Выбор

Осень вступала в свои права. И ему это определённо нравилось. Листья желтели и подхваченные холодными вихрями спадали на землю. Солнце озаряло деревья и озеро, вместе олицетворяющих глаза. Те самые глаза. Её глаза. Руки сжались в кулаки. В лицо подул ветер, отрезвляя голову и выветривая непрошенные мысли. Но с новым потоком возвращались новые. Более тяжкие, с холодом железных оков, что подвергали сердце сжиматься в болезненных спазмах всё чаще. Драко устремил взор вверх. Туда, где начинается рай и заканчивается жизнь. Где серые скопления облачных масс грозной кучей проплывают над головой. Солнце безжалостно покидало весь природный мир, отдавая тучам честь и славу на последующий месяц. Природа будто бы подавала сигналы к действию. Сегодня всё решится, и Драко окончательно покончит со всем, чем только можно. Он не знал, сработает ли его план. Но что-то подсказывало, что слизеринец выбрал правильный путь. Взглянув последний раз в водную гладь, он вздохнул и направился в замок. Хотелось запомнить каждый квадратный метр местности. Нагая реальность пробиралась под глубокие слои кожи, дразня нервные клетки и заставляя время от времени оглядываться назад. Было ощущение, что обернись он за спину и увидит ответы на все вопросы, увидит солнце и беззаботную жизнь. Но каким бы чудесным явлением не было волшебство, ничего не происходило. Малфой назначил встречу Гермионе на Астрономической башне сразу после рокового письма, которое получил. Нарцисса была мертва. Сегодня ночью она была убита Пожирателями за то, что пыталась сбежать из поместья. Желание отомстить проснулось в Драко незамедлительно. В тот момент его сердце превратилось в груду щепок и стеклянных осколков, что впивались в грудную клетку при каждом вдохе и выдохе. Хотелось выплюнуть теперь уже ненужный орган, выхаркать его вместе с кровью, выблевать всю желчь с мясом, а затем вытащить кости и зажариться на солнце. Но небо блеяло серостью, и это было главной отговоркой не растерзать собственное тело. Казалось, кто-то высосал всё живое подобно дементору. В пустоту внутри Драко можно было складывать грязь и камни. Большего он не был достоин. Но туда лишь опадали остатки сердца, заставляя колючую боль пронизывать область не только грудной клетки. Всё тело состояло из боли. Гермиона стояла на краю башни и наблюдала, как птицы разлетаются, оставляя Запретный лес на попечение будущему снегу и холоду. Наступали другие времена. Она поежилась, когда почувствовала дуновение ветра. Было около шести вечера. Девушка уже успела пожалеть, что не надела дополнительную кофту, когда внезапно ощутила согревающие чары. Он пришёл. Она готова была увидеть того Драко, что смогла раскрыть в аристократичной надменности, но то, что предстало её взору, озадачило Гермиону. Малфой выглядел разбитым. Если присмотреться, можно было заметить как в лёгкой тряске заходятся бледные руки. Во взгляде не было ровным счётом ничего. Маленькая игла обиды кольнула под рёбрами. Она ждала Драко, мечтала обнять его с самого утра, когда они и виделись лично в последний раз. Но к ней пришло нечто, лишённое рассудка и будто… Жизни… — Драко? — полушепотом позвала она. Что-то кричало внутри. Предупреждало, что настали тёмные времена. «Ты потерялась и больше не найдёшься» Драко слегка дернулся в сторону возлюбленной. Он осознавал, что собирался сделать, но не чувствовал то, что должен. Где же та отчаянность, колючками прилипающая к живому организму? Где та жалость, застилающая глаза пеленой? Где находится конец света и начало тьмы?.. Он не знал. А в следующий момент произошло нечто. Тёплые ладони прошлись