Услышь этот крик

      — …по прогнозам Лемфа-центра, количество участников в завтрашнем митинге превысит семь миллионов человек по всей стране. Данные события показывают уровень недовольства действиями нынешней власти. Руководство Иссара приняло решение ужесточить законодательство, и в течение прошлой сессии Государственный Совет одобрил шесть новых законов, которые нарушают права человека, прописанные в уже фактически не действующей Конституции. Постулаты Основного закона рухнули в тот момент, когда во главе страны в пятый раз встал представитель партии Единства. Выборы фальсифицируются, людям не дают права голоса…       Дальше Паша слушать не стал. Он ткнул на красную кнопку старенького пульта, и экран телевизора окрасился чёрным. Мужчина до сих пор не мог понять, как с таким всё запрещающим режимом этот телеканал по сей день остаётся на плаву. Мало того, что он работает, так ещё и выпускает такие оппозиционные новости. Паша вздохнул и откинулся на спинку тихо скрипнувшего кресла. А завтрашние вечерние новости федерального канала сто процентов скажут, что на митинг собралось не больше миллиона. Они всегда так делают. Провластные СМИ никуда не денутся, хоть сто революций устраивай. Они же, как тараканы, хер изведёшь. Люди в это время тянутся только за выгодой. Как ни прискорбно, но общество морально деградирует. Простую вежливость, доброту и человечность теперь редко где встретишь, да и зачастую воспринимают их в штыки.       Мужчина размял затёкшую от долгого сидения в одном положении шею и окинул взглядом свой пустой стол, на котором осталась лежать только бумажка с приказом от непосредственного начальства. С приказом о том, что пятнадцатого сентября, то есть завтра, тринадцатый отряд во главе с командиром Смирновым Павлом Алексеевичем выступает на несанкционированный митинг для задержания агрессивных протестующих, что представляют собой угрозу безопасности населения. Выступает под командованием начальника групп ОСН — полковника Шитцина.       Вот что Пашу всегда бесило, так это то, что их тринадцатый отряд специального назначения не должен подчиняться Шитцину. Товарищ полковник, конечно, мужик жёсткий и относительно нормальный, однако тринадцатый ОСН создавался для поддержки представителя оппозиционной партии и находится под командованием его начальника службы безопасности. Вот только частенько появляются такие ситуации, когда отрядом Смирнова командует Шитцин. И ничего Паша с этим не сделает. Начальник службы безопасности Громов Анатолий Николаевич — непосредственное Пашино начальство — не так давно с таким же безысходным вздохом, какой был и у Паши после прочтения приказа, сообщил, что приказ есть приказ, и отдаёт его не он, а Дивеев — представитель оппозиционной партии. Они тогда повздыхали на пару с Громовым, а потом с горя набухались, потому что хер поймёшь этих политиканов с их заковыристой политикой. Дело безопасников — обеспечивать безопасность важных властных задниц, не более.       Мужчина в очередной раз устало вздохнул и чиркнул на бумажке свою подпись, тут же убирая её в стол с глаз долой. Бесит — не бесит, а выполнять надо. Паша встал и сразу же потянулся, хрустя позвоночником. В глазах зарябило от резких движений после долгого бездействия. Он чертыхнулся вслух, про себя отмечая, что ему уже не двадцать лет и пора бы повнимательнее относиться к своему здоровью. До двери осталась буквально пара шагов, когда телефон оповестил о входящем звонке. На экране высветилось «Громов», от чего командир закатил глаза. Вспомнишь, как говорится…       — Слушаю.       — Приказ видел?       — Видел. Видел, прочитал и подписал. Подавил появившееся недовольство и приготовился исполнять, — одной рукой придерживая телефон, другой мужчина всё же открыл дверь и вышел в коридор. Нужно было довести приказ до ребят. Они в свободное от тренировок, лекций и заданий время обычно кучковались в спальне. Вообще-то, это была комната отдыха, но кто-то из ребят в самом начале их карьеры в тринадцатом окрестил спальней, и с тех пор повелось. Потому что в свободное время они почти все спали.       — Ты обиделся? — удивлённо прозвучало на том конце.       — Издеваетесь, господин начальник? Я взрослый двухметровый дядька, команды «обижаться» не было в моих заводских настройках.       — Ах, ну да, — Паша услышал смешок, — как я мог забыть. У таких взрослых дядек же только и есть в настройках, что строить страшные морды, а потом бить другим их такие же страшные морды.       — Но-но-но, вот тут я попрошу. Мы действуем исключительно в соответствии с законом.       — С почти недействующим законом.       — И что? Зато моя совесть перед государством и перед народом чиста, — мужчина завернул за угол и почти сразу остановился перед закрытой деревянной дверью, — и вообще, чего звонишь-то? А то я немного занят.       — Да просто так, в принципе. Хотел узнать, видел ли ты приказ. И вообще, чем это ты там занят?       — Спешу донести упомянутый приказ до остальных членов отряда.       — А-а-а, ну это дело важное, да. Ладно, бывай. Завтра утром жди в гости.       Громов тут же отключился. Даже не подождал, пока Паша выдаст ему ответное «до свидания». Была такая привычка у его начальника, да. Паша за столько лет знакомства с ним уже привык, конечно. Но иногда это нервировало. Мужчина сунул телефон в карман форменных штанов и без стука зашёл в помещение.       Ну, спальня она для того и существует, чтобы в ней спали. Не включая самого Смирнова, в его команде десять человек, девять из которых сейчас беззастенчиво дрыхли, расположившись на четырёх диванах. Один только Мишка — помощник Паши — сидел за столом и читал очередную книгу.       Мужчина усмехнулся и, набрав побольше воздуха в лёгкие, что есть сил громко выкрикнул:       — Рота, подъём!       Все те десять секунд, за которые девять сонных и недоумевающих мужчин строились в шеренгу, поправляли такую же, как и у командира, черную повседневную форму, Паша, сложив руки на груди и оперевшись о дверной косяк широко улыбался, в очередной раз наблюдая это забавное зрелище. Когда же до отряда наконец-то дошло, что они вообще-то не в армии, на дворе полдень, а перед ними не вечно недовольный младший сержант, а командир тринадцатого ОСН, то немного расслабились, но стоять продолжили, ожидая того, что он скажет. Мишка тоже встал и подошёл поближе.       — Как вам всем наверняка известно, завтра в городе проходит очередной митинг. Мы там будем и будем под командованием полковника Шитцина обеспечивать безопасность граждан и всё такое. Ну, вы знаете. Не в первый раз уже. Единственное, что я вам повторю в сотый и пятисотый раз, это: помните свою задачу. Применять силу можно только в ответ на чьё-то применение силы или на чьи-то противоправные действия. Для нас закон всё ещё существует. Завтра народу будет выше крыши, будьте очень внимательны.       — Есть! — тут же раздался стройный дружный ответ. Паша на это удовлетворённо кивнул и подозвал к себе Мишу.       — Проверить оружие, защиту, машины и связь. Ну, ты знаешь, — Миша на это кивнул и хотел уже идти выполнять, но Паша его задержал: — Кстати, узнай, какие отряды вообще привлекли к участию в завтрашнем мероприятии.       — Хорошо. Это срочно?       — Нет, когда всё сделаете.       Помещение комнаты отдыха быстро опустело. Парни не стали тянуть кота за яйца и сразу пошли выполнять каждый свои задачи. Паша всем сердцем любил свою команду, своих ребят. Он самолично выбирал каждого. Кого-то с боем вырывал из других частей — как Мишу. Кого-то находил на поле боя во время военных операций, когда ещё был в составе спецгрупп. Кого-то подобрал на улице, выходил, привёл в чувства, поставил на ноги. У каждого из них была своя история, но единственное, что их объединяло с самого начала — это то, что когда Паша предложил им работу под своим крылом, они согласились не раздумывая. В этих ребятах до сих пор оставалось то, что должно быть свойственно каждому человеку. Человечность, сострадание, адекватность и здравая рассудительность. Они ставят моральные ценности выше морального разложения. Пашин тринадцатый отряд состоит исключительно из тех людей, которые не поддались современным общественным течениям. Они уважают себя и других людей.       Минут сорок после раздачи ЦУ команде Паша проторчал в канцелярии. Мужчина терпеть не мог находиться в обществе административных сотрудников, потому что они все через одного высокомерные снобы, смотрящие на тебя как на говно, даже если ты тут самый большой начальник. Но из-за того, что ты тот самый клятый большой начальник и приходилось ходить туда, как к себе домой, да бывало и не по одному разу на дню. Так уж вышло, что канцелярия у тринадцатого отряда была сродни гадюшнику. Почти все сотрудники шипели, плевались ядом и наматывали сплетни на свои длинные змеиные языки. Конечно же, черту никто из них не переступал, иначе Паша уже давно бы уволил наглеца к чёртовой матери, но наблюдать за их баталиями иногда было весело. Особенно занимательно было смотреть, как Миша соревнуется в остроумии с одной