Выбор

Малфой-Мэнор всегда источал холод и зло, рождённые во мраке ночей, пока Пожиратели под руководством Тёмного Лорда сытились чужой смертью. Казалось, что смрад, пропитавший каждый камешек на этом клочке земли, проникал и в его жителей. Сухие ветви поникших деревьев и пожухлая трава создавали образ мёртвой жизни. Ведь жизнь по прежнему теплилась лишь в телах обитателей этого места. Казалось, прогнившая аура вокруг здания подписала договор с природой, чтобы та не позволяла солнцу касаться своими цепкими лучами серых стен и чёрной почвы. Это был маленький ад на Земле. Драко Малфой спеша покидал поместье, утопая в мыслях о безысходности и отсутствии выбора. «Выбор есть всегда», кажется так говорила мама в сложных жизненных ситуациях. Но мама не говорила, что когда-нибудь ему придётся убить живого человека. Это не похоже на то, когда ты просто давишь ненавистных букашек или травишь мышей. Нет. Ты должен направить оружие на врага и произнести непростительное. Кажется, так Волдеморт убивал нежеланных слуг и врагов. Хотя для этого существа любая душа была врагом. Враг сидел и в нём, ожидая часа расплаты. И он дождался. После смерти Тёмного Лорда, сверженного Гарри Поттером, Люциус Малфой был оправдан. Но постоянное наблюдение авроров не мешало ему продолжать строить козни магглорожденным волшебникам. Драко фыркнул и тут же поежился. Родной отец поставил ему условие и обещал за неповиновение изгнать парня из семьи и волшебного мира. Гнев снизошел на милость, когда Люциус пообещал, что всё же оставит сыну мир магии, но семья откажется от него в случае провала. Отличная мотивация, перекрываемая обидой. Именно чувство обиды и непонимания пытались въесться в мозг Малфоя младшего. Он шёл, не оборачиваясь. Будто за подобное движение ожидал круциатус в спину. Страх, так старательно прикрытый гневом и ложью, окутывал его от пальцев ног до кончиков волос. Выйдя наконец за металлические ворота, Драко аппарировал. Мощный толчок приземлил его перед каменистой дорогой, ведущей в школу Чародейства и Волшебства. Хогвартс, как и всегда, встретил своей воинственностью и величием. Но слизеринца это никак не трогало. Нужно было решить, что ему делать дальше. Как убить человека, которого презирал около восьми лет, но не настолько, чтобы избавиться от него. Гермиона Грейнджер вызывала в нём всегда противоречивые чувства. Ненависть в перемешку с завистью. В этом Драко признался себе во время ожесточённой войны. Так как видел, какие сплоченные у неё друзья, и как они боролись друг за друга. Но после произошло ещё кое что. Поттер спас его от огня в Выручай-комнате. И, пожалуй, это стало конечной каплей его восхищения. Он завидовал этой троице. Как бы Драко ненавидел их, он по прежнему мечтал о таких друзьях. Мечтал о подобной поддержке. Но он бы никогда не смог признаться себе в том, что нуждается в знании, как его любят и ждут. Поддержка — единственный термин, к которому он привык. Отец сотворил внутри Драко стержень, не позволяющий переходить к подобным нежностям. Лишь материнской любви было дозволено селиться в сердце юноши. Нарцисса была последней надеждой и той нитью, за которую он усердно цеплялся. Женщина вселяла уверенность в будущем. Она была тем лучиком света, заставляющим просыпаться по утрам и дышать полной грудью, когда находишься в гостиной Мэнора. Блондин не заметил, как дошёл до замка, как добрался до гостиной Слизерина и как чуть не снёс грязнокровку. Хотя нет, последнее его ещё больше разозлило. Грейнджер проводила ночное дежурство, когда он собирался спускаться в подземелья. Наткнувшись на каштановую макушку, он словно вышел из транса и даже забылся, мимолетом извинившись перед девушкой. А после не сказав ни слова оскорбительного характера, пустился прочь. Он подумает об этом завтра. *** Большой Зал источал аромат утренних булочек с корицей и молока, от чего желудок пронзительно