновь утерян. Второй я обнимал брата, и как будто точно знал, что может себе это позволить, что может в принципе позволить себе многое. Уверенность в своих силах проскальзывала в каждом его действии, все его намерения предельно честно отражались во взгляде, срывались шепотом и стонами с губ. Это правда был я? Разве мог это быть я? Господи, в какой момент все стало настолько запутанно? Неважно. Смысла оставаться здесь не было: я все равно не усну с подобным репертуаром в собственной голове. Стоит прогуляться до метро, освежиться и вернуться в кампус, как и пристало прилежному студенту. Хотя вопрос о моей прилежности давно уже являлся предметом риторики. Быстро собрав свои вещи, я накинул куртку и, стараясь особо не шуметь, покинул номер. Я прошел тот же маршрут, что мы проделывали вместе с Сакурой прошлым вечером, только в обратном направлении, и ненадолго тормознул у рецепшн. Оплатил время до утра Суйкой, а потом наконец вышел на свежий воздух. Как бы это ни звучало странно, мне не нравились районы, где явственно преобладала атмосфера ночной жизни; кварталы, где в каждом втором здании располагался тот или иной рабухо, бар или всевозможные клубы, в том числе и тематические. Единственное, что устраивало меня в ночном Токио — круглосуточные комбини, в один из которых я как раз направлялся. На мой взгляд, их яркие вывески и полусонные, но до последнего слишком ответственные девушки-продавцы разгоняли тягучий полумрак неживых улиц. Снова хотелось закурить, но я подавил это навязчивое желание, купив только скромную бутылку воды. Белого тонкого слоя снега, на котором еще вчера оставались следы чьей-то обуви, и след простыл. Вся прелесть этого города в том, что температура выравнивается достаточно быстро, и снежные дни длятся недолго, в отличие от того же Хоккайдо, где зима ощутимо сказывается на состоянии моего организма (я терпеть не могу холод). Хоть я и был в тех краях всего несколько раз, но эти самые разы отчего-то выпадали на особенно холодные зимние деньки. Мне почему-то вспомнились огромные зонты, их тяжесть под весом снега, и на контрасте тепло котацу в доме у бабушки в самом северном районе острова. В детстве я мог часами нежиться в теплых складках одеяла и иногда, на самой границе сна, я замечал, как ко мне присоединялся Итачи или мама. Воздух был наполнен такой серостью, что казалось, будто я вдыхаю дым в свои легкие. Немного попетляв в монохромном лабиринте незнакомых мне улочек (я все еще не мог ориентироваться в Токио достаточно свободно), где тут и там просыпалась жизнь с первыми еще незаметными лучами солнца, я наконец наткнулся взглядом на вывеску метро. Небо с каждой минутой меняло свой оттенок: насыщенный синий скромно таял ближе к линии горизонта, смешиваясь с бледно-желтым, и становясь ослепительно ярче. Густые серые тучи с ночи как-то быстро рассеялись и только редкие облачка, напоминавшие темно-синие акварельные мазки, цепляли взгляд. День обещает быть не особо пасмурным. Телефон все это время молча лежал в кармане джинсов, и вспомнил я о нем, только когда нужно было свериться со временем. Вокруг уже собралось немало народа: мужчины в строгих темных костюмах с пуховиками нараспашку — явно какие-то госслужащие, спешащие на работу, чуть поодаль стояла парочка ярко-накрашенных девушек в коротких платьицах и аляповатых шубках. Последние о чем-то перешептывались между собой, стоя у автоматов с горячими напитками и периодически кидая на меня быстрые взгляды. Они напоминали двух странных птиц, что присели на соседнюю ветку и высматривают угощение. Я достал телефон и уткнулся в него. Черт, я совершенно забыл, что практически лишил себя связи. Сменив режим, я почувствовал беспрерывный поток вибрации и сопровождающее его легкое волнение на самых кончиках пальцев, а сразу же следом легкий укол совести: несколько сообщений было от Ино. Но что более странно, так это то, что среди пропущенных вызовов — от Наруто в том числе — имелось несколько от Итачи. Вот чье имя я точно не ожидал увидеть. Ну… звонить ему в такой час точно не имело смысла (к тому же желания разговаривать с ним все еще не прибавилось), поэтому я сосредоточился на переписке с подругой, последние сообщения которой пришли совсем недавно. Ино 04:20 И куда ты опять пропал?! Ино 05:16 Срочно ответь мне, Учиха! Ты же знаешь, что я ненавижу звонки.

05:45

Что-то случилось?

Ино 05:47 Ну наконец-то. Где ты вообще есть, и где Сакура? Вы ушли вместе. И не говори мне, ничего, что я не хочу услышать.

05:47

Окей. Я пытаюсь выбраться из Синдзюку.

Ино 05:47 Стоять! Я неосознанно застыл. Кто-то позади, явно не ожидавший такого поворота событий, толкнул меня в спину. От неожиданности я чуть не выронил телефон. Пришлось отойти с прохода и буквально вжаться в стену, чтобы продолжить разговор. Ино 05:49 Срочно нужна твоя помощь.

