Вверх по лестнице, ведущей вниз

Это и есть любовь, не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете?

Даже больше, чем любишь его присутствие.

Фоер Дж. С.

– Но ты обещал мне… – В другой раз, Саске. В каких только вариациях мне это не прилетало за последний месяц: «В другой раз», «не сегодня», «я слишком устал, Саске», – будто заезженная пластинка изо дня в день. Нахмурившись, я ловко увернулся от следующего за этой фразой привычного тычка в лоб и помчался на второй этаж, топая босыми пятками по деревянным ступенькам. Громко хлопнула дверь. Я нервно пробежался взглядом по комнате, остановившись на шкафу для футонов. Не думая ни секунды больше, я залез в него. Я был глупым десятилетним ребенком; я многое делал нарочно только потому, что наивно надеялся снискать от окружающих взрослых так необходимое мне внимание. Испытывая в процессе приятное чувство какой-то мстительной радости от того, что заставлю их поволноваться за меня лишний раз, я делал это снова и снова. Но удовлетворение собственными выходками зачастую оказывалось мимолетным; вот и сейчас: шел час, другой, но никто меня не искал. Конечно, ни у кого нет на меня времени, ведь там целый дом гостей. Уже клонило в сон, когда послышался шорох открываемой двери в мою комнату. От неожиданности я дернулся и больно ударился головой о верхнюю полку; и громко шикнул от безысходности, когда понял, как глупо выдал себя. – Саске? – послышался удивленный голос брата. Я упрямо молчал, потирая ушибленное место на макушке. – Ты не хочешь и меня видеть? Я продолжал молчать, невольно размышляя о том, как Итачи вообще вырвался из лап отца и его друзей. На подобных сборищах он был довольно ценным экспонатом, в отличие от меня. Послышался характерный звук закрывающейся двери, и я снова остался в комнате один. В темноте время текло как-то по-особенному: мне стало казаться, что Итачи и не заходил ко мне вовсе, или же это происходило когда-то там, но точно не сегодня. Он просто взял и ушел. Это… обидно. В такие моменты я искренне ненавидел Итачи. Больше, чем когда-либо. Новые, но не менее неприятные чувства затопили меня с головой, а горло сдавило тисками. За всей этой бурей эмоций я не сразу заметил, как дверца шкафа отодвинулась. От неожиданности мне захотелось крикнуть, чтобы меня оставили в покое, но я промолчал, завороженно наблюдая, как через небольшую щелку внутрь просунулась рука брата с чем-то, в чем я узнал бумажный стаканчик. Я удивленно уставился на него: через дно стаканчика была продета нить. Дверца задвинулась, послышался приглушенный звук удаляющихся шагов. Вдруг нитка резко натянулась, и я рефлекторно дернулся, чтобы успеть схватить стаканчик у своих ног. – Саске? – я прислонил стаканчик к уху. Тихий шепот брата раздался совсем близко. Как будто Итачи был сейчас со мной в этой темной коробке. Об этом механизме я, помнится, узнал несколько дней назад – увидел в какой-то программе по телеку, где герои общались подобным образом. Нужно прикладывать стаканчик ко рту, если ты хочешь что-то сказать, а другой человек на том конце в это время должен поднести его к уху, и наоборот. При помощи этих несложных манипуляций можно общаться на небольшом расстоянии, как по телефону. Поразительно, это и правда работает. – Я тебя слышу, – от удивления открытию я на миг позабыл обо всех обидах и ответил брату, прижимая стаканчик ко рту. – Отлично. Я не был уверен, что это сработает. Он не был уверен, что вариант рабочий или что я отвечу ему? – Саске, давай делиться секретами, – послышалось из стаканчика, и я едва успел снова приложить нехитрое устройство к уху. Голос брата в этой тишине звучал завораживающе. – Секретами? – с подозрением переспросил я, все еще будучи неуверенным, что вообще хочу отвечать. – У тебя же они есть? – А зачем тебе знать мои секреты? – Если расскажешь мне свои, я расскажу свои. Нехитрая манипуляция, но в тот момент это показалось мне чем-то потрясающим, неслабо подогревающим мой по-детски наивный интерес. Узнать какие-то тайны старшего брата? О, Итачи ловко умел подкупить. Но что рассказать?.. Обмен должен быть равноценным, но какие серьезные тайны могут быть у ребенка? Я судорожно перебирал в голове все возможные варианты того, что могло бы сойти за качественный секрет, но тщетно. Итачи был прекрасно осведомлен и о моих прогулах школы с Наруто, и о синяках, что я получал во время этих прогулов, когда мы лазили по деревьям на спор – кто из нас двоих выше заберется (к слову, счет был 5:2 в мою пользу), и о странных журналах, найденных дома у крестного Наруто. Черт. И почему я не мог не проговориться хотя бы о них?.. Перебрав практически все события, которые я держал в тайне от родителей, я понял, что нет ничего, чего не знал бы Итачи. Для него я весь был будто на ладони. Но тогда это не казалось мне чем-то странным или смущающим. Кстати о смущении. Было еще кое-что… Не то чтобы это было тайной – об этом была в курсе только мама, и, скорее, лежало в области необоснованных детских страхов. Но ведь главное условие в том, чтобы этого не знал именно Итачи, верно? Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я неуверенно прокашлялся и приложил стаканчик к губам: – Я боюсь мыльной пены. Я готов был провалиться сквозь землю, вмиг осознавая, как по-идиотски это звучало. Уши горели знатно, как и бóльшая часть лица. И это что, был смех? – Я слышу, как ты смеешься! – Прости, это было неожиданно, – он и правда смеется надо мной! Единственное, что меня останавливало от того, чтобы прекратить эту игру в порыве злости, было понимание того, что теперь очередь Итачи. – Теперь ты, – подчеркнуто серьезно сказал я, прижимая ко рту стаканчик, которым мне хотелось запустить в кое-кого слишком уж радостного. Итачи молчал. Наверное, обдумывал, как меня удивить. А мне с каждой секундой становилось все интереснее, есть ли у него что-то такое, от чего даже ему бывает стыдно? – Мой секрет... – услышал я задумчивое из стаканчика. Я весь обратился в слух, предвкушая узнать, как минимум, одну из тайн создания вселенной. – Я очень сильно люблю своего младшего брата. – Так нечестно! – я резко отодвинул дверцу шкафчика. За окном был поздний вечер; синие сумерки до краев наполняли комнату. Итачи сидел в паре метров от меня на полу, прислонившись спиной к кровати. В полумраке комнаты было сложно определить, что выражало его лицо. Нахмурившись, я сделал шаг в это сизое море. – Это – мой секрет, – тоном, подразумевающим, что это и правда так, произнес брат, поднимаясь со своего места мне навстречу. – Это не тянет на секрет. – Почему? – Потому что это очевидный факт, – я почувствовал себя так, будто объясняю что-то до ужаса банальное и удивляясь тому, что меня не понимают. – Возможно, – произнес Итачи. Я почувствовал в его голосе улыбку, даже не видя ее. – Но так ли все просто, как выглядит со стороны? – Тогда объясни мне нормально, что ты имел в виду, – протестовал я, сложив на груди руки. Даже ребенку было очевидно, что здесь есть какой-то подвох. – Хорошо, – Итачи присел передо мной на корточки. – Например, такое чувство как любовь. Оно делится на оттенки. – Это как? – Саске, ты же любишь маму? – Конечно. – Отец тоже любит, но его любовь отличается от моей или твоей. Смысл, что мы закладываем в это слово может быть совершенно разным, – я ощутил легкое касание к своей щеке и то, как сместилась рука брата вместе с одной из прядей волос мне за ухо. – Поймешь, когда немного подрастешь. – Вот всегда ты так. Я не настолько глупый, – я фыркнул и отвернулся. На самом деле в тот момент я был очень далек от понимания всех этих подсмыслов в словах брата. Это было странно, что он задумывался о чем-то подобном уже тогда. – Так что пока ты услышал только то, что позволило тебе твое восприятие. Но это чистая правда, Саске. И это мой самый большой секрет, – Итачи подошел ближе, и я получил свой запоздалый тычок в лоб. – А теперь тебе пора ванную. Попробуем разубедить тебя в том, что мыльная пена опасна для жизни. Еще в детстве Итачи, по моему субъективному впечатлению, обладал какой-то особой аурой. Он притягивал людей, даже не озадачиваясь тем, чтобы производить на них впечатление. Умный, талантливый, независимый, весь из себя какой-то невозможный. Впрочем, порой казалось, что Итачи специально старался не привлекать к себе внимания, но по иронии судьбы частенько оказывался в его центре. Мне нравилось наблюдать за ним, сравнивать нас обоих и сокрушаться, от осознания того, как я далек от этого негласного идеала. Это не было завистью, скорее, восхищением и чем-то еще непонятным и таким интригующим. Господи, а после того случая мы с Итачи целую неделю принимали ванную вместе, закрепляя результат. Если бы все было так же просто, как раньше… Только вот проблема была в том, что Итачи, который вернулся в мою жизнь совсем недавно, был совершенно не похож на того Итачи из прошлого. Будто из-за границы мне прислали новую модель старшего брата, но инструкцию обновить забыли. К счастью, более рациональная сторона моей сущности, что с возрастом стала преобладать, отчаянно вступала в борьбу с моей наивно-эмоциональной. Я усилием воли заставлял себя не нагнетать; и это действительно помогало: сегодня, к примеру, я уже мог с бóльшим успехом концентрироваться на учебе, а не на своих сомнительных обидах. Проблемы в отношениях – это, конечно, очень занимательно, но контрольную по истории английского языка через пару дней никто не отменял. Встав с кровати, я направился в столовую на первый этаж сделать себе очередную порцию крепкого кофе. А когда вернулся, увидел, как экран телефона, что валялся на кровати в горе из тетрадок с лекциями, пару раз приветливо мигнул, оповещая о новом сообщении. Гипнотизируя свой мобильный с маниакальной регулярностью в течение всего этого времени, я сокрушался от осознания безусловности того факта, что чуда, конечно же, не произойдет, но все равно как ужаленный подпрыгивал от любого уведомления. Конечно Итачи не позвонит. Но он ведь понимает, что поступает отвратительно? Вероятно, понимает. Надейся на лучшее, но будь готов к худшему. А не пошло бы оно все? Ино 19:47 Ты жив вообще, Учиха? Это всего лишь Ино. Я вздохнул и открыл чат.

