кошки-мышки

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Марк! Марк, подожди! Ты слышишь? — парнишка мчится по улице, пытаясь догнать весьма громко смеющегося друга. — Остановись! ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Быстрее! — серые голуби неподалеку взлетели ввысь, когда мальчик уверенно шагнул в лужу, и грязные брызги мгновенно распространились по диаметру. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Я уже не могу! Постой... Я... — так отчаянно пытающийся догнать друга школьник остановился, уперся ладонями в колени и, пытаясь отдышаться, смотрел вслед. Щеки горели огнем и пульсировали, разгоряченные руки обжигали кожу на ногах. Стоять долго было строго настрого запрещено, ведь тот самый Марк убежит, скроется из поля зрения, оставив среди одноэтажных домиков. И вот когда-то красные, но уже потертые жизнью кеды снова стучат по земле.       Марк всегда был полон идей. Всегда что-то планировал, что-то искал, что-то делал. Он не был из тех, кто смиренно ждал чуда, надеясь, что оно случайно заглянет в гости. Он сам создавал это чудо. Тогда еще маленький Донхек даже представить не мог, откуда это все берется. Марк казался каким-то другим, не таким, как другие мальчишки с домов в округе. Он словно был соткан из вселенной, но из какой-то другой, совершенно далекой от нашей. Весь сиял и мотивировал на подвиги. Хек считал его старшим братом, но одновременно с тем Марк оставался все таким же неизведанным, таинственным и неземным. Он был той самой третьей причиной.       Марк был спасителем, к которому Донхек сбегал от разъяренного отца. Марк был вечной опорой и комфортом. Марк был мальчишкой с одуванчикового поля рано утром. Был этим человеком с самого младенчества. С первого дня их знакомства, и все те десять лет крепкой дружбы.       Но всему приходит конец. Каждая свеча рано или поздно затухнет.       Так случилось и с Марком. Ему было пятнадцать, когда погибла его родная мать. Это событие ударило сильнее, чем гроза в ужаснейший ураган. Ударило так, словно Марк был всего лишь фарфоровой статуэткой. Поглощающее чувство горечи застряло где-то глубоко в легких, перекрывая такому сладкому кислороду все пути. Засело осколком внутри, заставляя рану кровоточить непозволительно часто.       Донхек узнал об этом далеко не первым, не вторым, да даже не лично от Марка. Узнал о случившемся случайно, пока ждал друга у него же дома. Его тогда еще детский интерес горел ярким пламенем. Он понимал, что нельзя, что неправильно, но все равно перелистывал страницу за страницей чужого личного дневника.

2015.07.28. / Еще одна смерть настигла нашу семью.

Мама была откровенно лучшим человеком в моей жизни.

Никто и никогда не заменит мне ее тепло. У них не выйдет.

Как же сказать об этом Хеку? Понятия не имею, но рано

или поздно придется. Я устал. Откровенно говоря,

я бы не хотел, чтобы он знал. Не хочу видеть его

опечаленное лицо Не хочу, чтобы это вышло за

пределы моего дома. Я, если честно, уже вообще

ничего не хочу.