05:49

С чем?

Ино 05:50 С претворением в жизнь плана по спасению моего режима сна. Ты не забыл, что завтра начинается учеба?

05:51

Пока не понимаю, что от меня требуется.

05:52

Не забыл.

Ино 05:53 Дуй ко мне. Помоги не дать мне уснуть до вечера ((

05:54

Звучит не очень весело. Я и сам могу отрубиться.

Ино 05:54 Что, не выспался с Сакурой?))

05:54

Очень смешно.

Шутки Ино с каждым днем становятся все менее смешными. Если быть честным, мне и самому стоило задуматься насчет режима и хотя бы попытаться его воскресить. Поэтому просьба Ино, казавшаяся мне поначалу не очень удачной, заставила меня пройтись до линии Оэдо.

***

Квартира находилась на первом этаже в одном из спальных районов центра Синдзюку. Напротив располагалось то самое кафе, где мы встречались накануне вечером. Снимали жилье втроем — с Сакурой и еще какой-то малознакомой мне девушкой, которую я видел всего лишь раз в тот самый вечер, когда впервые познакомился с самой Ино. Как я понял из рассказов подруги, третья из их компании дома появлялась от силы раз в неделю, но никого особо не интересовали туманные аспекты ее жизни, пока аренда выплачивалась исправно. Как только я переступил порог квартиры, Ино заперлась в ванной, откуда доносилась музыка, периодически заглушаемая шумом воды. Мне нравилась эта квартира. Светлая, обставленная со вкусом. Весьма комфортное местечко для проживания, в том числе учитывая инфраструктуру вокруг. Стены в комнате, что была совмещена с кухней, местами украшали постеры в светлых рамах с ненавязчивыми абстрактными узорами. У столика, заваленного учебниками и различной канцелярией висел мудборд с полароидными фотокарточки, на которых яркими пятнами из-за цвета волос особенно выделялись Ино и Сакура. У окна возле небольшого телевизора был включен электрический обогреватель, а в противоположной от него стороне ютились несколько горшков с цветами. Видимо, в холодное время года Ино уносит их с балкона. Окно выходило на узкий балкончик, откуда открывался вид на ближайший торговый центр и парковую зону, где сновали местные жители, выгуливая своих собак и детей. Рядом пролегала дорога, отчего шум машин было слышно достаточно отчетливо. Кое-где на кухонных столах, узких полочках были понатыканы стеклянные пузырьки-вазочки с зелеными веточками каких-то трав или цветов. Судя по всему их меняли достаточно часто. Посреди гостиной стоял диван (к слову, который время от времени занимала пропащая соседка) и журнальный столик с букетом свежих гортензий. Отдельная комната, куда я заходил все один раз, служила спальней для них с Сакурой и являлась чем-то вроде запретной территории. Еще одна дверь в коридоре вела в скромную по размеру ванную комнату, где мог поместиться разве что только один человек. Я поймал себя на мысли, что хоть многие квартиры в Токио и схожи по планировке, но в сравнении квартира Итачи, что была раза в два больше, казалась хоромами. Музыка прекратилась; я почувствовал легкий цветочный аромат, который бесцеремонно разнесся по комнате, а подняв взгляд, увидел Ино. Волосы на ее голове были собраны полотенцем (кажется, так делают только девушки; это что-то вроде ритуала?). Она обвела взглядом комнату и вздохнув принялась скручивать коврик для йоги. В носу неприятно засвербело и я, не сдержавшись, звучно чихнул и рухнул на диван. — Аллергия? — удивленно спросила Ино, присаживаясь рядом и включая увлажнитель воздуха. — Скорее, простуда. — Ого, — сказала она и чуть отсела, — я теперь чувствую себя немного виноватой. — Все в порядке, просто не переношу холод и сырость. — Ты прямо как мои волосы, — Ино фыркнула, резво поднялась, сбросила полотенце с головы и прошла на кухню. Достала из шкафчика две кружки и обернулась ко мне: — Кофе? — Не откажусь. — Я сделаю тосты, а ты пока найди там, на ноуте… У меня отложен один детектив, кажется, “Лестница” называется. Я взял со столика ноутбук. Кажется, день предстоит долгий.