19:56

Жив.

Ино 19:56 Отлично. Завтра у меня на тебя огромные планы. И ты не можешь отказаться.

19:57

Вообще-то могу. Но если расскажешь подробнее, я, возможно, подумаю.

Ино 19:58 Встретимся завтра в Liberty в 18:30. Складывается ощущение, что Ино либо не читает мои сообщения, либо старательно игнорирует контекст. Не то чтобы я горел желанием куда-то идти, да еще и на всю ночь, однако, не думаю, что отказ сейчас воспримется адекватно. Настроения не было совершенно, но и не согласиться было нельзя. Мне в любом случае необходимо чем-то подкрепить свои недавние извинения.

20:01

Ладно.

Ино 20:02 Твое настроение мне совершенно не нравится.

20:03

ЛАДНО ;)))))

Ино 20:03 И оденься поприличнее.

И что значит «поприличнее»? Я окинул взглядом свои завалы из безразмерных толстовок. Конечно, спасибо матушке-природе за то, что любая тряпка будет мне к лицу, но этот камушек в огород моего гардероба был неприятным, потому что далеко не парочка брендовых вещей не заслуживали такого отношения. Жаль, что Наруто все еще находился в Нагое. Без него посещение подобных мероприятий в каком-то смысле теряло свою прелесть. Вроде отвлекся, а раздражающее чувство, будто не можешь найти себе места, никуда не пропало. На автомате глотнув кофе, я поймал себя на мысли, что за последнее время неплохо так пристрастился к стимуляторам. Дело в том, что в квартире Итачи этот напиток лился рекой, и как-то неосознанно я перенял его привычку… Господи, нужно заканчивать во всем видеть его ясный лик. Идея забить на все с каждой секундой становилась все более привлекательной.

