Твой личный маньяк

             — Не надо так… — продолжал просить Тэ.              — Тогда тебя уволят. Давай для начала поедим. А там посмотрим. Делай выводы, Тэ, и в следующий раз выполняй мои задания честно.              — Следующий раз? Если меня уволят, ты же отстанешь? — проверял последнюю надежду Тэ.              — Даже не надейся, сладкий.              Чонгук казался таким властным и озабоченным: его взгляд дьявольским блеском пускал молнии из глубин своей черноты; тёмные волосы, падающие на лицо, бросали загадочную тень; его голос звучал глубоко и растекался густым туманом в сознании слушающего; его хитрая уверенная усмешка взывала к каким-то детским страхам.              — Мне что-то не хочется есть, — промямлил Тэхён, поверхностно дыша от подступающего к горлу удушья. — Тошнит.              — Хочешь таблетку от тошноты? — серьёзно с заботой предложил Чонгук, было видно, что он забеспокоился. — Мой организм тоже так реагирует на стресс, поэтому всегда с собой их ношу, — пояснил маньяк и стал рыться в карманах. — Вот, — протянул он белое колёсико. — Выпей, полегчает.              Тэхён действительно чувствовал, что его вот-вот вырвет, в глазах всё плыло, а Чонгук казался искренним, так что Тэ принял предложенную помощь.              Заказ сделал Чонгук за двоих, потому что Тэ ничего не хотел. К тому времени как принесли еду, уже подействовала таблетка: рвотные позывы отступили, нервы успокоились, и Тэхёна стала накрывать какая-то странная эйфория. А ещё немного времени спустя Тэ почувствовал себя как будто пьяным.              — Что это была за таблетка? — чуть заплетающимся языком с расплывчатой улыбкой обкуренного спросил Тэ.              — От тошноты, — спокойно ответил Чонгук.              — Нет, ты врёшь.              — Ну, она ещё немножко снимает волнение, подавляет волю, делает человека физически слабее, — разоблачённый Чонгук сбросил маску заботливости и снова обернулся озабоченным маньяком.              — Что? — изображая страх, но не чувствуя его, переспросил Тэ.              — Не переживай. Она недолго действует, а мне не придётся с тобой сильно сражаться в машине, чтобы получить желаемое. Ты просто стал немного покорнее, вот и всё.              — Ты скотина, — не способный убрать дурацкую ухмылку с лица, злобно произнёс Тэхён.              — Я просто воспользовался случаем. И, сладкий, с тобой я плюшевый душечка. Если хочешь узнать, как это, когда я действительно скотина, только попроси, и ты всё поймёшь.              Тэхён не стал ничего отвечать. Отступивший страх отпустил желудок, ему захотелось есть, и он принялся с аппетитом поглощать принесённые блюда. Чонгук был доволен, что его пленник, наконец, расслабился.              Когда ужин подошёл к концу, Тэхён уже попривык к своему «опьянённому» состоянию и с ужасом подумал о том, что Чонгук планировал дальше.              — Пойдём? — нежно спросил маньяк.              — Давай ещё посидим, — старался тянуть время Тэ.              — Это ничего не изменит, сколько бы мы тут ни сидели, всё равно ты окажешься у меня в машине, в конце концов.              Заблокированный страх позволил Тэ решить, что чем быстрее всё начнётся, тем быстрее закончится, и он стал собираться.              Тэхён шёл как пьяный, спотыкался, был слаб, так что о побеге не могло идти и речи. Чонгук хотел перекинуть руку Тэ себе за голову, чтобы поддерживать, пока они долго шли к машине, но Тэ запротестовал. Чонгук посмеялся над бессильным Тэ, но решил не настаивать, предвкушая продолжение вечера. Они уселись на заднем сидении. Чонгук заблокировал двери. Он изначально припарковался достаточно удачно, чтобы было как можно меньше вероятности, что кто-то увидит, что происходит в салоне.              