***

— Что-то ты какой-то мрачный в последнее время, — Ино поставила на паузу в середине второй серии и сладко потянулась. — Я бы не сказал, — я подумал о том, что хуже того, что мне приходится испытывать, — только невозможность скрыть это от глаз окружающих. Особенно от проницательного взгляда Ино. — Вечно ты все держишь в себе, терпишь, заставляя людей вокруг тебя беспокоиться, — она облокотилась на мое плечо. — Ты чересчур переживаешь, — беззлобно ответил я. — Разве? — Совсем немного. — Окей. Тогда просто расскажи мне, что тебя беспокоит. И я прекращу ходить окольными путями. — Давай потом, — отмахнулся я. Несколько часов сидя практически в одном положении не прошли даром: шея поднывала и сильно клонило сон, даже учитывая то, что сериал в целом довольно занимательный. — Как думаешь, он убил жену? — Без понятия. Но симпатии Майкл не вызывает, — ответила подруга и снова отправилась на кухню, захватив пустые кружки и тарелки. Ино вернулась с новый порцией кофе, но сериал с паузы снимать не стала. — Как говорит мой папа: “Разделенная радость приумножается, разделенная грусть — уменьшается”. Не то чтобы я не хотел ничем с ней делиться… Основная трудность была в том, что мои проблемы лежали далеко за гранью чего-то этически-нравственного, и в принципе я не мог даже представить, что когда-нибудь об этом расскажу хоть кому-то. Даже самому себе я пока мало мог в чем признаться. Нужно сменить тему. — Не ты ли научила этому Сакуру? — я улыбнулся предельно фальшиво, как только мог. — По-моему, это просто перекладывание проблем с больной головы на здоровую. — Ты что-нибудь слышал о дружеской поддержке? — Ино улыбнулась в ответ, тоже максимально натянуто. — И вообще, ты слишком категоричен. Наконец-то мы снова принялись за просмотр. Но не прошло и получаса, как кнопка на ноуте клацнула и я в очередной раз увидел две печально мелькнувшие плоски паузы. — Это связано с Сакурой? — в конце концов Ино не удержалась и задала вопрос прямо в лоб. — Мы что, играем в какую-то игру? — Это все потому, что ты такой упертый. — Я не хочу поднимать эту тему. — Ты же понимаешь, что она просто не осознает своих чувств? — Ино продолжала гнуть свою линию. — Ей кажется, что она любит тебя, но на самом деле ей просто хочется, чтобы ты ответил взаимностью. Ты же не сделал ничего? — Ты сейчас серьезно? Ино выглядела озабоченной, тогда как меня это все начало откровенно забавлять. Просто потому, что мои проблемы — как видимые, так и нет — никак не были связаны с Сакурой. — Если никому не расскажешь, то я скажу, где закопал ее тело, — наигранно-серьезным тоном сказал я. Ино возвела глаза к небу, и я не сдержал смешка. Мы могли ходить так вокруг да около довольно долго, пока кто-то один из нас в итоге не сдастся. Утро окончательно вступило в свои права, и по комнате начал расползаться холодный солнечный свет. Немного путаясь в причудливых узорах белых штор, он аккуратно скользил по нашим коленям, плечам и волосам. — Я просто не хочу, чтобы ты обижал ее, — после небольшой паузы произнесла Ино. — Мы не спали. — Конечно же вы не спали. — А о чем, прости, тогда вопрос? — я убрал ноутбук с колен и развернулся к Ино полностью, закидывая руку на спинку дивана. — И почему ты так уверена, что мы не спали? — Потому что я скорее поверю в то, что ты гей, чем в то, что ты переспишь с Сакурой. Не в обиду ей, конечно. Я так-то ее очень люблю. То ли оттого, что ясность мысли предательски покидала мой разум из-за недостатка сна, то ли просто давала знать какая-то природная несообразительность (Ино со временем все-таки успешно вбила в мою голову, что я полный профан в подобных делах), но я упорно не мог понять о чем она говорит. — Я не гей, — зачем-то уточнил я, сразу же мысленно казня себя за поспешность. — Если ты не забыла, то у меня были отношения с девушками. — Смешно, что ты все еще называешь это отношениями. Сколько вы встречались с той девочкой с твоего курса? Две недели? Но надоело тебе это буквально через пару дней. Ино поднялась с дивана, создавая необходимое расстояние для очередного неприятного мне витка разговора, и на пару секунд скрылась в ванной. Вышла она оттуда с какой-то бутылочкой и принялась растирать его содержимое между ладоней. — Ты преувеличиваешь. — Это я еще преуменьшаю, — тонкие руки подруги ловко орудовали расческой, пальцы проходились между длинными платиновыми прядями. — Если говорить прямо, то ты просто воспользовался чувствами другого человека ради удовлетворения своего… — Так. Хватит, — я прервал этот