***

Я вдохнул полной грудью по-зимнему свежий воздух, оставляя в общежитии позади все мрачные мысли и чувства, что скопились за последние дни. Зима в Японии отличалась своим снисходительным климатом по отношению к теплолюбивым жителям этой страны – к коим относился и я, – и декабрьский мороз быстро сменился январскими «чуть ниже ноля». Я отписал Ино, что жду ее в кафе напротив станции, которое на удивление оказалось не забитым посетителями под завязку. Синдзюку я не особо жаловал из-за огромного наплыва иностранцев в этом районе, но для подруги это было райское местечко. Здесь она и уговорила своего отца снять ей квартиру. Семейство Яманака осело в Японии около пяти лет назад; до этого подруга всю жизнь провела в Портланде. «Задница та еще, но куча интересных местечек. А еще подростки намного адекватнее и добрее. Да и в целом люди. В отличие от того, что я вижу здесь. Наверное, живя по умолчанию в не очень хороших условиях, ты осознаешь свой предел еще в юности и всеми силами стараешься наработать кредит доверия у этого мира. Поэтому тебя не особо волнует то, что о тебе думают и почему». И это единственная информация, что я смог выудить из нее на эту тему. Почему-то Ино не особо любила говорить о своей жизни в Америке. Заняв один из столиков вдоль окна с видом на оживленную улицу, я сразу выхватил знакомый силуэт в длинном пальто светло-сиреневого цвета, что двигался по направлению к кафе. Ино резко уронила свою небольшую кожаную сумочку прямо на стол и смахнула с глаз длинную челку. Через мгновение у меня перед глазами оказалась небольшая коробочка, украшенная подарочным бантом. Мои скудные знания французского помогли определить в этом шоколад. Белый шоколад. Какой ужас. Я закатил глаза и протянул руку к соседнему стулу, на котором стоял подарочный бумажный пакет, что я захватил с собой в последний момент. – Только не обольщайся, это всего лишь чай, – я протянул ей небольшую коробочку, любезно упакованную продавцом под тематику праздника еще со времен закупок в Гиндзе. – Не особо люблю чай, – Ино придирчиво осмотрела пеструю упаковку. – А я – сладкое. – В таком случае по баллу каждому. 3:2 – я все еще веду в счете. – Погоди, ты не забыла мой подарок на твой день рождения? – Эту чертову розовую пижаму? Не представляешь, как ей была рада Сакура, – Ино одним выразительным движением сбросила с себя пальто. – Между прочим, это было что-то коллекционное, – я картинно закатил глаза, делая вид, что меня это действительно задело. – Мне кажется, это нечестно. Мы слишком поздно познакомились, чтобы я мог успеть сравнять счет. – Саске, – она опустилась на стул напротив меня, положив лицо на сложенные руки и растянув губы в коварной улыбке. – Ты можешь каждый мой день сделать праздником. Все в твоих руках. – Боюсь, моей фантазии на тебя не хватит. Уголки губ закололо. Я держался, чтобы не расплыться в улыбке в ответ. Мы оба понимали, что это все часть социального конструкта, поэтому относились к подобному с долей иронии и здравого юмора. Многие вещи в действительности, на наш с Ино взгляд, не заслуживали того внимания, что они имели в обществе. Вероятно, со стороны наша дружба выглядела поверхностно и легко, без претензии на что-то серьезное. Но на деле мы оба уже довольно долгое время компенсировали недостатки наших не особо простых характеров таким вот специфическим чувством юмора. Это похоже на игру в теннис; только без каких-либо правил и с альтернативным способом ведения счета. Наверное, это та самая уверенность в человеке, которая нарабатывается годами, но нам с Ино повезло прийти к этому намного раньше. – У нас сегодня важная миссия, – бросила Ино и подозвала официантку с максимально вежливой интонацией, на которую только была способна. Я удивился аппетиту подруги: огромная порция местного фастфуда на фоне моей скромной чашечки кофе. Опять кофе. – Рассказывай. – Кажется, моя личная жизнь начала оправдывать свое звание. Я познакомилась кое с кем в Париже. Не поверишь, он тоже из Японии, и он – внимание – художник. Точнее, его профиль – графический дизайн, здесь, в Токио, но обожает рисовать углем. Когда мы случайно встретились в очереди за билетами на мюзикл, он сказал, что теперь знает, как выглядит вдохновение, – Ино звонко рассмеялась. – Похоже на сцену из какой-то дорамы, – я беззлобно усмехнулся. – Я сказала ему то же самое, а потом выяснилось, что мы оба приехали из Японии на праздники. На самом деле даже хорошо, что мы с ним там встретились. У меня как раз случился небольшой когнитивный диссонанс: вблизи Париж просто ужасен. Видимо, от подобного может быть в восторге только моя тетушка, что проживает там, и которой на прошлой неделе стукнуло восемьдесят. – Только не говори, что у тебя тот-самый-синдром. – О, нет. Все не настолько печально. Наверное, у меня генетический иммунитет к подобному, я же японка только наполовину. А вот Сай… – Ино о чем-то ненадолго задумалась. Значит, его зовут Сай. – Вот ему это далось куда тяжелее. В общем, сегодня буду вас знакомить. Собираемся в ресторане, а потом нас ждет более насыщенная программа. Ино опустила взгляд, оценивая то, что было на мне: черную рубашку и классические черные джинсы. Черного в принципе не бывает много, а на другие цвета у меня, кажется, много лет как аллергия. Судя по удовлетворенному выражению лица подруги дресс-код пройден. Сама она была одета более претенциозно: светло-бежевый костюм с удлиненным пиджаком, ярким акцентом к которому шла куча украшений на тонкой светлой шее и длинных пальцах. Бесчисленные цепочки и кулоны спадали на грудь, облаченную в кружевной браллет, что выглядел как-то по-особому изысканно и к месту. В отличие от ее обычных ничем не обязывающих нарядов – это было что-то, что определенно должно произвести впечатление. – Ты же знаешь, что я плохо схожусь с людьми и… – Мне не нужно, чтобы вы с ним стали лучшими подружками, – мне не дали договорить, буквально тыча вилкой у меня перед лицом, – просто небольшая дружеская оценка. – Я постараюсь, – заверил я подругу, что уже налегала на заказанную порцию окономияки. – Зачем ты столько ешь, разве мы не собираемся в ресторан? – В том-то и дело, – многозначительно произнесла Ино, водружая в рот кусочек аппетитной лепешки. Спустя мгновение она отложила приборы и посмотрела на меня с каким-то страдальческим выражением на лице. – Я не знаю… Я боюсь что-то испортить. – О чем ты? – Сай мне нравится. Действительно нравится. Но знаешь, этот сложный период, когда вы притираетесь друг к другу… Так вот, я ненавижу его. Я всегда что-нибудь порчу. – Ничего ты не испортишь, – немного подбодрить было не лишним. На самом деле, я мало знал о прошлых отношениях Ино (или, скорее, только догадывался), но по тем крупицам информации, что периодически всплывали в наших разговорах, все действительно выглядело не слишком оптимистично. – Наверное, ты прав. И я просто себя накручиваю. Невольно проскользнула мысль, что нам с Итачи было бы не нужно волноваться о подобных моментах. А потом мои мысли стали развиваться в совершенно странном направлении. То есть, получается, мне теперь нравятся мужчины? Или всегда нравились? Столь очевидное влечение к человеку одного с тобой пола сейчас уже не выглядело как что-то невероятное, но из-за отсутствия какого-либо опыта ощущения были, прямо так сказать, противоположные. Я допивал свой кофе уже полностью поглощенный рефлексией данного открытия, пока за окном мерно сгущались вечерние сумерки. Казалось, что последнее время меня переполняет такое количество мыслей и чувств, которые с каждым днем только накапливаются без возможности найти выход.

