кошки-мышки

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ        Шорох золотистой листвы заставлял вздрагивать каждый раз, когда нога вдруг соскальзывала с темных коряг. Донхек был рад прогулкам в свободные дни, ведь здесь, в лесу, всегда было спокойно и тихо, словно ты здесь один, и ни единой души больше. Ни шустрых белок, ни громких птиц, никого. Вдохновение так тепло разливалось тягучим медом по всему телу, отчего юноша практически камеру из рук не выпускал — фотографировал всю округу. Ходил по свалившимся стволам деревьев, нелепо расставляя руки в стороны и удерживая равновесие, смотрел ввысь, наблюдая за верхушками могучих елей… Ценил каждую минуту, проведенную тут, на природе.        И вдруг, небрежно бросив взгляд на ветку какого-то голого куста, Ли примечает обворожительно красивого мотылька. То медленно, то быстро дергаются хрупкие белоснежные крылышки, заманчиво приглашая ближе. Донхек крадется, тихо ругая листья под кедами, присматриваясь в объектив полароидного фотоаппарата. Щелк! Насекомое улетает, а юноша самодовольно трясет фотографию, складывая камеру обратно в потертый рюкзак. Снимок же отправляется в кармашек на груди мягкой клетчатой рубашки. Он собирается идти дальше, как вдруг чувствует холодную каплю на щеке. Небо затянулось тучами неестественно быстро, дождь набирал обороты с каждой секундой.        Шлепая обувью по уже мокрой земле, Донхек мчался к проезжей части, от которой зашел в глушь. Где-то рядом была автобусная остановка, а в сумке по-любому найдутся деньги на проезд. Но местность парень не узнает. Он мечется из стороны в сторону, бегает глазами по, казалось, бесконечным ветвям, но все тщетно. Что случилось? Известный до миллиметра лес стал вдруг чужим? Дождь превратился в безпощадную грозу, молнии сверкали в темных зрачках, а гром больно бил по ушам. Все промокло насквозь. Пальцы побелели от холода, ноги от бега уже не держали, а сердце будто бы замерло от страха потеряться. Донхек останавливается на минутку, опираясь на какое-то дерево и снова оглядываясь. Молния бьет в соседнюю ель — секунда, и оно падает прямо на парня… ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ли Донхек! — громкий голос учителя обливает как ледяная вода, отвлекая учащегося ото сна. Он недовольно смотрит прямо на Ли, сложив руки на широкой груди и щурясь.        Рассеянно хлопая ресницами, Хек чувствует на себе взгляды всех присутствующих. Кто-то тихо смеется в кулак, кто-то надменно закатывает глаза, а кто-то просто пялится, ожидая ответа. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Выспался? Сможешь повторить то, что я только что рассказывал? — мистер Ким выглядел как всегда серьезно и раздраженно. Строгий черный костюм с белой рубашкой и каким-то дорогим галстуком смотрелись как нельзя хорошо на слегка чересчур худом теле. На голове красовалась аккуратная укладка, а блеск от лакированных туфель слепил глаза.       Донхек растерялся, опустил взгляд на собственный стол, ознакомился с лежащими на нем предметами: тетрадь, личный дневник, камера, канцелярия… Вообще кабинет был не особо большой. Три ряда парт по три штуки, каждому отдельная. Около окна, что напротив двери, стоял стол мистера Кима. Со стороны выхода из помещения стоял длинный открытый шкаф с книгами.        Из-за малого количества студентов на факультете здесь все про всех знали, все тайны становились общим секретом.        Где-то слева слышится вздох, заставляя Хека неловко поджать губы. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Значит, ты меня не слушал? Что ж… — мистер Ким облокотился на учительский стол, вскинув бровью. — Кто в классе персонально для Донхека сможет повторить материал? — он будто по инерции смотрит на студента по левому краю, — Ренджун? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Да, мистер Ким. — своим противным тоном, так и показывающим желание подлизаться, заговорил тот, — Я повторю для нашего бедного Хека… Только на этот раз, — он развернулся к Ли. — не усни, будь добр. Мы с мистером Кимом обсуждали автопортреты… — слушать его было по истине невозможно, но приходилось, чтобы не попадаться на уловки безжалостного учителя, — Процесс, который дает портретам зеркальный эффект, называется «дагеротипия». Его изобрел французский художник Луи Дагер. А ты, — Ренджун ехидно улыбается, бросая взгляд на камеру Донхека, — со своими ретро-штучками забыл все основы. Какая печаль… ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Очень хорошо, Ренджун. Даггеротипный процесс позволил нам различать детали на лицах людей, делая портреты популярными с начала девятнадцатого… — дальше юноша уже не слушал. Некоторые учащиеся посмеялись, поддерживая недавно выступающего. Мерзость.       