из здешних девиц, Еленой. Мелкая, вёрткая — точь-в-точь змея — и не даёт покоя всему Пашиному отряду. К слову сказать, вполне заслуженно не даёт. Она единственная, кто держит тот змеиный комок в узде. И все действия, что происходят на базе тринадцатого отряда и на заданиях оформляет в том виде, в каком они должны быть. Это был жирный плюс в её сторону, потому как самому Паше не приходилось возиться со всеми мелочами. За одно только это командир готов терпеть девчонку хоть всю жизнь. Но после сегодняшнего похода в административную часть Паша твёрдо решил почистить канцелярию и нанять новых сотрудников, менее конфликтных. За эти сорок минут мужчина истрепал годовой запас нервов, от чего кровь из носа захотелось проветриться.       Кивнув дежурному на входе, Паша вышел на крыльцо во внутренний двор. Здание, в котором базировался тринадцатый отряд, было в форме подковы. Не особо большое, но вполне уютное. Правый блок занимал местный РОВД, а левый отдали им. Каждый из блоков имел свой выход: как во внутренний двор, так и во внешний.       С тамошними сотрудниками они пересекались редко, разве только во внутреннем дворе, когда выходили покурить. Чем Паша сейчас и занялся. Внутренний двор был обустроен специально под место отдыха. Мини-парк с кустами, деревьями и лавочками. Здесь почти всегда была тень и подвывал ветер, но мужчине нравилось. Он сел на ближайшую к выходу лавку и вынул из внутреннего кармана форменной куртки пачку. Поджёг сигарету и сделал глубокую затяжку. Было как-то… устало. Откинувшись на спинку, мужчина в который раз рассматривал внутреннюю часть здания. Расположение окон, внутреннее убранство кабинетов — он выучил всё это ещё на второй или третий месяц работы здесь. Паша кинул взгляд на ближайшее к нему окно, что было в помещении медчасти, и заметил там своё отражение. Нахмурился, разглядывая его, и понял, что волосы начинали отрастать. А ещё он подумал, что его чистый тёмно-каштановый цвет, скорее всего, уже начал разбавляться сединой. Надо будет глянуть дома. Тяжко вздохнув и ещё раз затянувшись, Паша уставился в небо, на проплывающие потихоньку облака. Захотелось свалить в отпуск. Съездить к морю и отдохнуть там пару недель. Волны, песок, вино и никакой работы. Можно, конечно, ещё и какую-нибудь симпатичную мордашку рядом, но отношений у Паши не было уже два года. Не все могут выдержать такой вот ритм работы, какой был у мужчины. Леся, последняя Пашина девушка, не выдержала. На пятый месяц закатила неприличную истерику, собрала чемоданы и на следующий день её и след простыл. Неприятно, конечно, было, но Паша её понимал. Понимал, поэтому даже не пытался вернуть.       Искать себе кого-то на один раз не хотелось, поэтому наслаждаться морем, песком и вином мужчина будет в одиночестве. Если будет, конечно. Кто бы его ещё отпустил в этот отпуск. Громов его сожрёт с потрохами, стоит ему только намекнуть на отдых больше трёх дней. Сделав последнюю затяжку и ткнув окурок в мусорку-пепельницу, мужчина ещё немного повздыхал и с кряхтением поднялся. Нужно было идти обратно. Дела сами себя не сделают, чтоб их.       Миша ждал его около кабинета с тонкой папкой документов. Подпирал спиной стену и смотрел в пространство. Весь такой аккуратный, форма с иголочки, всё заправлено-застёгнуто. Прям не солдат, а идеальный образец. Павел хмыкнул и открыл дверь в кабинет, выдёргивая тем самым подчинённого из раздумий. Миша быстро собрался и юркнул в помещение следом за командиром.       — Ну давай, чего там у тебя? — Паша прошёл к ставшему уже родным столу из какого-то там тёмного дерева и плюхнулся в скрипнувшее кресло. На стол тут же легла та самая тонкая папочка с синим отливом, а её держатель нарисовался по другую сторону стола.       — Да как обычно. Документы за вашей подписью. Всё оборудование проверили, защиту, оружие, ну, и дальше по списку. На счёт машин не знаю, я опять там никого не нашёл. Либо механики забухали, либо я не знаю. Короче, с этим сами разбирайтесь. Надо уже кого-нибудь другого искать, а то они уже затр…задолбали, короче.       Паша пробежался глазами по бумажкам и чиркнул в нескольких местах свои закорючки. Папка тут же была захлопнута и отправлена в обратный путь, на другой край стола.       — Ладно, разберусь с этим, как только задание кончится. А то с механиками и правда беда. Что там с тем, о чём я тебя просил?       Миша тут же вздохнул и сложил руки на груди.       — Там капец, короче. Походу, все отряды подняли. Даже пятый. К нашему несчастью, наша территория будет по соседству с их. Будет тяжко. Они же опять буйствовать будут…       — И первый подняли? — помощник кивнул.       — Да, они будут оцеплять площадь. Прям в самом начале.       — Всё понятно. Это всё?       — Нет. Полковник Шитцин поведёт третий отряд.       — Сам? — вот тут Паша удивился. Чтоб господа полковники — да на такую грязную работёнку? Удивительно.       — Да. Сказал, что хочет выйти погулять, — на этом Миша усмехнулся.       — А в штабе кто?       — Оба его заместителя, насколько мне известно. На этом всё.       — Ясно. Ладно, спасибо. Ты свободен.       Миша на это только кивнул, подобрал папку и быстро смылся.       Паша посидел ещё немного, поглядел в потолок и пошёл к механикам — разбираться.              ***       Патрулирование территории проходило нормально. До официального начала митинга времени оставалось ещё предостаточно, но народу уже было очень много. Паша тяжко вздохнул и пошёл вдоль недавно отстроившегося дома. Мужчина терпеть не мог большие скопления людей, потому что уследить за всем, что происходит на вверенной тебе территории очень сложно. Конечно, в повседневной жизни автоматически получалось наблюдать и анализировать всё, что происходило вокруг, а тут это приходилось делать с удвоенными, а то и утроенными усилиями. Это выматывало. Громов, заявившийся к нему в кабинет ни свет ни заря, понаобещал, что после того, как Павел Алексеевич Смирнов предоставит рапорт о проведении сегодняшнего мероприятия, ему и его отряду будут предоставлены три дня выходных. Подкупало такое обещание знатно, а то последний выходной у Паши был, дай боги, две недели назад. Мужчина уже сейчас представлял, как голова касается подушки, и он проваливается в сон на ближайшие часов двенадцать. Только до этого, несомненно, волшебного момента ещё дожить надо.       Паша медленным шагом прошёл мимо группы опасливо покосившейся на него молодежи и остановился около дежуривших в северной части отданной под их контроль улице Мише и Серому. Парни синхронно кивнули, мол, всё в порядке. Забрала у обоих были подняты, поэтому Паша прекрасно видел их нахмуренные брови и озабоченные взгляды. Он и сам вид имел приблизительно такой же. Народ всё прибывал и прибывал.       Шествие уже начиналось. Люди двигались от главной площади дальше по улицам. Кое-где Паша взглядом выцеплял надписи на плакатах, вроде: «этому миру нужна клизма», «хватит врать и воровать», «нам не всё равно». Многие поднимали над головами бумажную версию Конституции и так и шли с ней. Очень содержательный жест. Краем уха Паша уловил громкоговорители силовиков на соседних улицах. Они призывали граждан разойтись, так как это собрание является незаконным и не мирным. Но люди на это не обращали совершенно никакого внимания.       По внутренней связи то и дело слышались голоса офицеров из других отрядов. Чаще всего, конечно, слышно было командира пятого отряда, Мартынова. Каждый раз, когда Паше приходилось работать рядом с пятым, он всегда слышал о большом количестве жертв. Это чуть ли не единственный отряд, кому было абсолютно плевать на правопорядок и на выполнение своих должностных обязанностей. Вообще на всё. Им нужен только повод — даже если он будет размером с атом, — чтобы причинить боль и страдания другим людям. Но больше всего они, конечно, любят поводы, когда можно кого-то убить. Для тринадцатого ОСН убийство — это причина, по которой могут уволить, для пятого же — причина, по которой могут принять. В современном мире государство к убийствам, тем более на несанкционированных митингах, относится с определённым пренебрежением. Что-то вроде: сотрудник применил силу, потому что ощутил агрессию по отношению к себе. Агрессия — это плохо, поэтому получите по заслугам и всё такое.       Мартынова Паша на дух не переносит, поэтому лишний раз старается с ним не пересекаться. Мужчина прекрасно знает, что стоит только их командиру Павла Алексеевича увидеть, так сразу начинается какой-то цирк с конями. Как только Мартынов не пытается досадить, вывести на эмоции, сделать любую пакость, от которой Паше станет плохо. Чёртов инфантил-конфликтор, которому ничего не стоит довести человека до ручки.       