***

– Вы спали? Я поперхнулся вином. Местом, куда меня привела Ино, оказался небольшой ресторан с франко-японской кухней недалеко от кафе, где мы встретились. Изысканное место, и на первый взгляд больше подходит для деловых встреч, чем для посиделок с друзьями. Изогнутые стены и зигзагообразная люстра невольно привлекали внимание. Возле огромных колонн из натурального камня темно-серого цвета располагалось несколько уютных кресел, обшитых светло-серой обивкой. Идея в оформлении явно была, только вот скромные познания в современном дизайне не давали уловить ее в полной мере. И, кажется, это единственное место в Японии на данный момент, где отсутствовал даже малейший намек на прошедшие праздники – что в большей степени радовало. Ино также объяснила, что основная и самая активная часть встречи будет проходить уже в другом месте ближе к ночи. Не сказать, что я особо удивился присутствию в этой компании Сакуры. В конце концов, кого еще Ино могла притащить оценивать нового парня, как ни своих близких друзей. Но вот когда я увидел того самого виновника торжества, мне стало уже любопытно. Сай выглядел вполне обычно. Обычно – по меркам среднестатистического японца. Выделялась, разве что, его будто неестественная бледность, но мне ли об этом говорить? За всю жизнь я успел выслушать такие оды в честь этой особенности – в том числе и своей внешности, – что в пору считать это, скорее, комплиментом. А еще немного напрягала, казавшаяся неживой, улыбка, что не пропадала с его лица ни на секунду. Но, видимо, напрягала она только меня и по понятным, как выяснилось, причинам. Мне не кажется, я конкретно ему не нравлюсь. Когда официальная часть знакомства закончилась, а вино было допито, девушки удалились в дамскую комнату, так что мы с этим парнем остались наедине. – Что?.. – сквозь кашель выдавил я из себя. – Вы с Ино спали? – Сай любезно подвинул салфетницу ближе ко мне, улыбаясь и не сводя с меня изучающего взгляда черных глаз. Но я не обратил на его жест вежливости внимания, продолжая сверлить его взглядом в ответ, ожидая чего? Что вопрос вывернется во что-то более корректное или на худой конец в шутку? – С чего ты это взял? – Мне показалось, вы слишком близки для обычных друзей. В воздухе повисло неловкое молчание. Да что с ним не так?! Если честно, подобное замешательство я испытывал впервые. Не то чтобы Сай тянул на звание души компании, но и подозрений не вызывал. Все то время, что мы провели за столом все вместе, он производил исключительно положительное впечатление и вел себя вполне естественно; делился своими забавными ситуациями из студенческой жизни, рассказывал про свою поездку и знакомство с Ино. Каждое его слово было пропитано искренним восторгом. – Тебе показалось, – прикрыв глаза, я глотнул вина, стараясь не потеряться в лице. Грубая прямолинейность сбивала с толку своей неуместностью. – О чем разговариваете? – услышал я голос Ино позади себя. Сакура присела рядом на свое место. – О нестандартных особенностях восприятия, – процедил в ответ я. Ино выразительно посмотрела на меня. В ее взгляде читался определенный вопрос, но я предпочел проигнорировать это наблюдение. – Кстати, нам не пора уже? – спустя мгновение, как ни в чем не бывало спросила подруга, бросив беглый взгляд на телефон, а потом на Сая. Тот одобрительно кивнул, так же ничем себя не выдавая. Сакура рядом произнесла тихое «наконец-то». Определенно странный вечер. Я решил, что подумаю об этом всем потом.