Донхеку искренне неприятно от того, как все целуют ручки «белому и пушистому» Ренджуну. Тот самый настоящий лицемер, пользуется всеми и бросает каждого без капельки сожаления. «В чем смысл такой дружбы?» — мелькает в чужих мыслях, и юноша вытягивает ноги вперед. Скучно.        Вскоре слышится звонок, и каждый подрывается со своего места. Остаются только трое (не считая учителя): Донхек, Ренджун, и еще один серенький тихоня — Пак Джисон. Пока второй активно ведет беседу с мистером Кимом, Донхек сбрасывает вещи в рюкзак. С одной только камерой он, наверное, обращается бережно. Все-таки он ее не для красоты носит — уже второй месяц обучается в классе фотографии в академии искусств. Закидывая лямку сумки на плечо, Ли обращает внимание на какого-то слишком уж сильно опечаленного Джисона. Решается подойти. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Привет, — неуверенно начинает он, — я не отвлекаю тебя от важных дел или… чего-то такого? — Донхек жестикулирует. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Смешно, что ты решил поздороваться только после последней пары, — Джисон говорит тихо, но четко. Не смотрит в глаза, а мнет в пальцах какую-то и так затрепанную бумажку с синей пастой от ручки. «Интересно, что там написано? В любом случае, это не мое дело. Наверное…» — Я, в принципе, не занят, но долго языком тереть не смогу. Ты что-то хотел? — юноша взглянул на Хека так невинно, но в то же время как-то жалобно и грустно. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Нет, я скорее… Хотел узнать о твоем самочувствии. Ты выглядишь, ну… Грустным, и все такое, — рядом с закрытым юношей становилось неловко, напряжение росло, как и желание узнать содержание записки. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Я выгляжу так всегда. Разве нет? — Джисон усмехается, а после тяжело вздыхает. Вновь ознакомившись с кривыми буквами на листочке, он рвет его на мелкие кусочки, не оставляя надежды на спасение, — Я думаю, мне нужно идти. До завтра, Донхек. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— До завтра…        И Джисон уходит. В уши заливается противный голос Ренджуна, поддакивание мистера Кима и ярое обсуждение каких-то книг. «Готов поспорить, что Ренджун не начнет читать ни одно произведение, которое ему посоветовал мистер Ким… Тратит время впустую.»        Донхек еще пару раз окидывает взглядом помещение. Проходит мимо милой парочки ученик/учитель и собирается открыть дверь, как вдруг слышит уже надоевший за день голос: ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ли Донхек, ты не невидимый. А еще знаешь, что я хочу с тобой поговорить, — наконец заглушает бесконечный поток мыслей Ренджуна учитель.        Юноша выгибает левую бровь, медленно разворачивается и возвращается обратно к столу около крайнего окна. Ренджун, которого, грубо говоря, заткнули, недовольно смотрел на Ли. После он хмыкнул и закатил глаза. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Во-первых, — начал мистер Ким, — сегодня ты меня разочаровал. Спи где угодно, но не внутри нашей академии, — краем глаза Донхек замечает ухмылку Ренджуна, — А во-вторых, ты все еще не сдал работу на конкурс. Уж про него, я надеюсь, ты не забыл? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Конечно не забыл, просто дайте мне немного времени, — ебаный конкурс. Мистер Ким говорил о нем чуть ли не месяц подряд, но Хек даже названия вспомнить не может, — Знаете, художникам ведь тоже нужно вдохновение… ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Он просто боится признавать, что проиграет. Проиграет у меня, — вставляет фразу Ренджун, — Слушай, ты задерживаешь нас своей болтовней, и… ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ты, конечно, прости нас, Ренджун, — возмущенно начинает учитель, не дав ученику закончить, — но я сам подозвал сюда Донхека. Дай нам поговорить! — Ренджун молчит, — В общем, Хек… Насчет вдохновения. Ты прав. Я не хочу особо напрягать тебя, но буду рад, если увижу твою работу. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Я как всегда благодарен вам, мистер Ким, — Донхек улыбнулся.        