поток из уничижительных доводов. — Никого я не использовал. Просто не сошлись характерами. — Да она потом неделю на парах не появлялась! — Не вижу тут своей вины. — Вот поэтому я и переживаю за Сакуру, — Ино вернулась на диван. — Это же твое классическое бегство от ответственности. — Ты опять делаешь из меня какого-то асоциального мудака и урода морального. — За тебя я переживаю не меньше. — Выглядит иначе. — Я знаю что такое неразбериха в своих чувствах, — напряженный до этого голос Ино смягчился. Она закончила колдовать над волосами и теперь все ее внимание было обращено на меня. — Как это все становится частью тебя, а потом полностью тебя меняет. Просто… Ино глубоко вздохнула. Мне на секунду показалось, что она сейчас снова продолжит меня третировать, но она неожиданно крепко меня обняла. — Са-а-аске, — протянула Ино, продолжая стискивать меня в объятиях, — ты такое горе. Если тебе кажется, что ты разбит как никогда, то возможно таким образом ты пытаешься принять изменения в себе, которые всего лишь не замечал до этого. Что-то билось в моей голове в глухую дверь сознания, какая-то очередная мысль, которая просто не может справиться сама с собой. — Все пройдет, — на выдохе произнесла подруга. — Прям все? — И это тоже. — Соломон? — догадался я. — Соломон, — подтвердила Ино. — Хорошая идея для татуировки, — я легонько приобнял Ино в ответ, кладя руку ей на спину и чувствуя под пальцами все еще немного влажные пряди волос, скользкие и прохладные, похожие на гладкий шелк. Мы посмотрели еще пару серий, периодически болтая обо всем и ни о чем конкретном. На следующей паузе Ино вышла на балкон перекурить, накинув на себя теплую кофту, а после принесла с кухни онигири. Я не чувствовал голода, как не чувствовал вообще ничего, захваченный историей о драме в чужой семье. Меня искренне заворожил сюжет, что грамотно раскрывал одного персонажа за другим, делая это постепенно, меняя мнение о том или ином герое буквально с каждой серией. Было только одно, что так или иначе красной нитью объединяло их всех: ложь. Кто-то лгал намеренно, кто-то — по причине того, что просто привык так жить, кто-то лгал сам себе. Я старался по мере возможностей вдумчиво дать оценку всем по отдельности, но больше всего покоя мне не давал главный герой — Майкл. Сериал уже перевалил за середину повествования, но конкретно его мотивы все еще были неясны. И как обычно бывает, в своей голове я уже выстроил несколько вариантов развития событий, накидал черновики возможных концовок, которые мы пообсуждали с Ино. Я периодически поглядывал на свой телефон, но новых уведомлений не было. — Помнишь, — на очередных титрах Ино снова отошла покурить и говорила теперь со мной с балкона, — я говорила тебе, что хочу услышать твое мнение о Сае. Я не помнил не то что этого разговора, но даже имени ее нового парня. — Допустим. — Ну так, что скажешь? — Ты уверена, что хочешь знать мое мнение? — Если спросила, то, значит, уверена. К чему такие прелюдии? — балконная дверь резко хлопнула. — Ну… — я старался подобрать слова, наблюдая, как подруга принялась вновь вертеться у кофемашины. — Специфичная у него манера общения. — А конкретнее? — вскользь спросила она, хмурясь оттого, что снова не может чего-то найти на собственной кухне. — Он думал, что мы с тобой встречаемся. Или встречались, — я не стал особо вилять, но и говорить совсем уж прямо не видел смысла. — А, это… Нормальная реакция. Сакура тоже так думала первое время. Я скептически приподнял брови, и молча ждал, пока Ино заметит мой интерес. — А что? Люди часто видят только то, что хотят видеть. Как будто это новость для тебя. Для меня это было новостью. — Не думаю, что все всегда так однозначно, — заключил я. — И он слишком прямолинеен. Но вместе с тем сложно понять, что творится у него в голове. Создалось впечатление, что он может сказать одно, а потом сделать совершенно противоположное. Словно его слова просто ширма. — Ого, так говоришь, как будто разбираешься в этом. Считаешь, что он притворяется кем-то другим? — Без понятия. Вряд ли я смогу сказать тебе что-то внятное, особенно сейчас, — я потянулся и вяло зевнул. В шее что-то неприятно хрустнуло. — Кстати, где он вообще? — Сай? На другом конце Токио, наверное, видит десятый сон. Он староста в группе, поэтому дела в университете у него начинаются раньше, чем у нас с тобой. А что? — Я почему-то думал, что ближайшее время тебе будет не до меня. — И не надейся, — Ино загадочно улыбнулась и мы, наконец, запустили последнюю серию.