***

Джун, а именно так звали девушку, что встретила нас у выхода из той части, где находился ресторан, расплылась в улыбке, приветствуя поочередно каждого из нас. Она являлась кем-то вроде менеджера этого заведения и по совместительству близкой знакомой Сая. Стоило бы продемонстрировать дружелюбие, и я выжал из себя максимально приветливую улыбку, следуя за ней и слушая, как она нахваливает это место. Нижний этаж помещения был разделен небольшим узким коридорчиком, который соединял ресторан и, как я понял, что-то вроде клуба с жесткой системой бронирования. Возникало ощущение схожее с тем, когда в кинотеатре из кафетерия перемещаешься непосредственно в зал для просмотра фильма. И не сказать, что суть сильно отличалась. Громкая музыка ударила по ушам, отозвавшись в районе грудной клетки, а в голове образовался странный вакуум без мыслей, как только двери за нами закрылись. Немного душно, а в нос ударил резкий сладковато-терпкий запах. Огромное помещение тонуло в обволакивающем бархате полумрака, подчеркивая главные акценты в обстановке: ярко-красную неоновую подсветку бара и не менее вызывающее оформление высокой полукруглой сцены с выступающей на ней какой-то явно небезызвестной певицы. Все внимание публики было поделено между этими двумя эпицентрами, создающими настроение. Нашей компанией был выбран бар – как отправная точка для этой ночи. Хотя, что-то мне подсказывало, что отсюда я уже не уйду. Как и Сакура, что не давала мне проходу весь вечер. Я вдруг вспомнил о своем обещании Наруто и решил, что будь что будет, заказав виски. Наверное, не стоило сильно налегать на алкоголь, но у меня была подушка безопасности – целый следующий день, чтобы привести себя в относительный порядок и вернуться в режим прилежного студента... В голове пронеслись воспоминания о том, что так удачно оставалось за кадром под высоким градусом. Допустим, с алкоголем действительно осторожнее. Также стоит что-нибудь сделать со своим отвратительным настроением. – Сай хочет познакомить нас с парочкой своих друзей в той части зала, – подобравшись ближе ко мне, заявила Ино и указала на уголок со столиками сбоку от сцены, где расположилась еще одна компания, с виду студентов. – Я уверен, что они хотят познакомиться только с тобой, да и мне хватило на сегодня знакомств. Пожалуй, задержусь здесь, – я отсалютовал подруге бокалом и примирительно улыбнулся. Та лишь фыркнула и переместилась обратно на свое место, подзывая бармена. Мне не хотелось портить вечер, но проводить время в компании этого странного типа и его друзей я тоже не горел желанием. Главное условие я выполнил, так что с чистой совестью мог «слиться». Я повел плечами и оглянулся: Ино с Саем ушли, забрав с собой эту энергичную девушку-менеджера. А жаль – ее хвалебные монологи мне даже понравились. Сакура сидела на соседнем высоком стульчике, склонив голову и молчаливо потягивая через трубочку коктейль. Короткое бордовое платье легкой воздушной волной ткани слегка обрисовывало силуэт. Длинные молочно-розовые волосы ниспадали на открытые острые плечи, а передние пряди скрывали часть лица. На тонком запястье, что слегка надламывалось над бокалом с коктейлем, поблескивала тонкая нить браслета. Для приличия стоило бы начать диалог. Но проблема была в том, что этого человека, сидящего рядом и выпивающего с мной якобы за компанию, я не знал от слова совсем. Говоря о Сакуре… Она была подругой Наруто, как и объектом его странных… Ладно. Объектом его наивной влюбленности, длящейся Бог знает сколько; подругой Ино, и, по стечению всех этих не поддающихся контролю обстоятельств, моей подругой. Но почему-то сама Сакура была твердо убеждена в том, что должна во что бы то ни стало нравиться мне в одном определенном смысле. Было что-то поверхностное в таком ее отношении. Казалось, мы живем с ней в разных мирах. И эти миры никаким образом не могли пересечься. По крайней мере до этого вечера не могли. Музыка стала тише, сменив свой вектор жанра на акустический, и я счел это своеобразным знаком. – Что думаешь насчет этого парня? Сакура вынырнула из своих мыслей, обернулась и посмотрела на меня с таким выражением лица, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. К бару стали подплывать люди, вынудив меня подвинуться ближе к ней. – Ты про Сая? – аккуратно уточнила она. – Да. – Он странный. – Странный? – переспросил я и сделал бармену определенный знак пальцами, чтобы он обновил наши бокалы. – Ну… – трубочка в коктейле Сакуры нервно заходила по кругу, – не то чтобы это звучало грубо, но из-за того, что он сказал это прямо так в лоб незнакомому человеку, у меня сложилось неоднозначное впечатление. Да если честно, я вообще не понимаю, что это было. Когда он помогал мне снять пальто… Вообще, мне уже кажется, что я не так все поняла. Забудь. – И что он сказал? – я решил настоять. Неуверенность Сакуры порой немного раздражала. – Ему показалось неуместным, что я пришла сюда одна, – она глубоко и печально вздохнула. – И он надеется, что я не буду чувствовать себя неуютно из-за них с Ино. Теперь стало понятно, почему Сакура вела себя так тихо весь вечер. В жизни иногда происходят такие моменты, когда ты неожиданно для себя самого начинаешь смотреть на какие-то вещи иначе, под другим углом. Это не то чтобы понимание, просто неожиданное переосмысление человека перед тобой. – Давай напьемся, – жалостливый «дзинь» бокалов потонул в аплодисментах за нашими спинами. Сакура наконец-то улыбнулась, и, наверное, это стоило того, чтобы нарушить свое обещание не злоупотреблять сегодня.