по скулам и мягко легли на шею. Напротив оказались любимые карие. Дыхание обдало его скулу. И он почувствовал. Безысходность затопила сразу, как только Гермиона оставила на его губах лёгкий поцелуй. Девушка не знала, зачем её позвал Драко, но чувствовала, что должна. Помощь мужчине всей её жизни сейчас была более, чем необходима. — Я рядом, милый… Я рядом… Я здесь… — беспорядочный шёпот тонул в изгибе его шеи, на губах, на щеках, на лбу, везде куда дотягивались тёплые губы. Мягкие касания порождали внутри забытую беззаботность. Пустота начала заполняться её любовью. Когда последние промежутки почти закупорили чужие сочувствие и любовь, Драко пронзило понимание. Нарциссы больше нет и нужно действовать. Грубее чем рассчитывал, он убрал руки Грейнджер от себя и оттолкнул её в сторону. Лёгкие зашлись в больном угаре, заставляя Малфоя непрерывно вдыхать и выдыхать. Бешеный зверь снова показался наружу. — Гермиона… — одними губами. Трясущимися руками он вынул из кармана пиджака палочку. Сердце бешено колотилось, разбрасывая остатки боли в животе. В висках стучало, в груди не жгло, а пекло. Словно под кожей и мышцами находился ад. Тот самый ад, на который Драко обрек себя сам. Пламя ждало своего освобождения. — Что ты… — Через десять минут тут появятся авроры. Они заберут меня и приговорят к поцелую дементора. Я заслужил это, Грейнджер. Внезапная сталь пронзила реплику слизеринца. Как же он не хотел ранить свою девочку. Она натерпелась за время войны вдоволь. Но Драко был одержим своей мыслью. Так будет лучше для… Никого. Он лучше сгниет в Азкабане, чем будет видеть во сне или наяву злостное лицо отца. Этот ублюдок не заслужил место в его жизни. Даже во снах. Драко отомстит Люциусу, а главное озадачит. Малфой старший точно будет вне себя, когда узнает, что учудил его единственный сын. Перед лицом встала улыбка матери. Нарцисса была явственной аристократкой. Утонченности и нравам этой женщины мог позавидовать даже мужчина. Она поистине могла бы носить звание жены мечты. Ублюдский Люциус этого не видел. Он не видел ничего кроме своей власти и лишь своей значимости в волшебном мире. Но час расплаты близок. — Я не понимаю. — Прости… — он широко распахнул глаза и увидел. Увидел то, что не должен был видеть. Страх в потемневших омутах отдавал горечью и непонимаем. — Что? — надрывным шёпотом спросила девушка. В голове зарождались кое какие догадки, ей это не нравилось. — Ты не представляешь, как я люблю тебя… — хрипло произнёс Драко. Рука с палочкой слегка приподнялась. Пальцы отчаянно сжимали древко, будто бы боялись, что схвати слабее, Гермиона исчезнет по собственной воле. Данное телодвижение не укрылось от проницательной гриффиндорки. Её брови изогнулись в непонимании. — Я даже не думал раньше, но похоже мечтал именно о тебе… Такой строптивой, умной, понимающей… — кончик палочки уже смотрел куда-то в грудную клетку Грейнджер. — И я никогда не врал… Если только себе. — он горько усмехнулся. — Знала бы ты, какие эмоции способна подарить такому, как я… — Драко замолчал. Горечь прожитого дня опять зажала его в свои объятия. — Маму убили. Смысл потерян, Гермиона… На лице Грейнджер отразился неприкрытый ничем ужас. От чего-то она не позволила себе приблизиться к Малфою, дабы утешить его обниманиями. Может быть из-за направленной на неё палочки. Мозг отказывался подкидывать логичные догадки. Хотя сама Гермиона пыталась понять, что не так. Её родители жили в Австралии, и она так и не смогла вернуть им память. Смирение ещё не настало, но осознание полностью поглотило гриффиндорку. А теперь матери Драко нет. Слов не находилось, язык