Волчья песнь

Я вышла во двор Йоррваскра и от души потянулась. Великолепное утро, приятная бодрящая прохлада, кучевые облачка на небе… Вилкас и Рия, сражающиеся на двуручных мечах. — Держи меч дальше от тела, — посоветовал Вилкас. Фух, видимо, это просто-напросто тренировка… — Если будешь держать его близко — получишь больше контроля, но труднее будет сбалансировать удар. — Это зависит от стойки? — уточнила Рия, бодро переминаясь с ноги на ногу. — Именно. Когда размахиваешь большим тяжёлым мечом выше пояса, нужно твёрдо стоять на ногах, а не то упадёшь. — Поняла! Что ж, за дело? — Давай. Я растроганно улыбнулась. Молодчина, Рия, ещё немного, и сможешь сама учить новичков, да и Вилкасу следует отдать должное — учитель он терпеливый, умелый, и говорит по делу. В общем, как-то вот так, преисполненная любви ко всему сущему в Йоррваскре, я села было неподалёку, чтобы подольше понаблюдать, но ко мне подошёл Фаркас. — Доброе утро, — улыбнулся милый силач. — Ещё какое! — У меня есть для тебя работёнка. — Ого! Что на этот раз? — Тут у одного человека конфликт с Белетором — ты наверняка не раз видела его лавку, если не заходила туда. Скользкий тип. Припугни его. Если будет нужно, поколоти, только… да ты и без меня всё знаешь, сестра. — Никаких смертей, — отозвалась я. — Ага. Ну, берёшься? — Берусь… А ведь так не хочется… Настроение славное испарилось в мгновение ока, да только вот как объяснить, в чём проблема? Этот торгаш мне не бывший даже, а так… ошибка досадная. И всё-таки заявляться к нему опять, видеть эту наглую рожу, ещё и слова говорить какие-то — хоть какие… А, блять, да что это я разнылась?! К Соратникам причисляю себя, называется. Хватит ныть, ноги в руки и бодреньким шагом в лавку. Пора доказать себе свою мощь. *** В лавке проходимца-Белетора было тепло и уютно — на вид и не скажешь, что это обитель зла и циничной жестокости. — Проходи, осмотрись и дай знать, если тебя что-нибудь заинтересует, — послышался до зубного скрежета знакомый голос. Я нехотя подняла голову — Белетор смотрел на меня из-за стойки. Всё такой же смуглый, крепкий, с умными тёмными глазами и этими его бакенбардами. Да пошёл ты — уже разорилась с тобой в прошлый раз… Я брутально подошла к самой стойке и грохнула по ней кулаками. Пусть видит, что я уже не та, что прежде — меня так просто не зацепить. — Аккуратнее, здесь же товар лежит, — без недавнего радушия предупредил меня этот сукин сын, и я осознала самое возмутительное — он меня даже не помнит! Казалось бы, это я была пьяной вдрызг, но не помнит меня, значит, он… — У одного человека к тебе, скажем так, претензии, — прошипела я. Профессионализм превыше всего. Даже чувств. Белетор нахмурился. — Твои угрозы меня не напугают, — заявил он небрежно и дерзко. — Пошли. Ну и я пошла… Подальше от стойки. Сглупила — нам стоило драться там, чтоб его драгоценное барахло разлетелось по всем углам комнаты. Драка вышла недолгая и крайне безобразная. Пару раз я получила по носу, один раз по носу получил он, но зато покрепче — аж кровь пошла. Мерзкое это дело — бить того, с кем спала. Никому не советую. — Ладно, — в конце концов выдохнул Белетор, держась за переносицу. Его длинные волосы, обычно собранные в низкий хвост, растрепались, глаза горели сердитым огнём — он был хорош и таким, этот гад — поднимающимся с пола и хрипло дышащим после недавнего махача. — Твоя взяла. Один раз взяла, но больше ни за что не возьму… — Ты знаешь, что тебе делать, — буркнула я, почему-то чувствуя себя уязвлённой. Наверное, Акатош побери, потому что я даже сейчас не могла прекратить на него глаза пялить. — Хорошо-хорошо, — проворчал Белетор, — я всё сделаю, только, прошу, оставь меня в покое. Я развернулась и гордо направилась по направлению к двери — без торжества и ярости в сердце, а с некоторой даже горечью. Что поделать, сентиментальная я идиотка… Хотелось ему дать платочек, чтоб вытер