Меч без ножен.

«Глава первая. От края к центру.»

 Мужчина молчал, мир вокруг вторил ему. Не было слышно дыхания, не было слышно и ветра, всё замерло в немом напряжении.  Он стоял на берегу реки, и во все стороны от него распростёрлись знаки, в которых опытный лингвист и языковед распознал бы письмена многих народов, вымерших и нет.  В голове стоял сумбур, он не мог сказать, что правда, а что ложь; образы грядущего прошлого вторглись в его сознание и взбили содержимое веничком. Похоже, с ним что-то не так. Воспоминания обрывочны — он помнил, что был музыкантом, помнил отдельные лица, образы городов и людей… Помнил нескончаемую пустоту, образ миллионов рождений и смертей… Он решил пока отложить болезненные воспоминания, так как голову мучал типичный экзистенциальный вопрос: «Кто я и откуда чёрт возьми здесь взялся?!», а в ответ — тишина.  Взгляд сам собою упал на речной песок; голая ступня перечеркнула ранее начертанное слово, оставив лишь два слога: «अन्त». Он пожал плечами, добавив недостающий слог, и завершил начертание слова: अन्तक. — Антака, — прочли его губы.  Слово имело много значений, такие как: смерть, рождение, конец, внутри, на краю, переход к… Но общее значение было — «Несущий Смерть». От чего-то было чувство, что это имя, и оно ему подходит. Перед внутренним взором ревело Ничто, пожирая бесчисленные тела, но на губах играла улыбка — имя словно заполнило некую брешь, подарив счастье.  Он откинулся на песчаный берег, давая волнам омыть стопы. В лицо весело билось солнце, а в ответ его глаза томно прищурились, нежась. Живот забурчал недовольным тоном, напоминая хозяину о насущном.  Встав и осмотрев место появления, он пошёл наугад вдоль русла реки. Ведь если не знаешь дороги, всё одно куда идти, верно? Лицо продолжало радоваться, но в сердце зияла тоска. Его преследовало чувство неминуемого. Наверняка это из-за амнезии…  Вдоль реки с обеих сторон высился густой лес; она не была слишком широкой, если понадобится — удастся перейти вброд. Это хорошо. Несмотря на попадающиеся время от времени упавшие деревья, идти было легко. Как на эшафот.  Сердце, словно метроном, мерно отсчитало оставшееся время, а затем замерло на последнем ударе. Тело залило неописуемая сила, что словно стремилась пожрать, но вместо этого забрала слабость и немощь обречённого мяса. Подобное уже случалось прежде, там — среди обрывков чуждой памяти. Он знал, что только что пережил дольше своей жизни, отклонив смерть на потом, отдав преследующему року часть себя, урвав возможность спеть лебединую песнь. Враг был далеко и был озадачен, если подобный эпитет применим — ведь букашка избежала невидимую смерть.  Решив игнорировать происходящее, Антака подумал, что умирать стоит на сытый желудок. А с чего начинается ужин? Правильно — с огня! Потому он собрал ближайший хворост. Но, усевшись перед кучкой веток, Антака замер, не понимая, что делать дальше. В голове проносился привычный сумбур — дырявая память подсказывала, что огонь добывают мантрой, огнемётом и трением. Естественно, что такое «мантра» и что за «огнемёт», память скромно умолчала, но, по крайней мере, «трение» интуитивно понятно. Взяв две палки, он принялся тереть их друг о друга. Тёр долго, до кровавых мозолей, но в результате не получил ничего — ни огня, ни дыма. Ничего. И в этой тишине отчаянье сменилось оцепенением. Он больше не был один; рядом был Конец.  Медленно поднявшись и обернувшись, он увидел Его. Чем бы это существо ни было, оно считало себя мужчиной, называло себя «Мимихаги» и решило посмотреть на угрозу лелеемого им баланса своим единственным глазом, торчащим на голове в форме сжатого кулака.  Он молчал, молчал и Антака. Благодаря дару предвиденья первый знал, как убивать хтоническую тварь в образе слабого человека; инструкция проста: быстро, единовременно, дезинтегрируя тело. Механизм отлажен и привычен — нужно скормить угрозу пустоте.  Благодаря предсмертной связи с причиной смерти, Антака понимал замысел врага и в принципе, был как ни странно согласен с его намерениями. Мимихаги многое о нём не знал, впрочем, как и он сам.  Гуманоидная отрубленная рука мёртвого божества растворилась в темноте, а на её месте раскрылась глотка потустороннего, пустого мира, из которой вышло гуманоидное существо в белой маске без прорезей, с чёрной, нисколько не мешающей дырой под горлом. С кончика пальца существа сорвался бирюзовый луч, выжигая аналогичную дыру в груди мужчины.  Всё замерло. Гуманоид пожал плечами, подойдя к человеку, и, видимо, собрался оторвать тому руку, но бывший человек перехватил движение. Миг — и рука хватает палача за маску. Миг — и гуманоид кричит. Миг — и голова монстра взрывается переспелым арбузом…  Ненужная, слабая сущность сошла, явив миру Неописуемое, а из разверзшегося пролома один за другим выползли очередные монстры…