будто прилип к небу, отказываясь шевелиться. — Что ты чувствуешь? — внезапно тишину разрезал громкий голос Драко. Гермиона подняла на него озадаченный взгляд. Что она чувствует? Этот вопрос сейчас казался риторическим. Потому как чувства в её горящем сердце сейчас переполняли, из-за чего грудную клетку жгло подобно огню в камине. Палочка Малфоя заходилась в мелкой тряске. Его глаза сузились, над нижними ресницами собралась влага. Парень приложил огромные усилия, чтобы не расплакаться как девчонка. Ведь Гермиона стояла перед ним без единого намёка на слёзы. Но любой выдержке способен прийти конец. Драко крепко зажмурил глаза, горячая капля миновала щеку и скатилась к подбородку. Ноги оказались ватными, и юноша крепче зажал в ладони палочку, будто она была его опорой. Гулкий набат ударов отдавался в висках. Все её чувства заслонил испуг. Из леса послышалось что-то подобное рычанию. Его жители тоже предчувствовали неладное. Сюда придут авроры, Драко посадят, дементоры… Карусель мыслей начинала кружить голову. Гермиона вдруг отшатнулась назад и схватилась за перила позади. Воспоминания о Дамблдоре подливали масло в огонь. Драко тяжело задышал, во рту пересохло. Гонимый глупыми мыслями он оказался здесь. Но что, черт возьми, он творил? Ради чего? Или… Малфой резко опустил палочку и посмотрел себе под ноги. Это был не он, кто-то за него решил закончить всё опрометчивым беспределом. Медленно парень ссутулился и упал на колени. Кожу щёк стянуло от высохших слёз. Не было сил даже поднять взгляд на неё. — Драко, пожалуйста… — рядом опустилось хрупкое тело. Маленькие ладошки взяли его за руки и не крепко сжали. Всхлип, который он услышал, вернул к реальности. И позволив себе утонуть в карамельных зеницах, он увидел застывшие слёзы. Его девочка плакала. Из-за него. Из-за его гордости. Из-за слизеринской надменности и эгоизма. «Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет» Трясущимися губами он пытался было что-то сказать, но непонятные звуки отвлекли его, с каждой секундой они становились отчётливее. А потом в тени стен башни появились человеческие очертания. Кто-то пришёл. Слизеринец резко обернулся и в ужасе сумеречной темноты посмотрел на пришедшего. — Сын? Люциус буквально излучал непонимание. Его чистокровный отпрыск обжимался с грязнокровкой. Да ещё в такой обстановке, что меланхоличный человек мог бы назвать романтической. И даже не обратил внимание на пустоту во взгляде Драко, которая отражалась и в глазах девчонки. Гермиона резко выдохнула и посмотрела в сторону незваного гостя. Величественный вид Лорда Малфоя был как никогда не уместен. Белоснежные волосы, кое-где захваченные сединой, плавно струились по плечам. Лоб прорезали несколько морщин, между бровей залегла злобная складка, делающая взгляд мужчины ещё более пугающим. Трость с наконечником змеиной пасти покоилась в левой руке. От Люциуса веяло опасностью и темнотой. — Что ты тут делаешь? — процедил сквозь зубы Драко. Страшные мысли одолели его голову. Он никогда не боялся своего отца, ненависть перекрывала другие чувства. Люциус сделал шаг вперёд, полностью выходя из темноты. Мантия чёрной массой струилась по полу за ним. Всегда, каким помнил его Драко, папа не выражал ничего. В глазах читалось лишь радостное ожидание. Он постоянно к чему-то стремился, что-то творил, дабы иметь статус самого уважаемого и почитаемого волшебника магического мира. И это бесило парня больше всего. Слепая уверенность управляла Люциусом. Да, он был целеустремлённым, но какими путями… — Как я посмотрю, ты не держишь слово, Драко. — мужчина оскалился в подобии