***

“Было мгновение, когда я понял, кто я на самом деле. Но лишь на мгновение. А потом — то одно, то другое. Я все больше отдалялся от этого мгновения. А потом появилась ты. Так далеко от того мгновения.” Слова главного героя звучали в моей голове. Я ненавидел подобные сериалы, по большему счету из-за того, что они не имели привычного логического завершения. Но в то же время они привлекали меня именно своей незавершенностью, где на долю зрителя выпадает участь самому достроить финальную часть композиции, полагаясь в основном на свой опыт, в том числе и чувственный. Сложно сказать, что здесь имела место быть открытая концовка, ведь история основана на реальных событиях, да и в титрах явно дали понять, чем все по итогу закончилось. Точки были расставлены. Но все же, но все же… Мне не давали покоя его слова. “Я все больше отдалялся от этого мгновения.” Я все дальше и дальше отдалялся от мира, который мы создали на двоих с Итачи, как бы ни парадоксально это звучало в свете всего произошедшего. Сам Итачи тоже не особо стремился к сближению. Как бы то ни было, если я не мог доверять своим чувствам, то мог положиться на разум, а значит… У всего всегда должна быть причина. Я не знал чего я боюсь больше — того, что все останется как прежде, или того, что все окончательно изменится? Как преодолеть это ужасающее чувство неопределенности, которое, словно огромная волна, отбрасывает тебя в сторону? Или же это просто из-за стремления ко всему подходить разумно? Иногда мне кажется, что чем дольше ты стоишь на месте, тем сильнее ты отдаляешься от своей истинной сути. И чем сильнее твое желание найти в своих действиях хоть какой-то смысл, тем дальше ты уходишь от него. Не ухватившись за его скользкий хвост сразу, со временем из виду полностью сотрутся даже его очертания. Ты остаешься один на один в своей бесконечно пустой и стабильной реальности. Однако мир, к которому я привык, перевернулся, найдя нужную точку опоры за столь короткое время — всего чуть больше недели. А ощущение такое, что все это длится как минимум год. Все эти дни после новогодней ночи слились в один непрекращающийся поток из мыслей и образов, мест и событий, людей и голосов. Сложно было понять, вспоминаю я об Итачи или думаю о нем постоянно. И в чем между этим всем, собственно, разница. Из меня вырвался громкий стон и я закрыл лицо руками. В голове опять мутная каша. Почувствовав прикосновение к плечу, я выдохнул и поднял взгляд. — Все нормально? — спросила Ино, обеспокоенно глядя на меня с телефоном в руке. — Все нормально, — ответил я. Солнце подсвечивало ее силуэт со спины и казалось, что она вся сплетена из светлых волокон, словно дух, пришедший в эту маленькую комнату ради великого откровения. — Сакура написала, что скоро будет здесь. — Мне нужно идти, — сморгнув странное наваждение, я встал с дивана, и, немного пошатываясь, направился за курткой. — Лишаешь меня эпичного зрелища? Ты жесток. — Жестоко издеваться над человеком только потому, что тебе нечем заняться. — Вся цивилизация построена на том, чтобы найти лекарство от скуки. — Прости, сегодня у меня нет настроения запускать новое реалити-шоу. Я оделся и, бросив напоследок “пока”, вышел из квартиры. На подъезде к станции Комаба-Тодаймаэ мне написал Наруто и спросил где я. Видимо, он наконец вернулся из Нагои. Я ответил ему, что скоро буду, уже выходя из поезда. Меня встретили знакомые пейзажи внутреннего дворика при кампусе. Я проводил взглядом парочку своих одногруппников, которые торопились в сторону библиотеки, и на лестнице столкнулся с тяжелым взглядом старосты общежития: невысоким парнем в больших круглых очках в тонкой металлической оправе и огромным планшетом в руках. Его вроде бы звали Кабуто, но с именами у меня не ладилось. И не ошибусь, если предположу, что гнетущее молчание в ответ на мое приветствие было явным признаком того, что мне не особо рады. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Однако, так ничего и не сказав, он удалился в сторону столовой. Пока что мне удавалось испытывать его терпение без особых проблем, но я понимал, что это не может длиться долго. Обстановка была все та же, но я чувствовал себя странно — будто выходил отсюда одним человеком, а захожу уже совершенно другим. Что-то неуловимо менялось внутри меня самого, и теперь окружающее пространство казалось чужим. Возможно, все это лишь игра моего воображения, или же влияние того факта, что я все еще ужасно хотел спать. Дверь в нашу комнату была приоткрыта, и уже в коридоре я заметил, что Наруто там не один. Кто-то с длинными темными волосами, стоящий ко мне спиной, о чем-то разговаривал с моим другом. В первые пару секунд сердце пропустило удар, но когда я буквально влетел в комнату, то увидел лишь незнакомца. — Йо, Саске! — сразу же поприветствовал меня Наруто. Я вопросительно на него посмотрел. — А, это… Неджи, — Наруто неловким движением потер шею и ответ взгляд. Если бы я его не знал, то подумал бы, что он немного напряжен. Мы молча кивнули друг другу с этим “Неджи”. Переодевшись, я поставил телефон на зарядку, еще раз зачем-то проверив нет ли новых сообщений, и упал на кровать. До меня слабо доносились обрывки слов, когда интонация Наруто — от природы имея некую эмоциональную надрывистость — повышалась в громкости. Но все это сейчас было мне так безразлично… Очередной день приближался к вечеру и я не видел вариантов лучше, чем закончить его крепким продолжительным сном до самого утра. Но мои надежды пали подобно Риму, когда в комнату один за другим зашло еще несколько человек. — Что за вечер встреч? — я дернул друга за локоть, переключая его внимание на себя. Что тот сделал не особо охотно, как мне показалось. — Последний день же, — Наруто произнес это с такой интонацией, будто я был идиотом. — Я планировал отдохнуть. — Ну Са-а-ске, — простонал он в своей привычной манере, — мы посидим совсем чуть-чуть, а потом свалим. Я ничего не ответил, только устало вздохнул и достал наушники. Часть комнаты Наруто заполнялась студентами с нашего потока — кого-то я даже отдаленно помнил, а кого-то видел впервые. Комната сама по себе была скромных размеров и не могла свободно вместить больше шести человек. Поэтому один из парней, смуглый брюнет в белой футболке с принтом какого-то персонажа из манги, явно