      Проходили дни, недели, месяца, а Марк становился все дальше и дальше. Он ждал, покорно и упрямо ждал помощи. Донхек поймет это лишь спустя время. Поймет, что настала его очередь спасать. Вытаскивать из тягучего болота.       Но он не успел. Родителей тогда лишили прав, и тетушка забрала четырнадцатилетнего Хека под опеку. Забрала в огромный мегаполис, что был так далеко от глухого городка в горах. Забрала наперекор всем планам мальчика, всем его надеждам и желанию спасти. Марк даже не узнал об этом. Он считал, что Донхек решил его бросить, оставить совершенно одного, словно безжалостные люди выбрасывают котят на улицу. Он думал, что Донхек просто исчез, будто того никогда и не было. Он не видел его родителей более, отчего создавалось впечатление, что никакого Ли Донхека и не существовало. Что это был лишь сон, который позже Марк будет считать самым главным кошмаром в своей жизни.       Он часто приходил к старому дому, где ранее жил его маленький смысл. Спустя год, два, три... Он приходил сюда, когда было грустно. Это место считалось заброшенным, поэтому Марку не составляло труда прийти сюда по первому зову сердца. Он бродил по комнаткам, рассматривал какие-то пятна на стенах и постоянно натыкался на стекло. Некоторое одолела паутина, а некоторое казалось совсем свежим. Неудивительно, что это место стало обителью бездомных, различных пьяниц и странных подростков. Марк все равно вынес отсюда все свои воспоминания.       Он не забыл. Сохранил в памяти все моменты, проведенные вместе с Донхеком. Он не был влюблен, но чувства были схожи. Словно от хрупкого сердца забрали самую главную часть, беспощадно вырвали и растоптали прямо на глазах. Марк закрылся. В глазах других казался мутным пятном, иногда заглядывающим в крохотный ларек за алкоголем, который после распивает в каких-то странных местах. На пустыре, что когда-то был широким полем одуванчиков, около разрушенного домика на дереве где-то в тридцати метрах от собственного дома, на выступе холма, с которого так хорошо видно город... Мест было много, но каждое имело свой собственный смысл.       Была лишь одна мысль, что не давала ему покоя, каждый раз добавляя масло в огонь. Что если Донхек забыл? Что если не вспоминает все те испытания, через которые они прошли вместе? Что если он вообще не помнит о существовании Марка? От этого было тяжелее всего. Марк не хотел винить Хека, но и не хотел пропасть из чужих мыслей. Он считал, что это лишь его выбор, что Марк сам в этом виноват. Считал, что был излишне груб, что не уделял должного внимания и заботы. Что Донхеку надоело. Сам поверил в то, что Донхек поступил правильно. Но не мог смириться.       С Джемином он познакомился случайно. Однажды они в прямом смысле столкнулись в парке, отчего юноша помладше тут же встрепенулся и начал что-то недовольно высказывать, хмуриться и пытаться ухватить Марка за одежду. Тот в свою очередь извинялся, уклоняясь от хватких рук и стремился поскорее утихомирить вспыльчивого незнакомца. Джемин говорил что-то про внимательность, но одновременно с тем про свою значимость и неприкосновенность. Это выглядело глупо и раздражающе. Напоследок он предупредил Марка о том, что ему лучше не попадаться на джеминовы глаза, иначе случатся ужасные вещи. Марку не было страшно - Джемина он воспринимал скорее как вредного и избалованного ребенка, нежели чем причиной беспокоиться. Но спустя пару мимолетных встреч Джемин не выдержал.       И вот, стоя на парковке академии, из которой Марка отчислили еще год назад, он что-то недовольно высказывает в каменное лицо. Говорит что-то едкое и обжигающее, не задумываясь о том, что все им сказанное свинцом ложится где-то далеко внутри. Ему, на самом деле, совершенно плевать на чужие чувства, поэтому он без стеснения топит Марка в самом страшном болоте. Такое болото он называл просто - переживания. Джемин задевал острыми предложениями все живое, забивал слова куда-то в области легких. Доставал все старое, словно раздирал еще не до конца зажившие раны, а после лил в них лимонную кислоту или соль. Снаружи Марк не повел и бровью, но внутри кричал от нарастающей и ноющей боли. Он не знал, откуда Джемину известны все подробности заплесневелой жизни, но стало ясно - его действительно стоит опасаться. Марк никогда не был слабым. По крайней мере, он таким не казался. Но осознание собственной никчемности приближалось с каждым звуком, исходящим из чужого рта.       Единственное, что отвлекло парней от накаленной обстановки между ними - какой-то писк со стороны въезда на парковку. Первым отвлекся Джемин. Он направил взгляд в ту сторону всего лишь на секунду, но этого хватило, чтобы осознать одну вещь. Кто-то из учащихся заметил нож. Дальше последовало неуважительное обращение в сторону На, отчего и так до чертиков злой юноша стиснул зубы до скрипа.       