улыбки. Малфой младший мельком взглянул на Грейнджер. Ну конечно, она так ничего и не понимала. А Драко не знал, что делать. Точнее знал, но не хотел. Каким нужно быть монстром, чтобы убить любимого человека. Наверное, таким как Люциус… — Не глупи и сделай это, сын. Злобная насмешка заставила Драко фыркнуть. Откуда не возьмись появились силы, и он вскочил, выбравшись из объятий Гермионы. Ноздри вздувались, кулаки выделяли побелевшие костяшки. Юноша ощущал себя разъяренным быком, который увидел красную тряпку. Вот и всё. Каким бы не был исход, девушку он уже потерял. Поджилки тряслись, ноги подкашивались, но слизеринец сделал два твёрдых шага к отцу. — Ты не позволишь ей… Я тебя ненавижу, чёртова ты мразь. — прошипел в лицо мужчины Драко. Все чувства затоптались гневом, наполняющим зияющую дыру в сердце. А точнее в том, что от него осталось… Его даже не волновало, откуда тут взялся «бывший» Пожиратель. Что-то обдумав, Люциус вдруг оттолкнул парня и ловким движением высвободил палочку из трости. Он приблизился к Грейнджер на пару метров и остановился. Пожирателя не тронули оскорбления родного сына. Для его сознания это было лишь мелкой пылью, что такими старательными попытками бросал Драко отцу в глаза. Крошечный пшик уязвимого нрава и ничего более. Подобно власти над юношей, мужчина мог поймать муху и зажать меж пальцев, пока беззащитное создание будет брыкаться в попытке выжить. Внутренне Люциус даже немного был разочарован в себе, ведь именно он так и не смог до конца воспитать твёрдого и решительного мужчину, не развил в нём крепкий стержень величия и холода. Всё таки у Драко была мать, что не скупилась на нежности и материнской любви. — Мисс Грейнджер, — протяжно процедил он, — давно не виделись. — противная ухмылка очертила линию мужских губ. Гриффиндорка вскочила с места, чтобы быть ближе к властному лицу Малфоя старшего. Губы сжались в тонкую полоску, а рука крепко сжимала палочку за спиной. Оружие мужчины уже было направлено в сторону девушки. — Драко, сегодня последний день. Я писал тебе об этом. Или, может, ты готов отречься от мам… — Не смей! Не смей говорить о ней! — юноша вдруг подлетел к отцу, схватив того за грудки и потянув на себя. — Мне плевать, кто убил её! Вы все виноваты одинаково. Вся твоя гнилая свита выродков Тёмного Лорда! — голос срывался на хрип. За спиной послышался полувздох-полувсхлип. Гермиона плакала. Эмоции сводили её с ума. Хотелось рассмеяться в лицо смерти. Осознание пришло окончательно, сковывая все внутренности, обвивая колючей проволокой жизненно важный орган. Дыхание спирало от того, что она видела прямо перед собой: Люциус, пытающийся убить её; Драко, не выполнивший свое обещание по, видимо, тому же действию. Боль переходящая в реальность. Словно кто-то схватил её за кишки и тянул в разные стороны в попытке опустошить хрупкое тело. Оставить кожу покоиться на костях, без мышц и крови. Девушка ощущала себя тряпичной куклой, увязшей в грязи. А затем она поняла ещё кое-что. Драко связался с ней, наполнил своими чувствами их жизнь на двоих, чтобы в конце убить… Убить её любовь, убить её эмоции, убить то время, что они провели вдвоём, забываясь в ласках друг друга, убить её… Послышался щелчок и громкий удар. Вернувшись в реальность, Гермиона посмотрели вперёд. Люциус Малфой был обездвижен. — Гермиона, нам нужно уходить, быстрее! — он попытался ухватить её за руку, но Грейнджер поспешно выдернула ладонь из цепкой хватки. Драко в непонимании уставился на неё. — Ну же! Мы выиграем время, милая… — Нет. Грейнджер медленно отступала назад, пока спиной не наткнулась на железные перила. Глаза