Метро 2033. Красный герой.

-Подъем! Подъем! Подъем! Подъем! Ровно четыре «подъема». Это обычное дело у нас на Кропоткинской. Сначала нарастая в громкости, а после третьего – убывая. Это будило меня постоянно, каждый день, ровно в 6:04 утра. Как по часам. Я знал такое точное время, потому что мой друг, Степан, постоянно что-то чинил или делал новые, полезные для всех на нашей станции вещи, и так он, специально для меня, где-то нашел электронные довоенные часы и починил их. Честно говоря, я знать не знаю и не хочу знать, откуда он эти часы достал. Может, специально на поверхность ходил, может, где-то в туннелях нашел у трупа, а может, и купил у какого-нибудь барыги. Главное, что у меня есть такие часы. Итак, 6:05 – я умываюсь водой, которую нам поставляют. Она хоть и ужасная, кое-где может и заражена, но, во всяком случае, эта доза радиации, которую каждый день получают люди у нас на станции и за ее пределами, не смертельная. Умываю лицо, руки с помощью мыла, которое делают прямо у нас на станции из свинячьего жира, и даже немного зубы, по старой привычке, от которой мне никак не избавиться. 6:10 – завтрак, состоящий из куска черного хлеба, слегка поджаренной свинины и стакана грибного чая. Как же я ненавижу это пойло. Я хоть и не пил настоящую, нормальную воду 20 лет кряду, но я помню, что она была в сотню, если не в тысячу раз лучше, того, что мы постоянно пьем. 6:20 – я быстро одеваюсь в армейские потертые штаны, бывшую белую майку, рубашку все еще армейской раскраски, портянки и высокие сапоги, достающие почти до колена. 6:22 – я смотрю в свой осколок зеркала. Передо мной там был виден простой парень. Его прическа была неорганизованной, лицо сплошь покрыто маленькими царапинами. Я показал свои зубы. У того парня в зеркале они были желтыми, а в некоторых местах начинали появляться дырки. Это было какой-то болезнью. Из книжек, которые были в нашей библиотеке, наши «доктора» узнали, что это называется, вроде бы, кариесом. И я точно уверен, что в наше время этого нельзя вылечить. 6:25 – я выхожу из своей жилой палатки. (Дальше времени я не смогу указывать, так как эти часы мне были очень дороги, и поэтому я их всегда оставляю дома.) Обычная для нас всех картина красуется передо мной. Постоянно ходящие то туда, то сюда люди, везде стоят армейские палатки, за ними стоят обжитые за все время вагоны поездов, которые привезли сюда наши самые сильные гражданские. А теперь бегом на тренировку. У нас это происходит каждый день. И никому нельзя пропускать ее, если только ты не заболел, если сломал что-нибудь себе, если ты – женщина, или если ты умер. Да, я знаю, это жесткие правила, но зато верные. С такими-то соседями и врагами надо всегда быть готовым к войне. Тренировки у нас происходят рядом с жилыми палатками и вагонами, для меня – слева. Сразу же повернув в том направлении, я направился на площадку. Я прибежал вместе с остальными. Никто и никогда на тренировки не опаздывал. Пока мы не начали мы расселись по разным местам и стали болтать друг с другом. Я, как всегда, говорил со Степаном. -Здорова, Петь. -Привет, Степ. Че как? -Все отлично. А у тебя? -Да, тоже неплохо. -А я тебе говорил, что недавно нашел телефон? Мобильный! -Ну, нет. А что? -Как что? Я же тебе говорю, МОБИЛЬНЫЙ телефон. И я даже скажу тебе больше. Если найти батарею и эту, как ее… зарядку, я думаю, то им с легкостью можно пользоваться. -То есть ты хочешь сказать?.. -Да! – он немного выпятил свою грудь от гордости за самого себя. – Он до сих пор работает. -Да, это же оху!.. -В одну шеренгу становись! Это пришел наш тренер. Жесткий человек. Я слышал, что еще до войны, на поверхности, он был командиром роты в настоящей армии. Поэтому его то и назначили нас тренировать. Мы сразу же построились и стали смотреть прямо на него. Он сегодня пришел в майке, штанах и сапогах. Поэтому нам были видны все раны, и зажившие, и еще распоротые, на его руках и плечах. На лице у него была одна единственная рана, но она была очень большой: от глаза и до самого, выпирающего вперед, подбородка. -Рравняйсь! – рявкнул тренер. Мы повернули наши головы направо. -Смиррно! Все, включая меня, снова стали смотреть на бывшего командира. Он осмотрел весь наш отряд из тридцати человек. Здесь были самые различные люди. И пухлые, и тощие, и сильные, и слабые, и