Вот и сейчас, проходя рядом с территорией пятого, Паша старательно осматривается, стараясь в многолюдной движущейся толпе рассмотреть людей в форме силовиков с нашивкой «5» на правой руке. К его удивлению, никого из них не было. Вообще. От мелькнувшей неясной мысли по спине мужчины пробежал неприятный холодок. Что-то было не так. Что-то…       Сердце вдруг пронзила острая боль, от которой Паша начал задыхаться. В глазах тут же потемнело, ноги перестали держать, и мужчина осел на землю, сжимая форму в области бешено колотящегося органа. В голове пульсирующим комком осталась лишь одна мысль: только бы успеть. Перед глазами со скоростью света замельтешили картинки, которые Паша не успевал толком рассмотреть. Он успел заметить только одно: парень. На всех картинках мелькал светловолосый взъерошенный парень лет двадцати-двадцати пяти. Молодой совсем. В голове возникла последняя картинка, которая немного задержалась: тот же парень, те же взъерошенные волосы. Покрасневшие голубые глаза, в которых плещутся слёзы, готовые вот-вот пролиться и полная, ужасающая безысходность. Куча ссадин на лице и руках, порванная кое-где одежда. И тут Паша услышал крик, разнёсшийся по его черепной коробке. Если бы он был не в его голове, мужчина бы наверно оглох от такого количества децибел. Это был крик, полный боли и той самой безысходности. Внутри у мужчины всё сжалось от многообразия чувств, что так резко возникли. Появилось необъяснимое желание прижать парнишку к себе, пожалеть и успокоить.       Паша почувствовал, что его отпускает. Картинка, стоящая перед глазами, растворяется; звук в голове утихает. Прозрев и проморгавшись, он обнаружил себя на асфальте посреди недоумённо озирающейся, но и не думающей остановиться толпы, а рядом с собой обеспокоенного Мишу, который придерживал Пашу за плечи, не давая окончательно упасть на землю.       — Давайте, Павел Алексеевич, вставайте. Нужно найти его как можно быстрее, пока не стало слишком поздно, — мужчина на это только кивнул и сразу же поднялся, как только почувствовал своё прежнее, относительно приемлемое состояние.       Павел огляделся по сторонам, обострившимся внутренним чутьем определяя верное направление, и сразу же рванул туда, на клятую территорию пятого отряда. Он знал, что Миша не отстаёт. Помощник верно расценил, что в этой ситуации начальству нужна помощь, по крайней мере, моральная. Мужчина очень чётко ощущал, что может сорваться с итак упавшего на несколько ступеней уровня душевного равновесия в любой момент.       Уже и так понятно было, что с ним произошло. Сложно не понять, когда вокруг этой темы ходило столько слухов и легенд во все времена. Да и сейчас ходит. Истинная пара или, как это называют новомодным словом — соулмейт. Человек, которого ты можешь услышать лишь тогда, когда он на грани. На грани жизни и смерти, на грани срыва. В тот переломный момент, когда жизнь предназначенного тебе судьбой человека готова измениться в противоположную сторону, ты можешь услышать его крик. Очень маленький процент людей находит в итоге свою пару. Поэтому теория истинных пар сейчас уже перешла в разряд мифов. Мифов, с возможностью редких исключений на реальность. У Паши нет ни одного знакомого, даже тех, с кем он знаком лишь шапочно, кто встретил бы свою пару. Однако он знает, что зачастую те, кто услышал своего соулмейта, не успевают его спасти. Грань чаще всего бывает между жизнью и смертью.       Вот и сейчас, заворачивая за угол какого-то старого трёхэтажного домишки, Паша боялся не успеть. Боялся, что он так и не увидит в живую ту прекрасную улыбку, что успело выцепить его сознание из того вороха картинок.       Первое, что мужчина заметил, подбежав к столпотворению силовиков с нашивкой «5» на руке, с которыми он так не хотел пересекаться, это труп. Изуродованный настолько, что даже лица не разглядеть. Тёмные волосы несправедливо убитого человека всё же дали Паше понять, что это не тот, кого он ищет. Разыскиваемый обретался рядом с трупом, в окружении нескольких людей в форме. Он рыдал и держал уже безвольную руку, видимо, близкого ему человека. Паша хотел было броситься к парнишке, но тут же почувствовал хватку своего помощника на предплечье.       — Погодите, посмотрим, что они будут делать. Если кинетесь сейчас туда, потом проблем не оберёмся, — Паша на это только сжал зубы, не высказывая своего недовольства. Головой то он понимал, что ничего хорошего из этого точно не выйдет.       Они отошли немного назад, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и только после этого Миша отпустил руку командира. Два члена пятого схватили паренька под руки и поволокли в стоящий неподалеку автозак. Он вырывался и постоянно оглядывался назад, на мёртвого человека, до которого силовикам уже не было дела. Позже они оформят его как особо агрессивного протестующего, к которому «пришлось» применить силу. «Пришлось» — это ключевое слово. Паша был на сто процентов уверен, что тот темноволосый не сделал ничего, за что заслужил бы такое. Такого зверского отношения и ужасной смерти не заслуживает ни один человек.       