Чонгук смотрел на опьянённого действием таблетки и всё же напуганного Тэхёна, который коротко поднимал свой взгляд на маньяка и тут же его опускал.              — Обычно под этой таблеткой в людях просыпается непреодолимое желание меня поцеловать, — провоцировал Чонгук.              — Я не буду тебя целовать.              — Ты будешь делать всё, что я скажу, — чуть злобно произнёс маньяк.              Тэ опешил:              — Я имел в виду, что по своей воле не буду… — неуверенно промямлил он.              — Против твоей воли я с тобой сейчас займусь кое-чем поинтереснее.              И Чонгук стал придвигаться к Тэ, а Тэ — отсаживаться, пока не упёрся в дверь. На глазах парня стали наворачиваться слёзы, несмотря на затуманенный разум.              — Остановись… — просил он.              Чонгук в ответ надул губки, с одной стороны убирая падающие на лицо волосы за ухо. В такие моменты он казался милым и не способным на жестокость.              — И почему я с тобой так вожусь, — спрашивал он самого себя и коснулся лица Тэ, поглаживая по щекам, смахивая слёзы. — Наверно, потому что чтобы заставить тебя страдать, не обязательно засовывать в тебя тридцатисантиметровый фаллоимитатор: можно просто придвинуться поближе. Сладкий, невинный Тэ.              Тэхёна затрясло. Он снова вспомнил тот жуткий подвал, то, как он был обездвижен, то с какой лёгкостью с человеком в том положении можно делать всё что угодно.              — Ты… ты засовывал в кого-то тридцатисантиметровый фаллоимитатор?.. — дрожащим голосом спросил Тэ.              Лицо Чонгука озарила мрачная улыбка:              — И в тебя засуну.              Тэ от дрожи стал аж подскакивать.              — Но не сейчас. С тобой я буду растягивать удовольствие, раз ты так чутко реагируешь.              — Меня сейчас стошнит.              — Дать ещё таблеточку? — хлопая распахнутыми глазками, сюсюкающе спросил Чонгук.              — Что ты собираешься со мной делать?              — То, что ты не сделал сам.              Тэхён уже и забыл, за что наказан.              — Да, дай ещё таблетку.              — Я передумал, — и снова Чонгук властный, озабоченный и пугающий. — Хочу чувствовать твои эмоции. Хочу принуждать тебя. К тому же, если ты станешь совсем покорным, я не остановлюсь на малом.              Слёзы из глаз Тэ покатились ручьём. Он натянул рукава кофты на кисти рук и стал вытирать ими лицо.              Тем временем Чонгук достал антисептик, продезинфицировал руки, затем взял смазку.              — Начнём, — сказал он плачущему Тэ.              Тот в последний раз взмолился:              — Пожалуйста, не надо…              — Тебе не будет больно, не бойся, — успокаивал маньяк.              Тэхён не мог унять слёз. Всё это было чрезмерно унизительно и страшно.              — Ложись попой вверх, так чтобы твои бёдра расположились на моих, — начал инструктировать Чонгук. — И разуйся, чтоб не разбить стекло, а то ноги в него упираться будут.              Тэхён сглотнул ком. Он не верил, что это с ним происходит. Всё как во сне, как в тумане. Это всё неправда!              — А если кто-то увидит? — сквозь стыд спрашивал Тэ.              — Предлагаешь, поехать ко мне? Я не могу обещать, что не захочу большего в более удобной обстановке и с более надёжными способами принуждения.              Тэхён снова сглотнул ком, не прекращая дрожать и ронять слёзы.              — Ложись, — мягко повторил Чонгук.              — Я не хочу… — тихо шептал Тэ.              Чонгук наклонился и стал разувать Тэ. Потом он отодвинулся ближе к середине и потянул Тэ за руки, чтобы тот ложился. Тэ сквозь слёзы и дрожь следовал за принуждением, предаваемый собственной волей под действием таблетки. Его бёдра оказались попой вверх на бёдрах Чонгука, голова на сидении, лицо стыдливо спрятано в ладони, ноги вынужденно согнуты и упираются носками стоп в окно.              — Приподними попу, я спущу твои брюки и бельё.              Тэхёну снова хотелось молить о пощаде, но очевидно было, что это бесполезно, и он послушно приподнял бёдра. Медленно, щекоча нервы, Чонгук приспустил одежду Тэ, обнажая потрясающие округлые упругие розовые ягодицы.              — Можешь опускаться. Как красиво, Тэ! — и Чонгук легко чмокнул одну из половинок.              Тэхёна снова затрясло, послышался его слёзный всхлип.              — Мне так нравится, что ты сопротивляешься. Так возбуждает, Тэ, — Чонгук снова продезинфицировал руки и стал гладить Тэхёнову попку.              — Тогда я перестану сопротивляться, может, ты перехочешь, — дрожащим голосом сказал Тэ, расслабился, положил голову на щёку, повернувшись к передним креслам, чтобы не видеть насильника.              Чонгук заметил, что ягодицы перестали напрягаться.              Тэхён чувствовал приятные поглаживания на своей постыдно обнажённой заднице и испытывал отвращение к предательству собственного тела, которое в подобной ситуации распознавало в принудительном обращении приятные ощущения. Ему хотелось оказаться вне собственного тела, или хотя бы чувствовать боль, но уж никак не приятные поглаживания, которые к тому же посылали импульсы удовольствия к паху. Это было уже совсем унизительно и невыносимо.              — А как было бы здорово, если бы без таблетки. Тэ, а может нам лучше на завтра перенести, чтобы твой «первый раз» ты ощутил во всём спектре?              — Нет, давай с таблеткой! Я не хочу никаких спектров. Просто пусть всё это скорее закончится. Пожалуйста, — если он так реагирует затуманенным умом, то на трезвую, наверно, сошёл бы с ума.              — Ты только что придумывал, как бы обломать мне кайф, а теперь о чём-то просишь? А что мне за это будет?              — Тебе мало моей задницы?              — Мало. Хочу поцелуй.              — Скотина, — и Тэ снова зашмыгал носом: ещё и целовать этого извращенца — совсем за гранью добра и зла.              — Если хочешь, чтобы я сделал это сегодня — целуй! — и Чонгук звонко шлёпнул Тэ по обнаженной попке.              Тэ не хочет этого сегодня, но завтра не захочет ещё больше. Так что он поднялся, вытянутыми в ниточку, зажатыми губами дотронулся до губ Чонгука и сразу лёг обратно, чтобы ничего этого не видеть.              — Уговорил, — недовольный таким «поцелуем» сказал Чонгук. — Но нам нужно ещё кое о чём договориться.              «Да когда же это закончится? Зачем он тянет? Я больше не могу!» — Тэ разрывался на части внутри от собственной беспомощности.              — Что ещё? — спросил он обессиленно.              — Сколько же раз я сегодня войду в тебя своим пальчиком? А, Тэ? Раз двести?              — Что? Нет! — и снова паника.              — А сколько?              — Один… — попросил Тэ.              — Это слишком мало. Либо называй нормальное число, которое устроило бы и меня, либо — двести раз.              — Десять?              — Сделай узкое колечко из указательного и большого пальца, и дай мне его сюда.              Тэ повиновался. А Чонгук стал входить в это кольцо из пальцев своим пальцем и принялся считать. Даже это для Тэ было чересчур, как он вынесет то, что задумал Чонгук?!..              Досчитав до десяти, Чонгук сделал вывод:              — Нет, мало. У меня другая идея. Как насчёт минуты? Я засеку на телефоне, а ты будешь отсчитывать секунды. Если поторопишься и закончишь считать раньше, чем прозвенит таймер, то начнём сначала. Ок?              Не давая возможности спорить, Чонгук уже ввёл значение в таймере, показал Тэ и бескомпромиссно заявил:              — Начали.