кровь. — Знаешь что, Белетор? — обиженно бросила я, останавливаясь на пороге. Я не оборачивалась. Не могла заставить себя. — Мужчины-карьеристы несчастны в глубине души, — и с этими словами я наконец-таки вышла из этой злосчастной лавки. Назад я плелась через рынок — угрюмо смотрела под ноги, причём зря… Под восклицание: «Вот он, вот он, бивень моей мечты!» я как следует получила по голове чем-то о-о-очень тяжёлым. — О, боги, простите меня, умоляю… — залепетала местная торговка, Изольда — в руках у неё был бивень мамонта, о котором она, судя по всему, издавна мечтала. — Боги простят, да я не прощу. С дороги, — рыкнула я, не желая и дальше слушать её причитания. Голова у меня и без того страшно болела. Ну что за люди живут в этом городе?! *** Как вы уже догадались, моё изначальное восхитительное настроение сгинуло, а на смену ему пришли злость и боль в области уха. Во дворе Йоррваскра уже не было никого, кроме Вилкаса — он сидел за столом и жевал буханку. Да где он берёт этот хлеб?.. — Что у тебя с лицом? — спросил Вилкас, как будто бы сам всегда светится жизнелюбием. — Неужели бретонская крыса из лавки оказалась тебе не по зубам? Тут я потеряла контроль над собой. Со всеми бывает. Насмешливый тон, смешавшись с язвительной фразой, образовали последнюю каплю. — Осторожнее со словами, Вилкас. За ними может последовать кое-что пообиднее, — тихо, но очень проникновенно сообщила я, подойдя к Вилкасу поближе. Достаточно близко, чтобы нависать над ним. Вилкас отложил недоеденный хлеб, но не соизволил даже подняться. Как будто мои угрозы не стоят того, чтобы отрывать зад от стула. — «Может», а? Как я погляжу, у тебя все дела через «может». «Может, Соратники меня примут». «Может, я докажу, что меня стоит уважать». «Может, мы подерёмся, Вилкас». Это словечко из обихода солдата удачи, наёмника, но никак не настоящего воина. — Я никогда не рассчитывала на удачу, — ответила я, чувствуя, как в груди закипает и начинает бурлить недовольство. — Только на собственные силы. — Так докажи это. Я не могу заглянуть тебе в душу — сужу по тому, что вижу. А вижу я человека, которому до сих пор тяжело отделаться от жалких наёмничьих привычек. — Кстати, о старых привычках, — я яростно усмехнулась. — Не хочется ли тебе иногда повыть, задрав морду кверху? Я слышала твой разговор с Кодлаком в тот день, когда впервые переступила порог Йоррваскра. Тогда я не поняла, о чём речь, но теперь, кажется, догадываюсь. Я догадываюсь, почему ты так часто не спишь по ночам и торчишь у огня в пустом зале, как будто тебя знобит. Я догадываюсь, что за «зов крови» ты упоминал — очевидно, тот самый, которому тебе так непросто противостоять. Кодлак хочет унять в себе зверя, и ты, как я понимаю, тоже. Ну, как успехи, волчонок? Уже избавился от своих старых привычек? Пока я говорила, лицо Вилкаса оставалось непроницаемым — только вертикальные складки морщинок у переносицы становились всё глубже. А после он вдруг поднялся рывком и, схватив меня за грудки, вжал в стену — о, мой бедный ушибленный затылок встретился с ней самым что ни на есть неприятным образом… Я поморщилась. Вилкас смотрел на меня так, как будто готов был убить — никогда в своей жизни я не встречала такого гневного, дикого взгляда. Ни у кого — даже у людей, что смотрели на меня за считанные мгновения до своей гибели. — Повтори, — ощерился Вилкас. — Повтори, дай мне повод. — Брат! — не знаю, как давно Фаркас наблюдал за происходящим и наблюдал ли вообще, но сейчас он возник будто из ниоткуда (точнее, откуда-то сбоку) и, крепко обхватив Вилкаса поперёк груди, оттащил его от меня. — Ты чего?.. Оставь её. Я взглянула на них, взбудораженных по таким разным причинам, таких похожих и отличающихся друг от друга одновременно, и пошла прочь, собирать вещи для нового пути. Хорошо, что для очередного моего задания надо выбраться за пределы города. Мне было ясно, что поступила я низко, уродливо