новенькие, и бывалые, и умные, и придурки. -Ну что, товарищи алкоголики, - он резко приблизился к одному из тренирующихся, сделав акцент на последнее слово, и, взглянув в его глаза, сразу же отошел и стал идти дальше, - хулиганы, тунеядцы, - он любил использовать крылатые фразы из старых советских, забытыми некоторыми, фильмов, - сегодня вы будете сдавать нормативы по бегу на 100 метров, стрельбе, - он стал разгибать пальцы на правой руке, - отжиманиям, прыжкам в длину, - пальцы на его правой руке закончились, и он стал разгибать их на левой, - в высоту и через козла. Есть вопросы, придурки? Никто не осмелился бы поднять руку, даже если у него возник вопрос жизни или смерти, потому что, если его задать нашему-то тренеру, то этот вопрос станет сразу же вопросом только смерти. -Отлично. Ну, и чего вы стоите? Направо! Бегом марш! Мы сразу же повернули направо и побежали. Все во время бега молчали. Мы видели еще и других тренирующихся солдат: кто отжимался, кто приседал, кто бегал на месте, кто дрался, кто стрелял. А мы бегали. Долго. Минут двадцать. -На месте стой! Раз, два! Вольно! Все, даже самые сильные из нас схватились за свои колени и стали восстанавливать свое дыхание. Нам повезло, что тренер разрешил нам отдохнуть три минуты. -Так, перерыв закончен! Теперь сдаем бег на 100 метров. И если хоть кто-нибудь будет бежать дольше 10 секунд, все будут бежать снова. Так что, это в ваших интересах, чтобы вы все были достаточно быстрыми. -Так точно! Я бежал одним из последних. Получилось пробежать за 8 целых и 36 сотых секунд. За и передо мной никто не бежал дольше 10 секунд. Мы все вздохнули с облегчением. -Так теперь бегом на полигон! Вам надо подготовиться к сдаче норматива по стрельбе. Мы все побежали туда. Тренер медленно пошел за нами. «Надо быстро-быстро подготовиться, пока он не пришел», - проносилось у меня в голове: «если я не успею, то еще времени у меня не будет». Я подбежал к месту выдачи оружия. Там стоял знакомый нам всем Василий, бородатый, седой и достаточно старый мужик. -Можешь дать револьвер и пули для него? Только быстро! -Конечно, Петь. А к чему такая спешка? – он достал и положил передо мной револьвер и пуль на три магазина. -Да вот, мы тут норматив по стрельбе сдаем, а ты знаешь нашего тренера. Если не успеешь подготовиться до того, как он придет, то все – не зачет, а сдавать придется по более жестким меркам. -Ааа… Ну, давай, беги. Удачи, если что. -Спасибо. Я побежал к своему месту, где я обычно тренируюсь в стрельбе, зарядил на бегу револьвер и сразу же встал, как только оказался там. Через пару минут зашел бывший командир. Все уже были готовы. -Ну? Все готовы? -Так точно, товарищ тренер! -Отлично. Приступайте. Каждому дается десять выстрелов. Когда закончите, подходите. Буду оценивать. Мы все отдали ему честь, повернулись, взяли свои пистолеты (у кого были револьверы, у кого ТТ, у кого Макаров) и стали стрелять. Все закончилось очень быстро. Я отстрелил один магазин, перезарядил свой пистолет и выстрелил еще четыре раза. Нажатие на кнопку, и моя бумажная цель стала приближаться ко мне. Вот она передо мной. Все десять выстрелов попали прямо в нарисованную фигуру человека. И в живот, и в руки, и даже в голову. Я снял мое достижение и понес нашему тренеру. Я был третьим в его списке. -Что, уже закончил? -Так точно! -Ну, давай, показывай. Я дал ему мою цель. Он взял ее и стал говорить: -Да… ага… да, да… ага. Ну что? Молодец, парень. Сдал. Все отлично. Я почувствовал, словно какой-то камень у меня упал с души. Оставались только отжимания и прыжки, а в этом я был чуть ли не лучшим. У меня всегда отлично выходило с этими вещами. *** -Итак, вы все закончили. Не все, конечно меня порадовали, но с какого вы должны это делать? Ладно, короче, вы все свободны. Можете идти заниматься своими делами. Я сразу же пошел в нашу столовую. От всех этих тренировок я проголодался. Со мной, как обычно, шел Степан. -Ну как, все нормально сдал? – спросил он меня. -Да, отлично. А как ты? -Ну, как сказать? Средне. Слушай, а хочешь дальше пообсуждать мою находку? -Конечно. Это же очень интересно. Ты нашел мобильный, который может до сих пор РАБОТАТЬ! Как же это можно не пообсуждать? -Ну, естественно. Мы зашли в столовую. Там уже была тьмища народа, но места все равно можно было найти. Мы взяли по