***

В голове по-прежнему пусто, хоть и музыка, и бар, и сопутствующее настроение остались где-то далеко позади, пару кварталов назад, за тяжелой дверью черного входа клуба. Сакура шла впереди, размахивая сумочкой и довольно ловко для ее состояния перепрыгивая белые полосы дорожной разметки на очередном пешеходном переходе. Куда мы идем и зачем? Хотелось бы спросить мне, но этот вопрос сейчас казался не настолько важным, чтобы нарушать такое комфортное молчание. Токио ночью воистину прекрасен, когда ты смотришь на него изнутри пустых узких улочек. Весь мир как будто выключили. Тихий жилой район; где-то вдалеке таял шум проезжающих машин, редкие фонари и одурманивающий запах свободы. Отсутствие людей позволяло ненадолго поверить в то, что ты действительно здесь один. Ну, не совсем один. Длинные розовые волосы взметнулись в сторону; я ослабил бдительность и несколько прядей полоснули мне по лицу, когда Сакура резко остановилась. – Я хочу показать тебе кое-что потрясающее, – сказала она, когда мы остановились на перекрестке возле сомнительного вида здания, огражденного кирпичным забором с человеческий рост. Небольшие круглые окошки и отсутствие какой-либо вывески как не говорили абсолютно ни о чем, так и наталкивали на определенные мысли. Ввиду того, что мне пару раз приходилось проводить время с Наруто в подобного рода местах, я приблизительно догадывался, куда мы направляемся. – У тебя странное понятие о потрясающем, – с долей здравого скепсиса прокомментировал я этот странный порыв Харуно. – Пойдем, ты сейчас все увидишь! – и она потянула меня ко входу – о боже – в лав-отель. Никаких дурных предчувствий или чего-то подобного. Я был полностью расслаблен и даже немного заинтригован предстоящим времяпрепровождением. Никогда бы не подумал о том, что окажусь на окраине незнакомого мне района в компании Сакуры посреди ночи в гребанном отеле любви. Изнутри он создавал примерно такое же впечатление, как и снаружи: ничего примечательного; обычный недорогой отель, только с бонусами. Пожилой мужчина на ресепшн приветливо нам улыбался. – Этот номер никто не заказывает из-за своеобразной тематики. – Понятно, – хоть ничего и не понятно. Быстро расплатившись, Сакура схватила ключи и потянула меня вглубь помещения, вперед по маленькому коридорчику, мимо однообразных серых дверей. Остановившись у одной из них в самом конце, она открыла ее и прошла в комнату. – Я сюда периодически заглядываю. Раз в месяц или реже, в выходные… – Сакура прервалась, обернувшись ко мне. Наверное, в этот момент у меня на лице черным по белому был написан очевидный вопрос. – … одна, – спохватившись, добавила она. Ладно. Это не то, чего я ожидал от Сакуры. Да и от вечера в целом. И, конечно же, от себя самого. Почему-то я снова вспомнил о просьбе Наруто. Интересно, это планировалось изначально или просто совпадение? В руке я сжимал пакет с парочкой банок пива и закусок, что мы прикупили по пути в круглосуточном комбини. – Погоди, сейчас поймешь, – Сакура, слегка шатаясь, неловко пробралась куда-то вглубь комнаты, тогда как я все еще стоял на пороге. Вместо ожидаемой яркой вспышки света после щелчка, комнату наполнила россыпь разноцветных огоньков, похожих на мириады звезд в ночном небе. Сказать, что я был удивлен – не сказать ничего. Это действительно было завораживающим зрелищем. Небольшой круглый проектор создавал магию в маленькой комнате отеля. Сакура резким слегка неуклюжим движением скинула с себя пальто на исполинских размеров кровать. Правда, кроватью это назвать было сложно, скорее, платформа. Не удивлюсь, если она еще и крутится. Я схожу с ума или это все действительно мне нравится?

***

– Да ладно, ты не помнишь? В школе ты был мечтой всех девчонок. Каждая хотела урвать себе кусочек Учихи, – заливистый смех где-то под боком заставил меня чуть повыше приподнять руку с банкой пива во избежание катастрофы. Мы сидели на полу перед маленьким экранчиком телевизора, по которому крутили запись древнего шоу нулевых. Сакура устроилась у меня на плече и о чем-то вещала уже больше часа, пока я находился будто в какой-то прострации от происходящего. Мне было комфортно. И, как ни парадоксально, в тот же момент это вызывало дискомфорт, причины которого я никак не мог до конца прощупать где-то глубоко внутри себя. – Наверное, мне повезло – я была ближе всего к тебе из всех них. Но толку от этого… – продолжила Харуно. – Если обо мне кто-то мечтал, то я искренне сочувствую этому человеку. – Звучит обидно, Саске, – уже в своей привычной манере заворчала Сакура. – Но справедливо. Она привстала и потянулась к своей сумочке, что лежала на кровати позади вместе с нашей верхней одеждой. – Будешь? – в тонких пальцах передо мной возникло что-то вроде самокрутки. Только не говорите мне… нет, серьезно? – Это то, что я думаю? – спросил я, пытаясь сдержать с треском рвущиеся шаблоны у себя в голове. Не то чтобы я был против экспериментов… – Травка. И не спрашивай откуда она у меня. – Большие мегаполисы настолько меняют людей? – я усмехнулся и кивнул в знак согласия. Во всем виноват этот фантастический номер с космической тематикой. – Скорее, отчаяние от неразделенной любви, – бросила Сакура и прикурила. – Иногда я чувствую себя такой глупой, потому что ощущение, что лишь я одна не могу перерасти это все, угнетает. А потом вижу это сочувствие в глазах Наруто и противно от себя становится. Я затянулся, стараясь не придавать особо значения сказанному. Разговор ушел в странное русло, но голова ощущалась до невозможности легкой. Хотелось разговаривать даже на такие скользкие темы. – Ты не думала о том, что у тебя это просто переросло во что-то абстрактное? Знаешь, когда зацикливаешься на том, что недоступно, а потом, когда получаешь это, то осознаешь, что не настолько оно было и надо? – Ты это к чему? – Даже если мы переспим… Сакура резко закашлилась, выпуская дым. – … в теории, Сакура, в теории, – уточнил я. – С моей стороны вряд ли что-то изменится. Меня позабавила реакция подруги. Что ее так удивило? Не этого ли она так отчаянно добивалась столько времени. Мы, вроде как, взрослые люди. Так почему озвученное ее смущает настолько, что даже в тусклом голубоватом свете телевизора я вижу, как она смущенно краснеет? Не думал ли о том же Итачи, когда отвечал мне взаимностью? Эта мысль, взявшаяся из ниоткуда, больно кольнула где-то в районе грудной клетки. Возможно ли, что он пытался донести до меня ту же мысль?