заныл. — Гермиона, съешь хоть кусочек! — пролепетала сидевшая рядом Джинни. Рыжеволосая расстраивалась, когда подруга меняла еду на книги. Она не сомневалась, что сегодняшнее утро не стало исключением. — Я обязательно поем, мне… Мне надо в библиотеку. — вскочив с лавки и чуть не запнувшись в подоле мантии, Гермиона поспешила на выход. Она старалась делать вид, что вовсе не спешит и нисколько не хочет догнать Малфоя, который только что точно так же вышел из Зала. Полночи она не смогла сомкнуть глаз, из головы не выходило каменное лицо Драко, а уже после его внезапное извинение. Ей даже показалось, что это был не слизеринский хорёк, а некто под оборотным зельем. Но больше всего Гермиону удивил его взгляд. Никогда прежде она не видела его таким напуганным. Даже на третьем курсе после её кулака его глаза выглядели менее встревоженными. Словно до столкновения с ней Драко увидел что-то действительно пугающее. Не удивительно, что сразу после этой нелепой встречи она закончила патрулирование и отправилась спать. Обеспокоенный разум буквально нёс её к Малфою на всех порах. Нехорошее чувство не покидало девушку до данного момента. — Малфой! Блондин как раз почти скрылся за поворотом коридора, когда услышал оклик. Резко дернувшись, он развернулся. Но как только увидел источник звука, ускорил шаг. — Да постой же ты! Слизеринец обманывал себя. Ещё вчера вечером, заприметив Гермиону в тёмном коридоре, он осознал, что скорее всего гриффиндорка станет его ночным кошмаром. Видеть эту несуразную всезнайку стало испытанием. В Большом Зале, несмотря на страх, он автоматически поворачивал голову в сторону стола красно-золотых. Взвинченная Грейнджер, потухший взгляд которой завораживал и пугал одновременно, не притронулась к еде. Его это волновало. Черт, с каких пор… Он остановился. Какой смысл бегать, если в конце придётся и вовсе убить? — Чего тебе? — голос не дрогнул. Драко держался твёрдо. Сердце стучало в груди в ускоренном ритме, а обволакивающая интрига на корню подрубала любую мысль развернуться и уйти. Девушка приблизилась к Малфою на расстояние метра. Это показалось ей слишком огромной близостью с ненавистным слизеринцем, но Гермиона воздержалась от того, чтобы отшатнуться назад. В конце концов, это она под напором тревоги догнала юношу. — Что случилось? Внезапный хохот заставил всё-таки отпрянуть на некоторое расстояние. Драко оскалился, заливаясь истерическим смехом. — Ты спрашиваешь это? — отчеканил парень. И кажется попал. Гриффиндорка смутилась. Ком страха застрял в горле, не позволяя ей что-то ответить. И с каких это пор ей становилось так страшно? Она прошла войну, сражалась в смертельной хватке. Да она шла на смерть во имя мира и добра, а тут… От поддержки внутреннего голоса Гермиона воспряла духом и на одном дыхании выдала: — Твои глаза говорили за тебя, Малфой. Ты словно увидел смерть. Что произошло, черт возьми? Укол правды вонзился в тело юноши, смело превращая те крохи самообладания и сдержанности в труху. Ну конечно! Гриффиндорская самоотверженность, геройская воинственность и горделивая сука в придачу. Вот что представляла из себя зубрила Грейнджер. Увидев опасность тут же бежит на рожон. — Всего лишь, — Драко сделал шаг вперёд, — наткнулся на мерзкую гриффиндорку и запачкался её грязью. — на каждом слове он наклонялся всё ближе к чужому лицу. Гермиона с трудом удерживала корпус тела на месте. Она с прищуром наблюдала за ухмылочкой, покрывающей ровный изгиб бледных губ. В глубине мыслей ей вдруг подумалось, что Драко Малфой изменился. Превратился из неказистого младшекурсника в статного молодого мужчину. Черты лица заострились, во взгляде читалось знание жизни. Телосложение приняло приятные глазу формы, мышечный рельеф которых слегка выделялся через натянутые рукава рубашки. От наваждения её отвлек неожиданный ответ. — Случилось, Грейнджер… — он выдохнул и на мгновение