Он отвлекся, дав Марку возможность скрыться. Но Марк не собирался уходить. Он увидел того, по кому тосковал последние шесть лет. Того, кто каждую субботу приходил со слезами в кукольных глазах. Того, у кого коленки в шрамах от падений с желтого велосипеда. Того, кто просил всегда быть рядом. И того, кто просто исчез, не сказав ни слова. Он увидел Донхека, который за шесть лет заметно изменился, но не узнать его Марк бы не смог - их жизни связывает одна нить, плотно стиснувшая их в детстве. Никто не говорил, что сейчас той нити нет. Она есть, Марк в это верит, но к сожалению не знает, готов ли мальчик с россыпью родинок на щеках связать эту нить вновь. Связать самым крепким на свете узлом, чтобы та никогда больше не порвалась, не заставляла Марка вновь страдать.       Сердце замерло, когда На замахнулся. Марку не много потребовалось бы, чтобы сорваться с цепи подобно бешеной собаке. Он будет рвать и метать, если кто-то навредит человеку, ради встречи с которым он жил. Он разотрет Джемина в порошок, нужно было лишь дождаться.       Но удар перехватил какой-то весьма странноватый студент. Нож, который Марк не замечал ранее, выпал. Недолго думая, он поднял его с асфальта. Первее, чем Донхек. Марк надеялся, что тот вспомнит его с первых же секунд, узнает черты лица и проникнется мучительными воспоминаниями, но тот лишь молчал, пока Марк уводил его далеко в сторону. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Мне кажется, что мы виделись раньше... — этот шепот Марк услышал спустя несколько секунд после того, как они скрылись. Он ударил так же сильно и больно, как и осознание пропажи Хека шесть лет назад. Юноша тяжко вздохнул, но, не успевая ответить, услышал следующее. — Ты ведь не стал бы забирать меня просто так, да? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Залезай в машину, мистер очевидность. — Марк кивнул в сторону не особо дорогой, но явно хорошей машины. Сначала Донхек посмотрел с неким недоверием, но тут же сдался под грузным взглядом. Он все понял.       Дверь со стороны водительского сиденья захлопнулась, отчего Хек дернулся, но тут же расслабился, располагаясь удобнее. Он прикрывает глаза всего лишь на секунду, обнимая свой рюкзак и пытаясь привести мысли в порядок, но тут же слышит вопрос. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— И часто ты так вмешиваешься? — машина уже тронулась с места. За стеклом мелькали золотистые кроны деревьев и различные дома, напоминая Донхеку детство. В этом забытом богом месте ничего не поменялось - все такие же дома в ряд, все такие же полупустые улицы, все такие же люди. Все друг друга знали, отчего место было больше похожим на деревню. Иронично, что именно здесь находится самая известная академия искусств в стране. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Нет. — честно отрезал юноша, — Это не мое дело. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Почему же ты решил вступиться сейчас? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Потому что... — он помедлил пару секунд, задумался. — Потому что это было опасно. Не только для тебя. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Хорошо. Спасибо... ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Куда ты везешь меня? — в унисон с последним слогом фразы водителя спросил Хек. Ответа не последовало, отчего юноша заметно напрягся. — Марк?.. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Домой. — чуть тише ответил тот, крепче сжимая руль пальцами. Он не понимал, почему они ведут себя так, словно виделись на прошлой субботе. Это действительно оставалось загадкой и, к сожалению, не только для Марка. Он чувствовал напряжение и неловкость, исходящие от Донхека высокой волной, словно цунами. — Мы едем ко мне домой.       Дальше диалог не вязался. Они заговорят вновь лишь по приезду. Донхек помнил, что ехать довольно долго, поэтому даже разрешил себе поспать. Точнее, он пытался поспать. Марк же в свою очередь сгорал в собственных мыслях, внимательно изучая дорогу впереди. На секунду ему даже показалось, что он никогда здесь и не жил, и что путь ему совершенно чужд. Это чувство быстро исчезло.       Донхеку все же удалось вздремнуть, но сон его был беспокойным и чутким. Он периодически коротко открывал глаза, контролируя местность, а после вновь засыпал. Марк замечал это - он замечал даже самое крошечное движение младшего Ли, и в душе становилось спокойнее. Он неосознанно улыбался острыми кончиками пересохших губ, а в угольных зрачках плескалось желание защищать. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Мы... — начал Марк на выдохе, оглядываясь на Хека. Тот тихонечко сопел, подобно ангелу из романтических фильмов. Хозяин машины затих, боясь даже вздохнуть лишний раз. — Мы приехали. — заключил шепотом.       Марк осторожно вывалился на улицу, глотая воздух полными легкими. Поднялся холодный октябрьский ветерок, и листья, прежде мирно лежащие на асфальте, закружились в оранжевой воронке. Волосы неуклюже рассыпались по сторонам. Он не знал, что должен чувствовать; в его машине сидел тот, кого он так хотел увидеть. Мечтал, засыпал с этой мыслью каждый раз. Что им делать дальше?       