подносу и подошли к повару, Илье. Он был слегка злым, потому что у него почти не было времени самому поесть, потому что у него все это время забирала работа. Сегодня у нас на так называемый обед был грибной суп (ну скорее жидкая масса, в которой местами валялись грибы и свинина) и кипяченая вода. Я со Степаном нашли свободные места за одним столом, сели там и продолжили прерванный разговор: -Слушай, - сказал я, жуя и одновременно проглатывая «суп», - так, где ты его нашел? Может, там и есть эта… зарядка, да? -Да, да, зарядка. А нашел я его у себя под палаткой. Ну, ты ведь знаешь, что у нас всех плитка на полу. Ну, а я со скуки решил вскрыть ее, а потом снова положить, чтобы хоть каким-то делом вечером заняться. Думаю, кто-то его спрятал сразу после войны, просто надеясь на то, что все-таки тогда можно будет выйти на поверхность. А вот так все получилось, и он или она забыли про него. -То есть, там нету ни зарядки, ни батареи. -Ну, батарея была, но она совсем за все эти годы прохудилась. Так что, придется самому как то сварганить. А зарядку, думаю, где-то можно будет найти или купить. У этих торгашей на Ганзе можно найти все, что пожелаешь. Не думаю, что у них зарядка будет дорого стоить. Она же сегодня совершенно никому не нужна. А еще, наверняка, тогда, давно, все-таки кто-то мог потерять ее. -Слушай, а если эта зарядка не подойдет? -Ну, тогда могу с легкостью сварганить другой конец, который подошел бы. -Знаешь, я всегда удивлялся, как и когда ты этому всему научился? -А еще в детстве. Меня всегда интересовало, что внутри разных вещей. Но мои родители были очень строгими, поэтому, как только я узнавал внутренности всякой фигни, я сразу собирал его обратно. И всегда успевал. Ну, а здесь я продолжил обучение у какого-то бывшего технаря. -Класс. А знаешь, ты мне никогда не рассказывал, как ты сюда, в Метро, попал. Ты хоть помнишь тот день? -Честно говоря, не очень. Помню только, что я бежал в большой толпе. Я не знаю, хотел ли я сюда попасть… Короче, я просто повиновался воле толпы. А ты? -А я из зоопарка с папой ехал обратно. Переходили с кольцевой линии… -Кольцевая линия? Это что? -Ну, Ганза сейчас. -Ааа. -Ну, так вот. Переходили мы на красную линию, ну и тогда начали бомбардировку. Черт… -Что? -Да… эх, ничего. Просто не люблю об этом говорить. -Извини. -Все нормально. Мы дожевали по последней ложки этой жижи, выпили воды и пошли по домам. Нам обоим надо подготовиться к 6 часам вечера. Сегодня мы – одни из тех, кто будет дежурить в туннеле, который выходит на Ганзу. *** Мои часы показывают 17:30. Остается полчаса до того, как мне надо быть у поста на смену. Мне срочно надо пойти и получить оружие. Я надел свои штаны и рубаху, потому что я все это время лежал на своей раскладушке, немного почитал и размышлял о своей жизни в этом захудалом месте. А теперь бегом к Василию. Только он выдавал оружие и зарплату всем на нашей станции. Все остальные торгаши просили заоблачное количество патронов за свои услуги. Хоть наша зарплата и была достаточно хорошей, я не хотел платить этим придуркам, чтобы я их же самих и защищал. Василий как всегда в хорошем настроении. Как только я к нему подбежал, он мне улыбнулся и спросил: -Ну что, на работу? -Типа того. -Это хорошо. Зарплату, как всегда получишь после. Так что, вот, держи Калаш со вставленным рожком и четыре магазина к нему, - он выложил все это передо мной. -Спасиб, дядь Вась. -Да что там. Я повесил свой автомат через плечо и положил магазины во внутренние и внешние карманы моей рубашки. В полной боевой готовности я направился к посту. Через десять минут я пришел туда. Там уже были все. Кроме меня и Степана, там было еще восемь незнакомых мне людей. Но это все пустяки. Познакомлюсь с ними во время дежурства. Так я, например, познакомился с Степаном. *** -Эй, Петь, хочешь выпить? Ну, для храбрости. -Нет, Кость, спасибо. Мне и так нормально. -Ну, как знаешь. Костя – самый большой и сильный из нас. Но тупой, как пень. И пьет почти каждые десять минут. Не думаю, что это приведет его к хорошему концу. Но это его дело. Кирилл и Антон – братья. Их фишка была в том, что они всегда работали вместе и никогда не разлучались. Дрались вдвоем, тренировались рядом друг с другом, ели вместе, спали вместе. И никто их не видел раздельно. Борис с Федором и Романом – закадычные