опустил взгляд, а после устремил его в глаза Гермионы. Прямо, открыто. Чужая ледяная боль окатила её с головой. Стало даже как-то не по себе. — Ты появилась восемнадцать лет назад, вот что. Обреченная интонация в голосе отдалась эхом в её голове. На последних словах Драко дошёл до шёпота. Не было и грамма оскорбления или злости. Блондин действительно о чем-то сожалел. И явно не о том, что Гермиона Джин Грейнджер однажды родилась на свет. Она продолжала всматриваться в его напряженные черты. Нахмуренные брови и поникший взгляд путали её ещё больше. Пустота тёмных зрачков пугала. Именно сейчас они были чёрными космическими дырами, вселяющими страх. Что-то было не так. И это их волновало. Но вот была одна загвоздка, в отличие от Гермионы Драко знал и понимал причину своей обреченности, а девушке оставалось лишь гадать, что произошло и куда катится недавно заживший мир. *** 2 месяца спустя — Я не могу найти свою футболку! — раздражённо фыркнув, Гермиона ещё раз отдернула одеяло. — Брось, тебе и без неё хорошо, милая. — игривый тон заставил её щеки покрыться румянцем. Привыкнуть к подобным словечкам она пока так и не смогла. — Лучше помоги мне найти вещи, Малфой! Сильные руки притянули её к себе на кровать, и Гермиона оказалась сверху на парне. При этом она по инерции свалилась куда-то вбок, но ладони слизеринца сжали её бедра, ровно усаживая на нём. — Прекрати. — почти прорычал Драко. Новая волна возбуждения настигала его тело. Жар проникал под кожу и тугим комом спускался к паху. Дернувшись вверх, Малфой ухмыльнулся. — Драко, ты… Гермиона посмотрела вниз и громко выдохнула, когда хватка юноши усилилась, и он снова поддался бёдрами навстречу маленькому девичьему телу. — Грейнджер, что ты делаешь со мной… Моя девочка. Мужская ладонь легла ей на затылок и притянула к себе. Холодные губы коснулись разгоряченной кожи шеи, а потом подбородка и губ. После сказанного поцелуй оказался куда более целомудренным, чем действия Драко минутой ранее. Он не пытался ворваться языком в её рот и всё там вылизать. Это было нежно и мягко. Как и всегда, оба тонули в чувстве спокойствия и умиротворения. Нужные губы, тело, ощущения. Всё это дарило нечеловеческое наслаждение жизнью и моментом в целом. И каждый раз в груди взрывались тысячи фейерверков, кричащих о чувствах и взаимности. Хотелось сохранить каждый подобный момент в сердце, словно бы он был последним. — Я люблю тебя… — Я тоже люблю тебя, Драко. Гермиона улыбнулась, глядя в такие проникновенные глаза цвета океанической пены. Он весь был её. Подобные мысли согревали кровеносный орган. Вдруг лицо Драко изменилось. Промелькнула черта серьёзности. Словно его одолевали мысли, причём довольно важные для такого момента. — Я не смогу отпустить тебя. Он тихо выдохнул и помотал головой, не переставая вглядываться в карюю мозаику радужки. Цвет её глаз согревал парня холодными вечерами. Драко готов был смотреть в них вечно, наслаждаясь янтарным блеском. Яркая вспышка тепла взрывалась в груди, разливаясь по всему телу. Мысли начинали путаться, стоило ему посмотреть туда, где на дне карих бляшек плескался огонь. Они были похожи на карамельный сироп, что он так любил добавлять в утренний кофе. На шоколадную начинку круассанов. На осеннюю листву, понуро лежащую на земле. И это было одной из причин, по которой любовь поборола ненависть в его охолодевшем сердце. Драко безумно любил просыпаться по утрам раньше неё, чтобы полюбоваться россыпью веснушек на розовых щеках. На то, как подрагивали ресницы, а губы шевелились в непроизвольном сонном бормотании. Он любил её тело, что так отлично чувствовало его собственное. Каштановые волосы, что так безжалостно путались каждое утро. Драко даже выучил заклинание и любил сам распутывать с его помощью густые локоны. Скажите ему пару месяцев назад, что он сумасшедше влюбится в Грейнджер, не поверил бы. Но лежать вот так, рядом