Получив одобрительный кивок от учителя, он все же вышел в огромный коридор. Типичный из сериалов. Вдоль стены идут шкафчики учащихся, на других висят объявления или стоит стенд с наградами, где-то в конце есть аппарат с содовой. Здесь как всегда много людей, многие из которых кажутся Донхеку знакомыми. Возможно, они когда-то болтали или выполняли вместе задания, но это не так важно.        Хек стремительно идет к выходу, потому что телефон разрывался от сообщений друга с просьбами не ползти как улитка. Парень пытается не сталкиваться с каждым вторым человеком, и вроде как справляется, но врезавшись в главного охранника академии Чон Джехена, Донхек чуть ли не падает на кафель. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Извините, я очень спешу, — Донхек тараторит и виновато глядит на сотрудника учреждения, извиняясь еще несколько раз, а после быстро скрывается среди толпы. Ругаться с Джехеном не хотелось совсем, поэтому лучше просто убежать, чтобы не сделать хуже. А хуже он сделать мог.        Хек спешит на парковку. Понимает, что скорее всего получит за неоднократные опоздания, но ничего. Потерпит.        Через минуту юноша уже оказывается среди машин и странных рисунков баллончиками на асфальте. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Боже, ну наконец-то ты здесь! Я успел подумать, что ты умер прямо на лекции. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Янян, ты слишком драматизируешь, — со смехом отвечает Донхек, — Я опоздал всего лишь на пятнадцать минут. Мистер Ким немного задержал меня.        Янян выглядел просто. Он не выделялся какими-то чертами в одежде или в лице, в характере или в поведении. С ним Донхек знаком чуть ли не с первых дней своего пребывания в академии маленького городка. Янян, если честно, был заучкой, а еще чем-то похожим на типичного ботаника. Но Хеку с ним комфортно и уютно, потому они и встречаются на парковке чуть ли не каждый раз после занятий. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ты посмотрел фильмы, которые я тебе скидывал? — Янян выглядел счастливым, явно ждал твердого согласия. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Клянусь собственной жизнью, у меня не было времени. Я посмотрю, но позже… ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Обязательно, иначе… Стой, что это там? — внутренние уголки бровей юноши поднялись вверх, а сам он указательным пальцем ткнул куда-то за спину Ли.        «Там» могло происходить все на свете, но выражение лица друга не оставляло надежды на что-то хорошее. Донхек чуть помедлил, всматриваясь в глаза Яняна, будто хотел проглядеть происходящее в отражении, а после резко обернулся.        Все было не так уж и плохо. По крайней мере, не так, как представлял себе Хек. В десяти метрах ругались два парня — один был полностью в черном, выделялись только темно-синие волосы и белые шнурки на тяжелых берцах; другой — в джинсах скинни, белой футболке на размер больше и грязно-красной ветровке с полосатой в длину резинкой снизу, на ногах кеды. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Это разве не Джемин?.. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Он самый… — огорченно кивает головой Янян, рассматривая разъяренных юношей, — Знаешь, кто бы ни был этот парень с цветными волосами, мне жаль его. Он связался с Джемином, Хек! Что может быть хуже? — друг активно жестикулирует и переводит взгляд на словно застывшего Ли, — Ты слышишь? Я, конечно, не хочу вмешиваться, но парень потом от семейства На не оторвется.        На Джемин — избалованный сын богатых и властных родителей большого города недалеко отсюда, по совместительству глава клуба «Кобр» — «крутых» учеников академии. Каждый его знает, но не каждый признается в своем отвращении. Никто из учащихся не испытывал к Джемину настоящего доверия или привязанности. Количество его связей знатно пугало, ведь было ясно — за оплошности в сторону семейства На покроют так, что мама не горюй. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Боже, тебя пока дождешься… Хек, у него нож! — Янян чуть ли не пищит от страха за чужую и, частично, свою жизнь.        Просто смотреть было уже неприемлемо. Донхек уверенно идет в сторону конфликта, выкрикивая: ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Эй, На Джемин! — голос не дрогнул, отчего Хек стал еще увереннее, — Оставь в покое человека.        