и гадливо. Мне было стыдно, но часть меня всё никак не могла отплеваться злостью. И эта часть думала — поделом, он ведь первый начал. Пускай, мол, знает, что не один он может быть грубым. — Привет, — поздоровалась со мной Рия, когда я вошла в спальню. — Я вчера убила медведя, а у тебя как дела? — Привет. Я завидую твоему медведю. Дела у меня паршиво. — Что-то случилось? — Да… Нет. Забудь. Слушай, а как ты находишь общий язык с Вилкасом? — Даже не знаю, — Рия задумалась. — Я… восхищаюсь им, вот и всё. Вилкас опытный воин. — Он опытный хам, — не сдержалась я и выразительно закатила глаза, пристёгивая к поясу дорожную сумку. Тут подала голос Ньяда: — Ты, новенькая, как тебя там. Мы воительницы, а не кучка тупых грязноротых сплетниц. — Да? Славно, — я подмигнула ей. — Напоминай себе об этом почаще, хорошо? Особенно когда в следующий раз будешь донимать Эйлу со своими фантазиями про неё и Скьора. До встречи, Рия. Триумф продлился недолго — в коридоре без дела слонялся Торвар. — Эй, погоди, — окликнул меня он. — Не одолжишь пару септимов по дружбе, а? Я вздохнула. — Мужик, мы с тобой ни разу не разговаривали… — Так давай тогда поговорим… Боги, боги… Как же я рада возможности время от времени выбираться из этого страшного места. *** Снаружи меня поджидал Фаркас. — Эй. Ты в порядке? — Да, голова болит только, но это я раньше ударилась. Спасибо за помощь. Мне некогда говорить, извини — дело ждёт. — Я отправлю на дело Торвара. Всё равно он в последнее время больше пьёт, чем работает, а ты так и не передохнула после предыдущего задания. — Да уж, тяжёлый был труд, — вяло рассмеялась я. — Без обид, Фаркас, я очень высоко ценю твою заботу, но… я могу делать больше. Хочу делать больше. — Я знаю, сестра, — сказал Фаркас, обезоруживающе тепло улыбнувшись. Так просто, честно, без тени лукавства, как могут лишь дети и славные благородные воины. Ну вот, аж в глазах защипало. — Но это не значит, что ты не должна отдыхать. Мне хотелось как следует поблагодарить его. Рассказать ему, как мне приятно его отношение, как много оно для меня значит, как сильно мне хочется отвечать ему тем же на том же уровне — оберегать, защищать и подбадривать. Но всему своё время. Пускай намерения преобразуются в дела и только затем — в слова… Так что я просто обняла его. Фаркас на миг растерялся, но крепко и удивительно бережно обнял меня в ответ — и, с ума сойти, мне вдруг стало значительно легче. — Спасибо… брат, — улыбнулась я, чувствуя, как мою горящую щёку успокаивающе холодит наплечная пластина его стальной брони. — Да не за что, — Фаркас хлопнул меня по спине, и я чуть не упала. — Хочешь пострелять? Вскоре я уже стояла напротив мишеней с полным колчаном стрел за спиной и хорошим охотничьим луком в руках. Очень кстати подошла Эйла и стала руководить мною: — Расслабь руку. Работай плечом, а не рукой — приподними локоть. Очень хорошо. Можешь представить, что стреляешь в Вилкаса. — Эй! — мрачно одёрнул её Фаркас. — Я буду представлять, что стреляю в свои проблемы… — изрекла я мирную мудрость, но не успела порадоваться стреле, что вонзилась в самую серединку — в момент победы к нам подошёл Скьор. — Никандра, — сказал он, — нам нужно поговорить. Эйла с Фаркасом молча ушли, не сказав ни слова, и я осталась одна… ну, со Скьором. С этим пугающим, но в то же время и внушающим трепетное уважение человеком. — Я вся внимание. — Я приготовил для тебя кое-что особенное, — сообщил Скьор, и, каюсь, первым делом я подумала о жареном супе. — Но это не для всех ушей. Приходи сегодня вечером в Нижнюю кузницу. Там и поговорим. Так много вопросов и так мало ответов… — А… где эта кузница располагается? — Точно. Забыл, что ты не знаешь о ней. Это под Небесной кузницей, где работает Йорлунд. — Поднебесная кузница, значит? Хех… — Остроумно. — Спасибо… — Вход туда скрыт, но я покажу дорогу. Вот так-то. Опять загадки. А значит, и приключения, так ведь?