иностранец, беспардонно уселся на мою кровать. Стараясь не обращать внимания, я достал из тумбочки “Спутника” Мураками. Периодически мой взгляд соскакивал на Узумаки, который — мне отчего-то так подумалось — наоборот, старался не смотреть в мою сторону. Он был вовлечен в разговор, но создавалось впечатление некой наигранности. Словно он заставляет себя. Это показалось мне странным. Да что с ним сегодня? Краем уха я выхватил отрывок разговора: Наруто без ложной скромности делился своими успехами, только вот не в учебе, а как ни странно в личной жизни. “Кое-что наклевывается” мечтательно произнес он и как будто даже сам немного смутился сказанному. А потом я перевел взгляд на… вроде бы Неджи… и понял, что выражение “убивать взглядом” очень подходит ситуации. Что между этими двумя вообще происходит? Спустя полчаса я понял, что перечитываю один и тот же абзац по нескольку раз и сдался. Все горизонтальные поверхности вокруг меня и отчасти пол были обложены журналами и многочисленными томиками манги из личной коллекции Узумаки. Это его увлечение… В младшей школе Наруто хотел стать выдающимся мангакой, создать свой собственный оригинальный мир, где живут ниндзя и идет война, но со временем это все улеглось до обыкновенного хобби в виде покупок периодических изданий Shonen Jump и просмотра популярных онгоингов. — Я в библиотеку, — бросил я, не особо уверенный, что меня вообще сейчас способен хоть кто-нибудь услышать. Наруто патетично вещал об очередной новинке в мире манги и не особо реагировал на происходящее вокруг. Плевать. В коридоре до меня все еще доносились отголоски ярого обсуждения каких-то Всадников Апокалипсиса, и я задумался насколько сильно привычка ударяться в эскапизм укоренилась в нем со времен беззаботного детства, если проблемам реального мира, у которых, к сожалению или к счастью, не было таких пафосных имен и званий, он уделял настолько мало времени и сил. В библиотеке народу оказалось еще больше. Вероятно, многие пытались успеть доделать свои задания на каникулы, инвестируя в свой организм литры кофеина. Свободных мест практически не было, пришлось сесть напротив девушки, что с головой ушла в огромный талмуд по историографии. Я открыл ноутбук. Не будет лишним заняться групповым проектом по этике на следующий семестр. Время снова замедлило свой ход, как бы я ни старался его поторопить. Составил план проекта, подобрал литературу, набросал с несколько десятков заметок, которые потом нужно будет структурно отсортировать по темам, обновил плейлист и выпил две чашки крепкого кофе. И за все это время моя концентрация ни разу не дала сбой. Но стоило только лишь на мгновение отвлечься, повернуть голову и ухватиться взглядом за еле заметный сквозь облака диск закатного солнца, что медленно растворялось в розовато-желтой акварельной дымке, как по телу вновь растеклась усталость. Веки слипались, мысли отказывались течь в том направлении, которое я им задавал и неумолимо возвращали меня в тот самый день. Снова и снова. Мозг метался в попытках построить альтернативные концовки всему произошедшему. Я чувствовал себя на грани сумасшествия. Девушка напротив что-то тихо спросила у меня, но я не обратил внимания. Людей вокруг еще прибавилось. Я быстро встал, собрал вещи и направился на выход. Я наивно предполагал, что к моему возвращению весь этот сомнительный движ в комнате рассосется, и возможно, мне все же удастся поспать. Но Наруто так не думал. А точнее, вообще, скорее всего, даже ни о чем и не задумывался. Что отчасти было как раз в его духе — игнорировать подобного рода мелочи, вроде желаний окружающих его людей, когда ему самому что-то становится крайне необходимо. Это была неприятная его черта, но я мог с ней уживаться, потому что отлично знал и свои слабые стороны. — И не забудь про стирку, — бросил я как бы между делом, пока переодевался и забирал телефон с зарядки. — Ты как мамочка, Саске. Несколько парней сдавленно хихикнули. Серьезно? Конечно, я прекрасно осознавал, что Наруто никогда не нужно было перед кем-то отчитываться, банально учитывать чье-либо мнение, переживать о каких-то правилах хорошего тона… Каждое утро я будил его, следил за его успеваемостью и распорядком дня в учебное время, даже за его питанием. И многое он воспринимал как должное. Накопившееся во мне раздражение стало невозможно сдерживать. — Я не собираюсь завтра одалживать тебе еще и свои трусы. Так что послушай “мамочку” и в кои-то веки выдели время на свои бытовые нужды, чтобы ими не занимались другие люди. Теперь уже все в комнате разразились громким смехом. Кроме самого Наруто. Он непонимающе смотрел на меня. Меж его светлых бровей образовалась толстая складочка. Если подумать, за сегодняшний день это был первый раз, когда он посмотрел мне в глаза. — Почему ты сегодня такой говнюк? — он толкнул меня в плечо. — Завали. — Не одному тебе бывает хреново. — Да что ты вообще можешь знать о том, что такое “хреново”? — я не хотел этого говорить, но слова вырвались помимо моей воли. — А ты сам прям пример эмпатии и дружелюбия, — он сложил руки на груди. — Переводишь стрелки? Наруто ничего не ответил, сделал шаг назад и его взгляд как-то вмиг потемнел. Я видел, что он что-то скрывает, но настроения выяснять что именно, у меня не было. Закончив собирать вещи, я накинул рюкзак на плечо. Уже выходя из комнаты я, вспомнив кое о чем, добавил: — И заведи будильник. Возможно, сегодня я не вернусь. Уверенности в том, что я хочу сделать, не было никакой, но этот небольшой пассивно-агрессивный обмен любезностями с Узумаки дал мне неожиданный прилив сил, и какой-то неизвестный механизм внутри меня дал ход. Я набрал Итачи. Как это обычно бывает, уже на первых секундах звонка мое решение показалось мне крайне сомнительным, я бы даже сказал поспешным. Но все внутри скручивало от ожидания, от страха, и снова от ожидания. Я не переставал убеждать себя в том, что у меня есть весомый повод для этого звонка. Как будто это кого-то вообще может волновать. Однако мне никто не ответил. Женский механический голос перевел на голосовую почту, и я как-то неестественно выдохнул то ли от облегчения, то ли от досады. Смешно, если он отыгрывается на мне таким способом. В этот момент на экране выскочило сообщение. Ино 17:25 Ты серьезно оставил Сакуру одну в отеле?