застилали слезы. Туман не хотел рассеиваться. Она подарила ему всю себя, она этот подарок и отнимет. Предательство постепенно вступало в свои осознанные права. Высота башни, находившаяся за спиной показалась ещё выше. Олицетворение пропасти и края жизни заставило Гермиону пошатнуться. Промелькнула мысль о смертоносной кончине без участия кого-то ещё. Если сделать всё правильно, она успеет дернуться и покончить со всеми этими душевными разрушениями. Но гриффиндорская натура приклеила её ноги к полу, не позволяя повиноваться стремлению уже бывшего возлюбленного спасти её. — Что? — парень расширил глаза. Он был напуган не меньше. Его взгляд перемещался с отца на девушку, и обратно. — Пожалуйста… И даже сейчас, через слёзы и горечь обиды, Гермиона вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на юношу. Что же они творили… Ей не хотелось быть последним связующим звеном в жизни Малфоя. Его мамы больше нет. Он должен двигаться дальше. Громкий выдох вырвался наружу, перемешанный со всхлипом. — Нет, Малфой. — и это невербально ударило слизеринца по лицу. Фамилия, произнесенная как тогда. В те времена, когда они были врагами. — Уходи… — тихий шёпот громко ударил по его барабанным перепонкам. Он не уйдёт. Никогда не уйдёт. — Я не уйду, слышишь? — блондин аккуратно приблизился к девушке. — Никогда, Гермиона… — прошептал он, мягко кладя ладони на её плечи. Он ожидал, что она их отдернет, толкнет его, на то, что произошло, не входило ни в какие рамки его здравомыслия. Поцелуй оказался горьким, отчаянным, она словно пыталась передать ему сквозь влажные прикосновения всю свою душу, опустевшую от бредовой правды. «Прощание…» Язык яростно вылизывал чужой рот, будто пытаясь стереть десны в кровь, оставить шрамы, как напоминание об их верной любви. Она кусала его губы, он — зализывал её раны. Двойное сочетание двух абсолютно разных порывов собирало пазл надрывных чувств, что должны оборваться совсем скоро. Они не смогли сохранить свой мир. Их больше нет… Солёная влага проникала в их рты, придавая поцелую ещё больше горечи и отчаяния. Люциус мог скоро очнуться, но это их не остановило. Руки Драко шарили по талии, бедрам, спине Гермионы. Та в свою очередь крепко сжимала его плечи, впиваясь ногтями в крепкую плоть. Но Малфоя это не волновало. Пусть. Пусть издерет его в мясо, пусть сожрёт его с потрохами, но только оставит след. Как нечто важное, дорогое, бесценное… Если бы не ограничения, он бы давно аппарировал с ней как можно дальше из этого мира. Отстранившись, Драко тяжело задышал. Что-то во взгляде Гермионы его встряхнуло. — Ты… — Гермиона нахмурилась, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Я не дура, Драко. — громогласный шёпот поставил Малфоя в тупик. А Грейнджер не торопилась с разъяснениями. Холодная ладонь крепко сжимала в кармане толстовки смятый лист бумаги. Они оба угодили в ловушку. Вера в блестящее будущее канула в никуда сегодня утром, когда тёмный филин звякнул клювом по стеклу в спальне гриффиндорки. Благо комната старост располагала только к одному жильцу в лице девушки, и никто не мог увидеть утренней почты. Почерк принадлежал Нарциссе. Было странно стоять вот так, видеть перед собой смысл жизни и осознавать возможную вину в произошедшем. Ох, она знала куда больше самого Драко… Наспех вытащив письмо, она положила его в ладони блондина. Как только Гермиона убедилась, что Малфой полностью ознакомился с написанным, она направила палочку в сторону Люциуса. Что она собиралась сделать? Убить, продлить действие заклинания? Торнадо мыслей и догадок одолели кудрявую голову, Гермиона крепко