Волчья песнь

Кто я? Да так, не более, чем наёмница. И не менее. Дело моё не из чистых, но древнее, как сам Нирн, и, можно сказать, уважаемое — в определённых кругах уж точно. Наёмник наёмнику рознь — кто-то думает лишь о деньгах, а кому-то не чужды принципы. Я, например, где-то посередине — признаться, люблю золотишко, но стариков и детей я не трону и пальцем даже за сундук септимов. Имя моё — Никандра. Во всяком случае, так называла меня сука-тётя, как правило на повышенных тонах и с присыпкой в виде пары-тройки хлёстких оскорблений. Не повезло же моим покойным родителям-торговцам попасть в разбойничью засаду на нехоженой дороге, а мне, в свою очередь, не повезло попасться в когтистые лапы этой озлобленной старой ворожеи. С раннего детства я, в перерывах от почти непрестанной изнурительной работы на ферме, махала палкой, мечтая выбить из тётки всю дурь. Иногда я воображала, как будто мне на пути повстречались убийцы родителей — ох и отрадно было сносить им бошки одну за другой, а порою и вспарывать животы… Фантазировать об особо кровавых убийствах мне также помогал найденный за амбаром ржавый кинжал, и именно благодаря игре с ним я нашла единственного в своей жизни близкого друга — мужчину по имени Иддар. Никогда не забуду нашу первую встречу. Эту высокую мощную фигуру, холодные, но ясные и чистые глаза, добрую улыбку и раннюю седину в волосах и густой бороде. Я нахохлилась было, предполагая, что здоровяк надо мной посмеётся, но вместо этого он дал мне пару полезных советов по выпадам. А позже стал мне наставником… О, Исмир, это были чудесные дни! Мы могли часами болтать, сперва глядя на закат, а затем — в бездонное ночное небо. Иддар знал, что я ненавижу тётку, и не прогонял меня спать, хоть и переживал, что я недостаточно хорошо отдохну перед новым рабочим днём. Он заботился обо мне и учил, поражая историями его жизни, свободной наёмничьей жизни, о коей я могла только мечтать. Помню, он говорил мне: «Убить нетрудно — со временем привыкаешь. Куда сложнее оберегать. Когда от твоих умений зависит чья-либо смерть — это дело привычки, и только. Сберечь чью-то жизнь — вот, что требует полной самоотдачи». Мой Иддар ещё говорил, что однажды придёт моё время, и тогда я всем покажу, чего стою — что ж, я ему верила. Верила как единственному человеку, который верил в меня. Но счастье не может быть вечным, ведь так?.. Моё длилось всего две недели. Две жалких прекрасных недели наёмник с дороги оправлялся от ран в деревенском прохудалом трактире — затем он продолжил свой путь, и с тех пор я его не видела. На память о нём мне остался славный двуручный меч и решение — стать наёмницей. До сих пор не жалею. — Чем тут у вас горло греют? — спросила я, привалившись к стойке. Из-за неё на меня глядел безмятежный босмер. — Впервые в Вайтране? — поинтересовался он. — Нет. Но впервые в «Пьяном охотнике». После прошлого раза в «Гарцующую кобылу» я ни ногой… Вспоминать тошно. Я не преувеличивала. Предыдущий мой (а заодно и первый за всю жизнь, каюсь) визит в великий город Вайтран прошёл в медовой горячке — сперва я перепила, а затем и перепела хвастунишку-барда, потом подралась с хмурой бабой, ну и меня выставили за дверь… В основном за пение, кстати. Драки тут очень любят, чего не скажешь о скверном пении. После нескольких безрезультатных попыток ворваться в таверну и одного-единственного крайне убедительного удара в челюсть от мужика в доспехах, я не придумала ничего лучше, чем погреть кости в ближайшей лавке — мне, правда, пришлось раскошелиться, потому как владелец, человек очень предприимчивый и малодушный, втюхал мне всякое барахло — и я всё скупила за право сесть у огня. Стыдно признаться, но он мне безумно понравился — бретонская падла с красивыми сильными руками и жарким, цепким взглядом… В общем, я спьяну молила его о ночи со мной. И он дал мне… за крупную сумму денег. На что я, собственно, жалуюсь? Да ни на что — ночью было неплохо, и даже очень, как сейчас помню… Быть может, я сентиментальная брюзга, но мне стало обидно под утро, когда этот Белетор спровадил меня, чтобы поскорей открыть свою лавочку — заключил, значит, сделку, провёл, закрыл, и пока-пока. Сука он, в общем. А так мне давно уже наплевать. Слово за слово мы разговорились с трактирщиком. Он оказался смешнулей — к примеру, рассказал мне, как брат подстрелил его зад по пьяни, приняв за оленя в лесу — отсюда, в общем-то, и название «Пьяный охотник». Ну разве не чудо? — Так ты, выходит, с детства мечом владеешь? — в какой-то момент спросил мой новый приятель — Элриндир, как оказалось. — Стало быть, ты здесь, чтобы присоединиться к Соратникам? — Я ищу работёнку. Думала обратиться к управителю при ярле. Соратники? Что-то очень знакомое… Ах, да. Древний зал Йоррваскр, Небесная кузница, Исграмор и его Пять Сотен… — я отставила кружку и вдумчиво почесала нос. — Мне, конечно же, нравится любоваться достопримечательностями, но сомневаюсь, что дело зайдёт дальше этого. Всласть полюбуюсь узорами их входных дверей, когда они закроются перед моим носом… Зачем этим наверняка напыщенным господам какой-то бесславный наёмник? — Почему же сразу «бесславный»? — Но ведь не славный, — я фыркнула. — Воинская доблесть и громкое имя — это не про меня, хотя помечтать иногда приятно. Эльф понимающе улыбнулся. — Ну да… Как бы там ни было, а времена Пяти Сотен давно позади, и Соратники — очень разношёрстная компания. Я слыхал, среди нынешних даже данмер есть, представляешь? Поговори с ними — там тебе и достойная плата, и слава, если того пожелаешь. «Наёмник» звучит хорошо, но «Соратник»… это, сестра, уже что-то значит.