17:25

Она сказала, что часто там бывает.

Ино 17:26 В лав-отеле???

17:26

Именно.

Ино 17:27 Я не могу перестать смеяться :D Ино 17:27 Это так в твоем стиле, ахах. Ино 17:28 Ладно, пойду успокаивать ее. Она в жутком тильте. Не слишком ли много Харуно в моей жизни? И что она вообще ожидала? Романтический вечер с продолжением? Я дошел до ближайшего кафе, купил холодный кофе и собирался уже направиться к метро, как меня окликнули. Официантка с очень обеспокоенным видом быстро вручила мне мой телефон и снова скрылась за стеклянными дверями. Чуть позже, задумавшись, я едва не перешел дорогу на красный свет. Я буквально спал на ходу и это уже доводило до отчаяния. Я набрал Итачи еще раз, когда приостановился возле Дайсо, чтобы прикончить уже десятую порцию кофе за день. — Слушаю, Саске. — Да ладно? Опять эта уставшая интонация, от которой заранее чувствуешь себя виноватым в чем-то, неизвестно в чем. — Привет, — я собрал всю свою силу воли в кулак, чтобы не огрызнуться. — Это прозвучит странно… но могу я у тебя поспать? — В каком смысле? — В самом прямом. — Думаю, вряд ли получится… — Стой, — я прервал Итачи и нервно затараторил: — Я знаю, что ты вероятно злишься на меня из-за того, что я не отвечал тебе… — Ты сбрасывал меня. — Я не сбрасывал. Итачи на том конце выразительно молчал. — Ладно, может, и сбрасывал. Но, пожалуйста, не злись, — я неосознанно зажмурился, словно испугался его реакции. Словно он стоял рядом. Словно он и в самом деле мог что-то сделать. — Я не злюсь, Саске, — как-то слишком мягко… Я открыл глаза и тихонько вздохнул. И правда, чего я так нервничаю? — Прости, — я неожиданно для себя решил, что сейчас самое время сказать то, что нужно было сказать намного раньше. Хотя место было не самым удачным. Но разве на расстоянии не проще даются подобные разговоры? — Я не должен был так себя вести. Давай, как ты и сказал, оставим все как есть. Итачи снова ничего не ответил. — Кстати, — неловко начал я, — я уже в метро. Буду у тебя в течение пятнадцати минут… — Саске, я не дома. — Не проблема, у меня есть ключи, — неожиданно вспомнил я и принялся шарить в рюкзаке. — Я в аэропорту. — Ты о чем? — Мой самолет через сорок минут. Я улетаю из Японии.