И Джемин, и странный на первый взгляд незнакомец обернулись на смелые высказывания. С каждой секундой Ли становился все ближе и ближе, но На решил сократить время ожидания. Навстречу он шел весьма угрожающе и непредсказуемо, отчего сердце внезапно появившегося защитника неприятно встрепенулось. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Пришел погеройствовать… — произнес не как вопрос, словно констатирует всем известный факт. Кажется, Джемин никогда не сможет разговаривать спокойно, ведь он чуть ли не срывается на крик, — Исчезни, пока еще ходить можешь. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Иметь при себе оружие запрещено на территории академии, Джемин. — Донхек хмурится, определенно злится, но говорит спокойно. Старается, по крайней мере, — Ректор будет расстроен твоим поведением, разве нет? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ого, какие мы хорошие и правильные… Как будто ты не знаешь, что он тебе не поверит! Прилежный ученик На Джемин, сын владельцев академии пронес холодное оружие! — он даже дрожал от злости. — Донхек, ты реально такой тупой? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Я не намерен опускаться до твоего уровня. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Что ты сказал? — удивительно тихо переспросил На, вскидывая бровью, — Никто не смеет огрызаться в мою сторону, слышишь?! Никто! — вновь крича заключает Джемин, замахиваясь.        У Донхека будто земля ушла из-под ног. Он зажмурился. То, что Джемин решил использовать кулаки, а не нож — простая удача. Вероятно, просто не хотел лишних проблем? Тогда он достал его лишь пригрозить? Вдруг Хек осознал, что думает уже слишком долго, а удар все никак не чувствует — Джемина остановил Янян, пытаясь отвлечь, но вместо этого оказался крепко прижатым к темно-серому асфальту. Зато Джемин выронил оружие, сыграв на руку весьма умному ученику. Донхек хочет подобрать, но его опережает тот самый странный незнакомец с синими волосами и белыми шнурками на берцах, который пропал в самый ответственный момент, когда Хек чуть не простился с жизнью. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Только не тормози, бегом за мной, — он говорит тихо, пытается ухватить Ли за руку. И тот ему почему-то верит, покорно следует указаниям. Студент бы нагло соврал, если бы сказал, что сердце сейчас не отплясывало чечетку на ребрах. Отдача шла в голову, пульсировала в висках. Было страшно, честно и очень сильно.        Что я делаю?.. Я оставил Яняна там?.. Этот парень ведь забрал нож, да?.. Мысли некрасиво скомкались, пока подошва глухо ударялась о сырую после дневного дождя землю. В голове прокручивались какие-то моменты из, грубо говоря, прошлой жизни. Из той жизни, когда все казалось таким беззаботным и ярким. Когда сахарная вата была подобна облаку с бесконечного неба. Когда все казалось волшебством…       Несмотря на все прелести трафаретного детства, о котором так часто говорят в рекламе и семейных фильмах, Донхек бы не назвал это время лучшим. Эта пора была для него чем-то грязным, безобразным, липким и страшным. Словно подкроватный монстр, детство напоминало о себе каждую ночь, медленно, будто с издевкой разрывало лоскуты всех хороших воспоминаний на мелкую крошку.       Причин было несколько: Первая — родители. Эти люди никогда в действительности не любили Донхека. Все их внимание было направлено на алкоголь, каких-то мерзких друзей (мужская часть часто уделяла мальчишке недетское внимание) и сырые подвалы, которые служили своеобразным местом для ночевки. Донхеку приходилось переживать темные и холодные ночи в одиночестве, голоде и животном страхе возвращения отца. Если мать просто игнорировала существование собственного сына, то отец активно практиковал метод «Кнут и Пряник». Только вот «Пряника» Донхек не видел с самого младенчества, покорно принимая удары. Второй причиной стала школа. Что учителя, что дети обучающиеся в этой школе, все шли против маленького и беззащитного Хека. Он не чувствовал понимания и сочувствия от работников, а что уж говорить о жестоких детях. Испорченные вещи, оскорбления и слезы по ночам — вот она, школьная жизнь… Была еще одна причина, третья. Она, наверное, стала роковой. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Мне кажется, что мы виделись раньше… — Хек почти шепчет, когда парни оказываются около какого-то автомобиля вдалеке от стоянки. — Ты ведь не стал бы забирать меня просто так, да? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Залезай в машину, мистер очевидность. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