зажмурила глаза. Для Малфоя это было выигрышным временем. Он впитывал каждую строчку, запоминал каждую закорючку, каждый витиеватый загиб такого родного сердцу почерка. Смысл сказанного был прост, но не для Драко. «Здравствуйте, Гермиона. Мне не следует писать об этом, но другого выхода у меня нет. Прошу сохранять вас хладнокровие. Эта информация очень ценна. Сегодня состоится обряд на крови. На вашей крови. Люциус приказал Драко убить вас, чтобы взять всю вашу кровь для посвящения. Чуть меньше нужно будет моей и всех Пожирателей, состоящих в группировке моего мужа. Кровный обряд необходим для подчинения магглорожденных волшебников, чьё неповиновение будет караться смертью. Но не просто смертью. Священные чаши с последними ингредиентами будут отравлены ядом, главный компонент которого должен активироваться от крови самой умной волшебницы последнего столетия. Атака и противостояние волшебников-магглов будет атаковаться в ответ насильным питьем новоявленной «жидкой смерти». Мой муж сходит с ума и почему-то не собирается действовать иначе, это будет его секретным оружием против магглов. Таким образом под властью Люциуса окажется весь немагический Лондон, а в будущем и весь мир… Скорее всего меня убьют, так как я дала непреложный обет по запрету разглашения данной информации любым способом. Вы последняя надежда, мисс Грейнджер. Мне известно, в каких отношениях вы находитесь с моим сыном. Он отчаялся. Пожалуйста, спасите нас всех. С уважением, Нарцисса.» До этого момента Драко не догадывался, почему его отец вдруг решил начать свой судьбоносный ход с убийства Героини Войны. Теперь же всё встало на свои места. Обряд, кровь, власть. Люциус был одержим идеей подчинения и торжествующего господства. Вероятно, он собирался под конвоем спаивать магглов, получая при этом особое удовольствие. Под рёбрами снова защипало. Непроходимая топь отчаяния заглушала любые попытки здравомыслия. Драко был заперт в четырёх стенах безысходности. Но что ему было делать, если Гермиона похоже не спешила бежать и спасать мир. Он медленно поднял взгляд от письма к девушке и увидел, как та направляет палочку на обездвиженного Пожирателя. Вдруг он вспомнил причину смерти мамы. Она нарушила клятву, повиновалась геройской жилке, что так безжалостно сейчас потеряла свой след в глазах Гермионы. Та словно никогда не училась на Гриффиндоре и не спасала человечество на пару с Поттером. Так чего она боялась? Один взмах палочкой, и она могла хотя бы усилить действие Остолбеней. Но ничего не происходило… Шуршащий звук отвлек от созерцания потухшей девушки и привлёк внимание Драко. Рука Люциуса, до этого сжимающая пустую трость, немного сместилась. Слизеринец задержал кислород в горле, отрезая пути его доступа в лёгкие. В груди неприятно запекло, но он не дёрнулся. Тело мужчины начинало оживать, но до способности говорить было пока ещё рано. Они определённо могли выиграть время. — Грейнджер, идём же. — строго прошипел Малфой. Не дожидаясь ответной реакции, он схватил девушку за запястье и потащил в сторону лестницы. Та повиновалась рвению парня и послушно поплелась следом. Но тут вдруг на обратной стороне глазниц воспроизвелась картинка, леденящая конечности. Вот, Люциус поднимается на ноги. Вот, он осознает проигрыш. Это злит его. Он преисполнен ненависти и чувства долга перед своим народом. В желании отомстить, мужчина настроен убить их двоих. План мести поглощает остатки его разума, делая Малфоя старшего абсолютно невменяемым психом, в целях которого поработить мир. — Нет! — громче, чем следовало бы, вскрикнула Грейнджер. — Мы не можем его так оставить. Уже