***

— Погоди, какого хрена? — мозг плавился, слова не хотели собираться во что-то осмысленное, поэтому единственное, что прекрасно мне удалось — выругаться. — Не ругайся. — Это… был вопрос. — Подумай над формулировкой. — Я не собираюсь думать над чертовой формулировкой, когда ты заявляешь такое. Ладно, — я выдохнул. Внезапная волна агрессии схлынула, оставив после себя колкое ощущение в уголках глаз. — Пожалуйста, скажи, что ты просто пошутил. — Я обычно так делаю? — Нет, — я посмотрел на свою руку, на карту в ней, на свои кроссовки. Все в одночасье стало выглядеть глупым, бессмысленным, словно находилось не на своих местах. Словно я сам был не на своем месте. Как та точка С. Как тогда в своем воображении, я просто смотрел на все стороны. — Могу я приехать? — Я же сказал, что… — В аэропорт. И снова молчание. Конечно же, он скажет нет. — Не думаю, что это хорошая идея, — подтвердил мои догадки Итачи спустя чуть ли не вечность. — Ты вообще человек? — …О чем ты? — что это за странная заминка? — О твоей человечности. Последнее время ее не особо заметно, — я перешел на едкий тон. — И почему ты улетаешь? И снова это чертово молчание! — Я и не говорил, что собираюсь оставаться в Японии. Странно. Я почему-то не мог даже предположить, что все так закончится — и он просто в очередной раз исчезнет, хотя этот вариант был очевиден, как ни посмотри. Но даже если это и конец, он все еще открытый. Идти в том направлении, в котором растет страх — получится ли? Либо снова упереться в тупик и тянуть это состояние и дальше. У всего должна быть причина. — Ты специально? — я не выдержал. — Что? — Тянешь время. Чтобы что? Чтобы я точно не успел?! — Ты сам задаешь вопросы. И ты в любом случае не… — Просто скажи в каком ты аэропорту, — острые края карты впились в кожу. — Пожалуйста. Мысленно я молился, чтобы это не оказался аэропорт Нарита. В таком случае я точно не успею. Просто скажи Ханэда, скажи Ханэда… — Ханэда. Я пулей вылетел из здания и мечущимся взглядом стал искать такси с красными значками под лобовым стеклом. Придется отвалить немалую сумму, но кто бы в такой момент всерьез задумывался о деньгах? Хоть Ханэда и находился относительно ближе к центру, и добираться на поезде было благоразумней, лишнего часа у меня не было. Приложение на телефоне показывало как минимум пять свободных машин в этом районе, но я не видел ни одной в пешей доступности. Я сделал заказ; и тут из-за соседнего здания вырулила черная Тойота — наконец-то! — без пассажиров. Без особой учтивости я сообщил водителю адрес и попросил ехать как можно быстрее. Машина тронулась. — Опаздываете на самолет? Я могу посмотреть, не задерживают ли ваш рейс, — вежливо поинтересовался водитель, и я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. — Все в порядке. Просто побыстрее. Кошмар! В этой суматохе я даже не уточнил терминал. Но вместо ответа на свой звонок я снова был переправлен на электронную почту. В этом мире не хватит слов, чтобы выразить мои чувства по поводу такого скотского поведения брата. Ладно, так просто ты все равно теперь не отделаешься. Я полистал контакты и набрал еще один номер. — Ого, Саске? — бодрым голосом поприветствовал меня Шисуи. Конечно, у меня был его номер. Как-то раз еще во времена младшей школы Итачи не отвечал на телефон целый день. Я так извелся в попытках связаться с братом, по большей части из-за его обещания провести свой выходной вместе, что надумал себе всякого. Как оказалось у его мобильного просто села батарея. На следующий день я вытребовал у него номер Шисуи, отчего-то будучи уверенным, что если Итачи находится вне границ нашего с ним личного пространства, ну или хотя бы вне родительского дома, то он обязательно со своим другом. Впрочем, в большинстве случаев так оно и было. — Шисуи, — хоть мы и виделись с ним вскользь совсем недавно, я поймал себя на странном ощущении, будто звоню какому-то дальнему родственнику, с которым обычно созваниваешься только по праздникам, — Итачи с тобой? — Ну-у, — протянул Шисуи. — Что-то вроде того. Он отошел за кофе. Я внутренне возликовал. — Терминал. Мне нужен номер терминала и… рейса? — я и сам не был до конца уверен, какая информация требовалась, чтобы найти человека в огромном здании аэропорта, в котором я еще и ни разу не был. — Ты уверен? Саске, я все понимаю, но… — Да серьезно… — из меня вырвался стон отчаяния. — Вы что, сговорились?! Шисуи громко и обезоруживающе рассмеялся, тем самым заставив меня резко почувствовать неловкость. А после он так же непринужденно объяснил мне, как их найти. — Я скоро приеду — так и передай моему брату, — закончил я разговор. Внутри все скручивало в спираль от ожидания встречи. Моя жизнь мчалась в такт строгим серым линиям улиц за окном автомобиля. Казалось, что сейчас, в этот самый момент что-то сдвинулось с мертвой точки. Стараясь не думать о той жизни, что в какой-то момент осталась позади, я обрек себя на воспоминания. Чувствовала ли то же самое мама, когда отец стал отдаляться? Безусловно, она не могла не чувствовать, ведь наша семья — центр ее персональной вселенной. “Нужно держать двери открытыми, чтобы близкие люди могли вернуться” — говорила она, когда я мог думать только о том, что они уходят. Я думал о том, как люди становятся чужими друг другу спустя столько времени. Думал, как это вообще происходит? Как это может произойти? Мое сознание противилось правде, комкало ее и искажало, пока правда не превращалась в оправдание. Как сложно становилось сказать то, что ты хочешь сказать, а не то, что нужно. И этими невысказанными словами и измерялось то расстояние — между отцом и мамой, между мной и Итачи, — которое невозможно преодолеть. Я не хочу вновь чувствовать пустоту и отчуждение, как и больше не хочу мириться с отсутствием дорогих мне людей. Машина резко свернула, и меня непроизвольно откинуло в сторону. Телефон выпал из рук на сидение. Я потянулся за ним, не особо понимая, что происходит, а в следующий момент меня накрыла темнота.