друзья. Хоть и ссорились по всяким пустякам, они никогда не бросали друг друга в беде. Алексей – самый опытный и старший из нас. Бывал на поверхности пару раз, воевал с фашистами и со всеми теми, кто когда-либо нападал на нас. Остается только Георгий. Он был человеком ума, бывшим ученым. Ни разу не воевал и вообще был здесь только проездом. Ему надо было попасть на выставку научных достижений жителей метро. Он проходил каждый год, начиная с 2017, в Полисе. Конечно же, наше начальство сразу увидело в нем шпиона, но при тройной проверке документов и личной истории, стало понятно, что это самый простой человек. Но так как у него совершенно не было денег, он решил побыть здесь пару дней, чтобы заработать на дальнейшее путешествие. Это были все. Ну, так вот, мы сидели вокруг или рядом с костром. Степа играл на гитаре. Конечно, не умело, и мелодия была какая-то неприятная слуху, но это было лучше, чем ужасное пение пьяных Кости, Федора и Алексея. Я сидел и смотрел в темный туннель, чистя дуло своего Калаша и попивая грибной чаек, кружка которого стояла рядом со мной. Георгий сидел за нами всеми, боясь всего, что могло прийти с того конца туннеля. Кирилл и Антон рассказывали друг другу только что выдуманные истории и рассказы. Борис грелся у костра и пытался что-то приготовить, а Рома дремал, напялив на свое бесстыжее лицо свою, сшитую им самим, шапку. Оставалось где-то полтора часа до того, как нас сменят. Ничего особенного не происходило. Все спокойно… -Тихо! – крикнул Георгий. Все замолчали. С наслаждением я услышал тишину, которую я так долго ждал после всего этого пения и игры на гитаре. Банки. Они бились друг о друга, и этот жестяной звук эхом раздавался в туннеле. Каждый из нас сразу же взял свое оружие, кто дробовик, кто автомат, кто сразу два револьвера. Мы были готовы к любой опасности. Так как я был ближе всех к тем банкам, я включил свой фонарь и стал осматривать каждый уголок этого туннеля. «Вроде бы никого», - пронеслось у меня в голове. Я почти озвучил эту мысль, когда увидел посередине мутанта. -СТРАЖ! -Один?! – спросил кто-то. -Без поня… Вдруг стали появляться еще мутанты. -Два! Три! Пять! Да их тут десятки прут! -Гош, беги, предупреди станцию. Мы тут пока задержим их. -Хорошо. Хорошо! Судя по торопливым шагам, он побежал. Я сделал пару шагов назад, чтобы не быть съеденным. Оставалось 20 метров между нами и стражами. Я на всякий случай передернул затвор. 10 метров. Первые стражи уже начали приготавливаться к прыжку. 5 метров. Один из них прыгнул на меня. Я срезал его короткой очередью из автомата. Он упал и перевернулся пару раз. Стражи все равно напирали. Я стал стрелять по ним. Некоторые из них стали безжизненно падать, немного мешая задним рядам. Я услышал выстрел. Наверно, это был Костя с дробовиком. Думаю, он добил того стража, который прыгнул на меня. А потом все стали по ним стрелять. У меня кончились пули в магазине. Я по-быстрому отбежал от своего места и встал посередине всех остальных членов группы. Перезарядка. Я достал из правого кармана рожок и вставил его. Передернул затвор. Стреляю дальше. Все перезаряжаются, время от времени. Опять кончились патроны. Стражи все еще бегут. Быстро перезаряжаю автомат, достав из внутреннего правого кармана еще один рожок. Стрельба. Постоянно. Почти не переставая. Еще один рожок. Опять стрельба. Последний магазин. Стреляю. А стражи все прут и прут. -Я пуст! -И я! -Я тоже, - это уже был я. Трое выбыли. Оставалось шесть. Они продолжали стрелять. Мутанты, словно чувствуя, что их будущий обед ослаб, ускорились. Прошло две минуты. Осталось четверо. Трое. Двое… -Сюда! Сюда! Мы повернулись. Там были солдаты с огнеметами. Кто-то стрелял на бегу, а я просто бежал. Это было счастье. Радость. Ощущение продолжения жизни. Я оказался за ними. Все остальные тоже. Заработали, только что подогнанные, пулеметы и огнеметы. Стражи все равно прут, но уже слабее. -Закрывайте ворота! Закрывайте, мать вашу! Скрип ворот. Дыра становится все меньше и меньше. Мутанты все равно бегут. Кто-то из них даже забегал сюда. Их всех убивали. Дыра все меньше и меньше. Стражи бегут. Остается маленькая дырка. В нее просунулся страж, клацая своими зубами и двигая своими лапами. Ворота закрываются, ломая кости этого мутанта. Рев. Жуткий и ужасный рев. Ворота закрылись…