с ней, под ней оказалось наивысшей степенью наслаждения. — А я и не уйду. Как же ты ошибаешься, моя милая. Внезапно Малфой вспомнил один случай из жизни и почему-то именно сейчас ему показалось уместным рассказать это. — Знаешь… Однажды я надрался в баре. И тогда ко мне подошёл какой-то старик. — Драко хихикнул. — Старик! — он поднял указательный палец вверх. — В баре. Подумать только, но я на тот момент не думал. — секундная пауза оповестила об остановке, но дальше Драко говорил не останавливаясь, будто боялся не успеть. — Он спросил моё имя, а потом вдруг выдал одну интересную мысль. Рик, так его звали, сказал, что как бы я не пытался отнекиваться и уходить от реальности, правда накроет меня. Чем дальше я буду убегать, тем яростнее меня сожрёт эта правда. Нужно уметь принимать её и понимать, ради чего ты живёшь. А потом… — Драко улыбнулся и посмотрел в потолок, быстро вернув взор к девушке. — Потом он сказал, что это правило лучше всего работает в любви и дружбе. Я у него тогда спросил, а разве может быть по другому? Он ответил, что ложь способна обрести значение только перед врагом. Только злу нужно отплачивать его монетой. — продолжал Драко, уже задумчиво пялясь в стену перед собой. — Что чем быстрее ты хочешь обзавестись друзьями и любовью, тем быстрее ты должен сказать им об этом… — наступила тишина. Сердце Малфоя сжималось в эту самую секунду. Два гребаных месяца он дарил любовь Гермионе, а та даже не догадывалась, что стояло за этими чувствами и какова была их цена. Пришло время и его правды. — Гермиона, — он слегка поднялся к изголовью кровати и притянул девушку к себе, — я хочу чтоб ты знала. — блондин положил ладони на её щеки, большими пальцами очерчивая изгиб скул. — Всё это время я искренне был счастлив… И буду таковым… — голос предательски дрогнул. — Что бы не произошло, пообещай, что не оставишь свои чувства. Ты способна разлюбить в любой момент и это естественно. Но не забывай то, что чувствуешь сейчас… Я не забуду, милая. Никогда бы не подумал, что гриффиндорская заучка прольет свет на мою серую жизнь. — он шутливо щипнул Гермиону за кончик носа. — Но я люблю тебя… И кажется, любил всегда, но осознал совсем недавно… Гермиона взглотнула. Мини речь парня очень тронула её. Струны души трепетали от мелодии, разыгравшейся в сердце. Она лежала в объятиях любимого человека, окрыляющего её день за днём. Хотелось так много сказать, но слов не находилось. Потому что попросту высокие чувства бывает трудно выразить словами. Но Драко смог, а значит сможет и она. — Драко, я… Я действительно это чувствую. Кем мы стали друг другу, я имею ввиду… И твои слова очень тронули, но мне не совсем понятно, почему ты просишь с меня обещание. Я оставлю тебя в своём сердце, как напоминание о лучших временах. Мы будем вместе вспоминать всё это через много лет. — маленькая ладонь легла поверх ладони Драко. И казалось, больше ничего не нужно. Больше не нужно бояться гнева Люциуса. Не нужно переживать о жизни Гермионы. Не нужно никого убивать. Не нужно. Нужно. Черт… И снова болезненный укол пронзил его сердце. Жизнь ставила перед ним очередной выбор. Лишиться матери или убить Гермиону… Но разве тут был выбор? Вопрос, ответ на который был известен одному Мерлину… Он любил её. Поэтому обязан был спасти. Но мать… Его мама имела огромное значение в жизни, как и у многих других людей. Обреченность и неизвестность давили. Беспокойство парализовало всё тело: не хотелось двигаться, дышать, жить. Что, если умрёт он? Как тогда сложатся жизни его двух самых дорогих людей? Определённо, не лучше, чем у него сейчас. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Гермиона, сжимая его руку. Драко на секунду прикрыл веки, а затем произошёл щелчок. Словно бы кто-то воткнул ему в голову что-то острое, прежде подсказав решение проблемы. — Конечно. — лёгкая улыбка тронула губы. Да, он так и сделает.