Со стороны толпившихся около паренька ОСНовцев то и дело доносились смех и возгласы, типа: «ну и крикливый», «как девка», «этого можно и по кругу».       Паша судорожно выдохнул, изо всех сил стараясь успокоиться, и сделал ещё несколько шагов назад, утягивая Мишу за собой. Не нужно, чтобы их сейчас видели здесь. Командир убедился, что парню сейчас не угрожает ничего серьёзного, когда из грузового автомобиля спецслужб вышли все силовики. Последний захлопнул дверь, тут же закрыв её, и машина тронулась с места. Автозаки с митингов едут не на базы отрядов, а в районные отделы полиции, где служебных помещений предостаточно для содержания такого количества задержанных людей. И в данный момент основная Пашина задача состоит в том, чтобы узнать, в какой конкретно отдел полиции едет конкретно этот автозак.       Мужчина кинул быстрый взгляд на номер отъезжающей машины и развернулся, чтобы уйти обратно. Миша удивлённо задрал брови, но за начальником пошёл не мешкая. Не теряя времени, Павел вытащил телефон, который по долгу службы и звания ему было разрешено носить, и набрал Громова. Он мог набрать номер и других людей, но у начальника службы безопасности найти нужную информацию получится в разы быстрее.       — Ты же понимаешь, что я могу влепить тебе штрафельник за нарушение устава — это раз, и два — за нарушение правил поведения в процессе служебных мероприятий? — тут же раздался голос, не успело пройти и трёх гудков.       — Вспомни, что я уже не лейтенант и желание влеплять штрафельники сразу поубавится, — настроения юморить у командира не появилось, но остаться в долгу он не смог.       — Давай, что там у тебя? Ты не будешь просто так звонить в середине задания.       — Узнай, в какой отдел поехал автозак пятого отряда. Номер: а-а-ноль-пять-ноль-девять. Как можно быстрее.       В трубке в секунду воцарилось молчание. Видно, Громов никак не ожидал такой просьбы. Через пару секунд он прочистил горло и удивлённо спросил:       — И зачем тебе это?       — Анатолий Николаевич, я тебе потом всё объясню. Просто сделай, хорошо? А если тебе нужна дополнительная мотивация, то вспомни, что я больше двух недель работал без выходных и ты мне должен, — Громов на это только насмешливо хмыкнул и отключился с коротким «скоро перезвоню».       Это «скоро» произошло даже быстрее, чем Паша рассчитывал. Не прошло и пяти минут, как телефон, который мужчина так и не убрал в карман, завибрировал, сообщая о входящем звонке.       — Ленинский район, первый отдел. Скоро должны приехать.       — Спасибо.       — Ага. Вечером вместе с рапортом жажду услышать объяснения.       — Хорошо, — начальник отключился, а Павел тут же повернулся к Мише, который шёл немного позади. План действий, в принципе, сформировался ещё до того, как Паша набрал Громова.       — Так. Сейчас едешь в первый отдел Ленинского района. Видел же, как он выглядит?       — Да, рассмотрел. Светлые волосы, чёрная порванная куртка с панковским принтом сзади, джинсы и кроссовки. Куча ссадин.       — Отлично. Забираешь его и везёшь на нашу базу. Запри его в допросной и возвращайся. Я потом сам со всем разберусь. Документы с собой?       — Конечно.       — Всё, езжай, — Миша кивнул и нырнул в толпу.       Паша сунул телефон в карман и хотел было вытащить пачку сигарет, но резко вспомнил, что сейчас вообще-то нельзя. За такое то по голове точно не погладят.       Адреналин в крови немного поутих, и сейчас в голове помимо мыслей «успеть», «спасти», «защитить» появилось осознание того, что Паша встретил пару. Ту самую истинную пару, о которой ходит так много всяких сказок, слухов и прочего. Очень странно ощущать, что у тебя теперь есть то, чего лишены сотни тысяч людей. Но несмотря на всё это, в груди разливалось приятное тепло.       Прежде чем вернулся Миша, Паша успел три раза обойти территорию, переговорить с полковником Шитциным и даже покурить в стороне за автозаками. Миша был весь запыхавшийся, когда всё же отыскал командира в такой толпе. Едва подойдя к Паше, он тут же отчитался:       — Запер его в допросной и на всякий случай с наручниками. Мало ли. В отделе сказал, что мы парня забираем в связи с расследованием. Они навстречу пошли охотно, поэтому всё прошло без проблем.       — Молодец. Ладно, людей уже меньше. Думаю, ещё часа два и можем ехать. Погуляйте ещё немного.       — Так точно. И это… ну и стерва же он у вас, — Паша на это только усмехнулся, про себя подумав, что он и не удивлён вовсе.       Агрессивных протестующих было не так уж и много. По крайней мере, на территории тринадцатого. В их грузовике сидело трое или четверо, которых потом повезут уже во второй Ленинский отдел. Паша погорячился, сказав, что через два часа они могут сваливать отсюда. Три часа — и они только-только начинают собираться. Пока ребята отдыхали, Павел получил от Шитцина распоряжение доставить задержанных в отдел, и потом они уже могут ехать на базу. Командир был этому несказанно рад и чуть ли не вприпрыжку пошёл к машинам. Паша отправил двух своих ребят вместе с автозаком в отдел, а сам с остальными поехал на базу. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее стучало сердце, не привыкшее к таким поворотам судьбы. Даже на войне он не испытывал столько эмоций за один раз. А тут мужчина прямо даже терялся.       Павел Алексеевич оставил Мишу руководить процессом разгрузки и разоружения, а сам отправился в допросную. Мужчина постоял перед дверью с минуту, прежде чем открыть её. Набрался смелости, так сказать.       Сперва он решил посмотреть на парня из комнаты наблюдения. Огромное стекло, хоть и тонированное, позволяло рассмотреть всё в мельчайших подробностях. Парнишка сидел откинувшись на спинку жутко неудобного железного стула. Его руки были вытянуты на столе, прикованные наручниками к специальному металлическому крюку. Было видно, как он устал. Устал от сегодняшнего дня, от нахождения здесь, от неизвестности, в конце концов. Его глаза и нос сейчас были очень красные от того, что он довольно долго плакал. Паша даже сквозь стекло ощущал идущую от парня грусть. Долго наблюдать мужчина всё же не смог. Он в очередной за этот день раз тяжко вздохнул, потёр пальцем горбинку на носу и через минуту зашёл в помещение допросной.       От былой расслабленности парня не осталось и следа. Паша, не обращая внимания на вперившийся в него цепкий взгляд, спокойно закрыл за собой дверь и прошёл к не менее неудобному стулу на противоположной стороне стола. Парень не издал ни звука. Только смотрел на мужчину, не отрывая своих голубых глаз. Паша понятия не имел, как другой человек в паре понимает, что перед ним пара, но, вероятно, парнишка всё же почувствовал что-то странное.       — Вы… кто? — первым нарушил продолжительное молчание он. Любопытство взяло своё. Паша на это усмехнулся и с представлением решил не тянуть.       — Командир тринадцатого отряда специального назначения Смирнов Павел Алексеевич. А с кем я имею честь разговаривать?       Наблюдать за сменой выражений на лице парня доставило мужчине какое-то своеобразное удовольствие. Сначала он удивлённо выгнул свои соболиные брови, потом нахмурился, пожевал нижнюю губу и всё же ответил:       — Марк. Меня зовут Марк. И почему же это высокое начальство самостоятельно решило спуститься к простому смертному вроде меня? И почему меня вообще привезли сюда отдельно ото всех? Я совершил какое-то особо тяжкое? — видимо, он из тех, кто очень любит поговорить, и молчать больше трёх часов кряду для него было сродни пытке. Паша решил не создавать тут психологический триллер, а то парню и так досталось.       — Всё в порядке, не переживай. Мы поговорим немного и я отвезу тебя домой, — в подтверждение своих слов, чтобы Марку было хоть немного комфортнее, мужчина достал из нагрудного кармана ключ и отстегнул наручники, со звяком упавшие на железный стол. В тот момент, когда Паша освобождал его, он почувствовал, какие у парня холодные руки. И правда, как только Марк растёр запястья, он тут же запахнул расстёгнутую куртку и уже менее враждебно и настороженно посмотрел на Пашу.       — И о чём же вы хотите поговорить?       Мужчина ответил не сразу. Он вообще не знал, как надо начинать такой разговор. Паша поскрёб уже начавшую зарастать щетиной щеку, потом нахмурился, вздохнул и всё же выдал:       — Я слышал тебя. Твой крик. И видел. Такое ни с чем не спутаешь.       После этого Марк лишь удивлённо уставился на Пашу широко распахнутыми глазами. Он хотел было что-то сказать, но вмиг погрустнел и отвёл глаза в сторону.       — Да. Такое точно ни с чем не спутаешь. Вы видели, что произошло? — его голос стал тише.       — Видел. Эти ребята ищут малейший повод убить человека, именно это и произошло с тем парнем. Кто он, кстати? — Марк судорожно вздохнул. Было видно, что ему тяжело даётся говорить об этом.       — Мой брат. Где он теперь? Нужно ведь похоронить его по-человечески хотя бы.       — Все тела с подобных мероприятий отвозят в морг бюро судмедэкспертизы. А оттуда уже по родственникам, — Паша провёл ладонью по ёжику волос.       Сколько лет прошло, а он до сих пор не мог нормально поддержать кого-то в момент смерти близкого человека. Поэтому единственное, что он смог сказать было:       — Мне жаль. Терять близких людей всегда тяжело, — Марк на это только кивнул и шмыгнул носом. По его щекам снова покатились слёзы. Он уткнулся лицом в ладони и беззвучно зарыдал: лишь плечи подрагивали. Паше было очень больно смотреть на это. Вся эта тяжёлая атмосфера, тем более в комнате допросной, давила даже на такого сурового вояку, как командира тринадцатого.       Мужчина решил здесь больше не задерживаться. Он поспешно встал и обошёл стол вокруг, подойдя к парню. Рука сама легла на худощавое плечо и несильно сжала его. Постояв так немного, Паша погладил Марка по спине и негромко сказал:       — Давай, вставай. Я отвезу тебя домой.       Вытерев рукавом куртки влажные глаза, которые теперь стали ещё краснее, он поднялся, опираясь на стол. Сделав пару шагов в сторону, Марк пошатнулся и вот-вот упал бы, если бы мужчина не успел подхватить его. Паша прижал парня к себе за плечи и стоял так какое-то время, давая ему оклематься. А потом так же, не отпуская его, повёл из допросной. Марк не произнёс ни слова, пока они шли до Пашиной машины. Только жался к нему, низко опустив голову, и иногда шмыгал носом. К слову, ростом он оказался чуть-чуть ниже Паши. Парень не обращал внимания вообще ни на что. Ни на Пашину руку на его плече, ни на окружающую его обстановку, ни на удивлённо провожающие их взгляды чуть ли не всей базы, вывалившейся поглядеть на доселе неведомое зрелище. Надо же, командир кого-то обнимает. Да не просто кого-то, а паренька, которого тремя часами ранее доставили сюда и заперли в допросной. Удивительно. Пока шли до машины, Паша мысленно помолился три раза, чтобы после выходных его не доставали с этой темой все кому не лень.       Мужчина посадил Марка на переднее пассажирское и отошёл к до сих пор ошивавшемуся здесь Мише, что что-то увлечённо отмечал в бланках.       — Я скоро приеду. Только отвезу парня домой.       — Хорошо, — помощник лишь кивнул, не отрываясь от своего занятия, — я буду здесь до вашего приезда.       Паша похлопал его по плечу и ушёл заводить машину. Марк сказал адрес и снова замолчал, уткнувшись в окно. К удивлению командира, они жили всего в двух остановках друг от друга.       Любимая Пашина AudiRS, недавно купленная и уже безмерно обожаемая, по дороге не ехала, а летела. Поэтому около нужного дома они были уже через пятнадцать минут. Мужчина вышел из авто первым, чтобы помочь выбраться Марку, но парень опередил его. Он выбрался сам, аккуратно и неторопливо, явно показывая, что он в силах самостоятельно с этим справиться. Марк прислонился к машине и пока не намеревался уходить, а Паша стоял напротив, соображая, чтобы такого сказать. Но и здесь парень оказался быстрее.       — Когда вы зашли в допросную, я почувствовал, что меня к вам тянет. Что вас не стоит бояться. С вами… уютно, что ли. Вы и правда мой соул? — Паша поморщился от такого фривольного сокращения неологизма. Да уж, староват он для таких сленговых словечек.       — Предпочитаю больше слово «истинный», — Марк кивнул на это, принимая к сведению.       — И что теперь делать? — Паша хмыкнул и глянул на него с лёгкой снисходительностью. Ох уж эта молодежь со своим максимализмом.       — Идти домой и отсыпаться, что делать. У нас обоих был тяжёлый день, а у меня ещё и две рабочие недели без выходных. Я просто дичайше хочу спать, — Марк округлил глаза. Ну конечно, он же явно не такого ответа ожидал. — Да не загоняйся ты так, ничего же кардинально не поменялось. Просто так вышло, что мы нашли друг друга.       — Вы меня нашли, — лёгкая усмешка всё же окрасила лицо парнишки.       — Ну или так, да. Но в любом случае, как бы это ни звучало, я не собираюсь тебя отпускать, — теперь его лицо окрасил лёгкий румянец. Как миленько, кто бы знал. Мужчина вытащил из кармана телефон, быстро его разблокировал и протянул Марку. — Дай мне свой номер. Я заеду за тобой послезавтра вечером.       Парень кивнул и шустро набрал цифры, которые пару секунд спустя Паша добавил в контакты под именем «Солнышко». Он решил не заморачиваться и не мелочиться, ведь Марк, судя по тем картинкам в Пашиной голове, вместе с его улыбкой были поистине солнечными.