***

– Как понять, что вставило? – лениво протянула Сакура. Я не уловил момент, когда мы оказались на этой странной кровати, лежа на спине и смотря на переливчатый небосвод в комнате отеля. Из памяти будто кусками вырывали отдельные фрагменты вечера. Черт, эта штука, к моему огромному разочарованию, не крутилась. – Наверное, ты должна будешь думать, не знаю… шире? – я провел рукой по воздуху. – Пока я вообще ни о чем думать не могу, кроме того, что я тут с тобой. А еще о том, что эти звезды какие-то плоские. – Они же ненастоящие, – сквозь смех возмутился я. – Но задумка наверняка была в том, чтобы изобразить их как можно реалистичней. – Что-то в этом есть, – я уже смутно понимал, о чем идет речь; я вдруг вспомнил вчерашний день; в голове сами собой выстаивались странные мысленные цепочки. Они ловко цепляли друг друга и тянулись в совершенно неожиданном направлении. – Вдруг мы видим их такими, потому что не знаем, как выглядят настоящие звезды? Как давно ты видела звездное небо? Сакура неожиданно громко засмеялась. Так, что на секунду я увидел парочку комет. – Тебя точно накрыло, – едва сдерживаясь, произнесла она. – Да? Я вроде говорю адекватные вещи. Это про восприятие и все в таком ключе. – Мы точно все еще говорим о звездах? Не припомню, чтобы я хоть раз от тебя слышала что-то настолько философское, что ли. – Так мы и не общались толком ни разу. – Обычно ты немногословный. Иногда кажется, что тебе даже задумываться не нужно о том, что говорить – на все уже имеется заранее заготовленное железобетонное мнение. – Ты бы удивилась, сколько всего у меня обычно происходит в голове. – Вот бы узнать, что из себя представляет Учиха Саске изнутри. – Изнутри? – теперь и я засмеялся от нелепости того, что услышал. В голове одна за одной рождались причудливые ассоциации. – Время как-то странно тянется. Не молчи, а то я чувствую себя одиноко, – капризно протянула Сакура. Я поймал себя на том, что это чувство мне слишком знакомо. Все вокруг какое-то ирреальное, словно эта комната лишь плод моего воображения. – Знаешь, наверное, внутри меня ничего и нет, – я выдохнул и, нагнувшись с кровати, потянулся за банкой, что стояла на полу. В горле ужасно пересохло от всех этих разговоров. – Но этого не может быть! – совсем по-детски возмутилась Сакура. – Может ты просто прячешь? Я вот всегда прятала от родителей свой личный дневник. А потом его нашла мама. Такой скандал был. Мои брови невольно сошлись на переносице. – Зачем девчонки ведут дневники? Их же все равно кто-нибудь найдет, так в чем их смысл? – Не знаю, никогда об этом не задумывалась. Черт, из-за тебя мне теперь это тоже стало казаться странным. – Это точно не из-за меня, – с намеком на то, что я – далеко не главная причина абсурда, происходящего здесь. – Но, справедливости ради, я бы тоже вел дневник, если бы был девчонкой. – Зачем? – не поняла Сакура. – Чтобы его нашли конечно же. – Кто? – Ит-… – я запнулся. – Родители. Я бы специально писал там только то, что им нужно было бы прочитать. Стал бы идеальным сыном в их глазах. – Дневники не так работают, Саске, – как-то трогательно нахмурилась Сакура, подползая ближе ко мне. Я почувствовал, как у меня из руки забирают банку и лег обратно на спину. – Да какая разница, – я блаженно потянулся. – Все в этом мире “не такое” и “не так”. Даже звезды лживые – что тут, что в небе. Свет далекого прошлого или как там... Но не успел я договорить, как по ноге пробежалась волна мурашек. Я резко привстал и достал вибрирующий телефон из кармана джинсов. Волшебство, которым была окутана сегодняшняя ночь, рассыпалось как по щелчку. Это какой-то закон подлости – не иначе. Почему стоило только забыть, отпустить все это дерьмо, как… Я почувствовал подступающее к горлу раздражение. – О, не поздновато ли для семейных звонков? – Сакура положила голову мне на плечо, упираясь в него подбородком. – И правда, – произнес я и перевел телефон в режим полета. – В другой раз.

Стоит только поднять голову, посмотреть на звезды – и ты пропал.

Чак Паланик.