Он засунул руки в карманы ветровки. С каждой минутой погода ухудшалась - плотные тучи собирались в один большой хоровод. Казалось, что они собирались прямо над головой Марка, описывая все его мысли простым языком. На лобовое стекло с характерным звуком упала капля, отчего парень неспеша развернулся на сто восемьдесят градусов, заглядывая внутрь автомобиля. Хек все еще спал (или, по крайней мере, притворялся спящим), и Марк лишь усмехнулся.       Разбудить все же надо было, потому что дождь незаметно набирал обороты. Сначала Марк обошел машину спереди, после постучал кончиком указательного пальца по стеклу. Донхек похмурился сквозь сон, что-то пробормотав под нос. Он выглядел мило - руки сложились на сумке, а голова чуть наклонилась вправо, ближе к окну, из-за чего небольшая прядка волос упала на лицо. Марк медленно открыл дверь, и спящий ранее юноша распахнул глаза, приподнимаясь на сиденье. Он немного растерянно осмотрелся, но тут же тихо выдохнул.       Хек выбрался на улицу, и на щеку сразу же приземлилась капля, а потом и вторая, третья... Он прикрыл лицо ладонью над головой, ожидая приглашения войти в дом. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Заходи в дом. — сказал Марк, протягивая связку, но держась всего за один из ключей. — Я поставлю машину в гараж.       Донхек не ответил. Он забрал ключи и быстрыми шагами направился к входной двери, пока Марк внимательно провожал его взглядом, усаживаясь за руль. Хек вставил ключ в дверной замок, два раза провернул по часовой стрелке и дернул за ручку. Переступив порог, он почувствовал что-то знакомое до приятной боли в груди. Что-то, чего ему критически не хватало все это время. Что-то, что все это время находилось здесь, в чужом доме. А ведь когда-то он считал его и своим тоже.       По инерции он повесил связку на крючок рядом с дверью, мимолетно бросая взгляд на полки с какими-то вещами. Отсюда веяло грустью и тревогой, запахом сигарет и дешевого алкоголя. Последнее Донхек узнал отчетливо - он в этом жил с самого рождения и до четырнадцати лет. Но одновременно с тем он жил в заботе и понимании, в вечных прогулках и приключениях. Все это он получал именно от Марка, которого у него так бесчувственно отняли несколько лет назад. И вот сейчас, когда Донхеку шел двадцатый год, они встретились вновь. Так случайно, смято и некрасиво. Не так, как представлял себе Хек. Их встреча полна неловкости и напряжения, которые студент успел возненавидеть всей душой. Ему хотелось все объяснить, доказать, что Марк ему необходим сильнее воздуха. Но он не мог подобрать слов.       Он оставил рюкзак у порога и прошел дальше по длинному коридору, на стенах которого висели различные фотографии и рисунки. В самом конце дома была гостиная, которая ничуть не поменялась. Кажется, здесь стоит та же мебель, а на окнах висят те же занавески. Напоминает детство. То самое, сладкое и мягкое, клишированное. Единственное, что изменилось - атмосфера. Здесь уже не пахло вкусным овсяным печеньем и молоком, здесь уже не звучали местами непонятные шутки отца Марка, здесь уже не царила любовь. Здесь только пыль, плотным слоем осевшая на хозяина и на все, что его окружает. От этой мысли стало жалостно. Донхек оглянулся. В уголке помещения гостиная была соединена с маленькой кухонькой. Их отделял встроенный стол, на котором в гордом одиночестве стояла пепельница. В остальном все было на своих местах.       Юноша услышал хлопок двери и неспеша выглянул в коридор. Марк шмыгнул красным от холода носом и снял промокшую ветровку. Создавалось ощущение, что тот специально стоял под дождем все это время. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Освоился? — только вошедший парень сказал это скорее для себя, тут же задав следующий вопрос. — Ты не голодный? У меня, на самом деле, ничего вкусного нет, но... ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Я не голоден. — перебил Хек. — Зачем ты привез меня сюда? Ты хочешь поговорить, так? — Марк молчал. Гость верно подумал, что звучит довольно грубо, поэтому после собственного вздоха продолжил тише и мягче. — Пожалуйста, давай обсудим все... ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Поднимайся наверх и проходи в мою комнату.       Донхек совсем забыл про второй этаж. Он чуть помедлил, прежде чем развернуться и направиться к лестнице. Некоторые ступени тихо скрипели от старости, но он не обращал на это внимания. Сейчас он был сконцентрирован на собственных мыслях, пытался собрать их в одно целое, чтобы не звучать глупо или не сказать что-то неправильно.       На втором этаже не было чего-то необычного. Слева от лестницы было небольшое пространство, которое вело к двери в бывшую комнату родителей. На секунду Хек отвлекся и задумался о том, что там находится сейчас, но тут же вернулся в свои мысли. Ближе к самой лестнице была дверь в ванную комнату, а напротив нее комната Марка. Сейчас там, вероятно, всего лишь его спальня, но в детстве это помещение в пятнадцать квадратов считалось какой-то волшебной зоной, куда родители заходят лишь с разрешения.       