спустившийся на пару ступеней Драко разочарованно вздохнул и вопросительно посмотрел на девушку. — Ты его жалеть вздумала? — выплюнул он, глядя снизу вверх. Такая позиция его не радовала, и юноша поднялся назад. В глазах Гермионы поблескивали злостные огоньки. Она не позволит этому гаду убить Драко, а тем более захватить власть. Быстро развернувшись на одних носках, гриффиндорка вскинула палочку в сторону лежащего, но на том месте оказалось пусто. — Чёрт! — Экспеллиармус! — палочка Гермионы отлетела куда-то в сторону. — Так, так, так… — из тени появилась фигура Пожирателя. — Куда так быстро? — Люциус надменно улыбнулся, слегка пошатываясь от действия ранее брошенного в него заклинания. В её горле мгновенно пересохло. Гермиона сдерживала порыв закашлять, пока в глазах не появились слёзы. Спазм прошёл. — Вы же в курсе, что я не шучу? — тон Люциуса переплетался с надменностью и злостью. Он злился на себя, на Драко, на ситуацию. Но не на Грейнджер. Она была лёгкой пешкой в его личной партии. Мужчина дернулся, и в ту же секунду Драко закрыл собой Гермиону, нацелив палочку на отца. И снова ребром встал вопрос. Что он сделает дальше? Убьёт того, кто однажды позволил ему появиться на свет? Свет, который быстро скрылся в правдивой темноте из зла и лжи. От бессмысленных стычек губы Гермионы дернулись в горькой ухмылке. Она знала историю Драко. Знала, как он почти убил Дамблдора, пока его не выручил крестный. Знала, как его тяготила война. Знала, что у него не было выбора. Выбор. Он определённо выбрал семью. Хотя можно ли это назвать тем самым шансом выбирать, если по другому быть не могло. Что бы не произошло в жизни, Драко неизменно выбирал родителей. Люциус любил Нарциссу и сына одинаково. Да, он вклинился в армию тёмной стороны, но продолжал любить родных сердцу жителей поместья. Так было всегда, пока Тёмный Лорд не умер. Тогда Малфою старшему снесло голову, и он прилип к мысли поработить мир, чего бы ему это не стоило. А цена его одержимости оказалась очень велика. Пауза показалась затянутой. — Драко, не глупи… — Ты не посмеешь. — если бы рядом был слепой, он вполне мог принять шипение Драко не иначе как за змею. — Не посмею что? Непринуждённость Пожирателя раздражала. Гермиона переводила тревожный взгляд с Люциуса на Драко, пока не заметила отблеск своей палочки около стены справа. Отлично, она вполне могла бы… — Сектумсемпра! — от планов в голове её отвлек выкрик Драко, а затем его же громкий всхлип. — Глупый! Какой же ты глупый! — Люциус тяжело дышал. — И ты смеешь называться моим сыном? Она сделала шаг в бок, чтобы разглядеть эмоции впереди стоящего парня. Люциус определённо отбил проклятие, кинув на последок режущим. На щеке Драко появился глубокий порез. Кровь медленно стекала по скуле. — Это было предупреждение… Последнее. Драко молчал. — Выбирай, сын. Либо это сделаешь ты, либо я. — Люциус глубоко вздохнул и ухмыльнулся, прежде чем продолжить. — Видишь, я даю тебе право выбора. Что ты выбрал, когда Тёмный Лорд дал тебе задание полтора года назад? «Драко, не надо» — услышал он где-то в районе правого уха. Ладони сжались в кулаки. Как это всё было иронично. Выбор. Сделка. Обещание. Убийство… Его внутренние потемки всасывали в себя всё светлое, что до этого казалось правильным. Он никогда больше не увидит света и не сможет спасти себя. Но одно Драко знал точно, он спасёт её любой ценой. Мать он уже потерял. Рука с палочкой безвольно опустилась, указывая кончиком в пол. Он сглотнул и медленно повернулся к Гермионе. Казалось, мыслительный процесс сейчас причинял физическую боль. А думал он много. Но чувствовал, что это его единственный выбор — спасти Гермиону. И врать насчёт скорого прибытия авроров того стоило. Её спокойствие стояло на первом месте. В груди по прежнему разжигалось топливо из крови и волнения. Твёрдая уверенность в выборе росла ежесекундно, но тревога за будущее содрогала стены надежды, превращая те в хрупкие блоки. Эта ночь определённо будет решающей. — Прежде чем что-то сделать, дай мне слово… — начал Драко. — Я хочу сказать одно слово… В твою пользу конечно же. — он тихо усмехнулся, а после посерьёзнев, взглянул на Гермиону. — Прощание. — Что? — Прощание, Люциус… — называть родного отца по имени оказалось дикостью. Но несмотря на это, Драко был твёрд. Мужчина понял намёк юноши и коротко кивнул. Следом за этим движением последовало движение Драко. Он полностью развернулся к Гермионе и крепко прижал её к себе. В момент объятий они отключились от внешнего мира. Тёплое сплетение тел казалось таким правильным, что никакой Пожиратель смерти не стоил их. Гермиона ощутила, как его пальцы крепко сжали спину. Надёжная защита угасала с каждой секундой ослабления хватки, а после она услышала над ухом горячий шёпот, что послал тысячу мурашек по позвоночнику. Её тонкие волоски на висках слегка шевельнулись от его дыхания. — Я люблю тебя, Грейнджер… Беги. Что было дальше, показалось ей дурманным туманом. Драко на резком развороте начал сыпать заклинаниями в Люциуса, ловко уклоняясь от разноцветных вспышек. В один момент ему удалось кинуть в отца замедляющим, и он обернулся. В глазах вспыхнул недобрый огонь, когда он увидел Гермиону. Она не собиралась убегать. ДУРА. Гриффиндорская дура. — Уходи! Живо! Его звериный рык донёсся до неё прежде, чем Драко возобновил атаку. А Гермиона не могла пошевелиться. Было страшно наблюдать, как любимый человек висит над обрывом ада, держась за тончайшую нить. Мгновение, и парень стукнулся спиной о бетонный пол. Люциус наконец-то попал. На правом предплечье Драко стремительно образовывался кровоточащий порез. Малфой старший определённо использовал темномагическое заклинание. Гермиона опустилась рядом с парнем. Люциус стоял неподвижно, наблюдая за сложившейся картиной. Драко посмотрел на свою руку, а затем на девушку. Его глаза потемнели, а радужки практически не было видно за океанической бурей его глаз. Он не позволит ей. Не позволит! — Твоя рука, дай я… — Нет! Уходи. Проваливай, Грейнджер… — голос предательски срывался, а в глазах стало горячо и мокро. Пелена, охватившая её со слезами, закрыла всякий обзор на окружающую обстановку. Это несправедливо. Это не то, чего она хотела. Чего они хотели… Внезапный хохот Пожирателя разорвал воздуховую тишину на крупицы. Противный скрежет в перемешку с басом вырывался из горла мужчины. — Пожалуйста, Гермиона… — рана на руке образовала рваный разрыв, оголивший часть кости. Драко практически стонал от боли, из-за чего перешёл на рваный шёпот. — Оставь мне выбор. Удар. Невидимая пощечина. Прозрачная смерть. Драко закашлялся. Капли пота скатывались по его вискам и лбу. Волосы прилипли к потной коже. — Вулнера санентур. Тонкий девичий шёпот врезался в его уши, прежде чем послышались юркие шажки. Она ушла. Рана на руке начала затягиваться. Он тихо зашипел от боли, а когда почувствовал облегчение, посмотрел на отца. Тот гордо вздернул подбородок, пока в его телодвижениях, взгляде и во всей его ауре не отразился гнев. — Авада Кедавра! Мир потух. В тот момент, когда она спустилась практически до конца. Когда положила маленькую ладонь на дверную ручку. Когда сверху гулко что-то упало после ошеломляющего проклятия. Он сделал выбор. И их мир Потух.