Донхек неспеша открыл дверь и прошел внутрь. Первое, что бросилось ему в глаза, это фотоальбомы, лежащие в коробках на полу. Те самые, которые они собирали вместе, которые хотели поделить между собой в будущем. Студент все еще надеялся, что они рано или поздно разделят их. Дальше взор упал на плакаты, развешенные по всей правой стороне. Некоторые из них висели тут с детства, а некоторые появились относительно недавно. Где-то между ними мелькали рисунки. Донхек всегда считал Марка хорошим художником, но тот это отрицал. Слева стояла большая кровать, на которой валялись пачки от сигарет, белая футболка и какие-то книги. Рядом, на полу, лежал открытый темный рюкзак, из которого торчали исписанные черной ручкой листы. Окно было напротив двери и встроенного шкафа с одеждой. Под самим окном стоял заваленный тетрадями и окурками стол. В комнате в принципе был какой-то беспорядок, но он, если честно был здесь всегда. Донхек прошел вглубь комнаты и сел на край кровати, дожидаясь Марка, а тот появился в поле зрения спустя пару секунд. Он, наверное, по привычке закрыл дверь, после медленно подошел к стулу около стола, скинул с него мятую одежду и сел напротив гостя.       Хек только сейчас заметил, как же сильно похудел Марк. Его кожа побледнела, руки периодически подрагивали, а под глазами засели синяки. Он выглядел болезненно и хлипко, будто вот-вот рухнет на пол без сознания. Это пугало больше всего. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Ну так... — начал хозяин дома. — Ты ведь тоже хотел рассказать мне что-то, да? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Послушай. Тогда, шесть лет назад, мне правда пришлось уехать. Я все это время думал о том, что скажу тебе при встрече... Не так, для начала, я просто надеялся на эту встречу. И вот, наконец встретив тебя, я потерял все то, что хотел рассказать. — его голос немного дрожал от волнения. — Я имею в виду... Свои мысли. Я до сих пор виню себя за то, что не помог тебе тогда. Ты, наверное, думал, что я просто пользовался твоей добротой... Но это далеко не так, Марк. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Уверен? — исподлобья прозвучал вопрос. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Что?.. Конечно... Конечно я уверен! — внутренние уголки бровей обеспокоенно приподнялись вверх. — Ты не веришь мне? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Почему ты не писал? Почему не отвечал на мои звонки и сообщения? Я ведь пытался связаться с тобой. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Тетушка... Марк, моя тетушка обрезала мне все связи с этим городом, понимаешь? Она хотела, чтобы я забыл его полностью. Она купила мне новый телефон, оформила новый номер... — Донхеку было крайне больно от мысли, что Марк ему не верил. — Марк, ты ведь не знаешь. Моих родителей лишили прав в том году, и моя тетушка забрала меня к себе. Она запрещала мне даже думать об этом месте, и я смог приехать сюда только сейчас... Ты веришь мне?       Марк молчал. Чувства у него были смешанные. Все это время он пытался достучаться в пустоту, винил и себя, и Донхека. Был будто слеп. Но должен ли он верить ему сейчас? Вдруг неожиданно вернувшийся в его жизнь друг из детства издевается над ним? Эти мысли пробежали в голове красной строкой. Он потер переносицу средним пальцем, а после взглянул глубоко в глаза напротив. Заметил выступившие слезы, которые еле сдерживали длинные ресницы. Заметил лишь пепел, давно истлевший и влажный. Казалось, он никогда не загорит вновь, а Марк своими словами лишь втаптывал его в землю, чтоб уж наверняка. Тишина повисла на пару минут, которые казались вечностью для обоих парней.       Ливень за окном бил по черепице крыши, описывая все тягостные мысли в головах. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Хочешь сходим завтра на холм? — Марк отчетливо проговорил каждую букву, заставляя спину Хека покрыться мурашками. На тот самый холм, откуда они смотрели на оранжевые закаты, на людей, которые бегали по улочкам... На свою школу, на сады, на небольшой парк... Самое главное, на академию. Они обещали друг другу, что будут учиться там вместе. Но так и не смогли. Марк поступил туда раньше, но в тот же год был отчислен за пропуски и невыход на экзаменационную сессию. Донхек приехал лишь в этом августе. — Если погода окажет нам хорошую услугу, можем прогуляться еще куда-нибудь. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Хорошо. Мы сходим на холм. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Отлично... А сейчас, — он улыбался кончиками губ. — если ты все же не голоден, я могу отвести тебя в общежитие. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Если честно, я был бы рад побыть с тобой какое-то время. — признался Хек. Он неловко мял в руке свою коричневую фланелевую рубашку, надетую поверх светлой футболки. — Ты занят? ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ— Для тебя я всегда свободен. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