Залог спокойствия – в отсутствии души

Много-много лет назад Восемь лет лишения свободы с конфискацией имущества. Именно такое наказание понесет его лучший друг из-за допущенной Эвертом ошибки. Альфа поймал свое перевернутое и искаженное отражение в стеклянном стакане. Казалось, что тот, другой, что сидит в опустевшем сосуде, смотрит на него с высокородным превосходством и неподдельным злорадством. Неконтролируемая волна гнева рвалась из груди, и он с омерзением швырнул стакан прямо в распахнутую черноту ночи. Все окна открыты, по дому гуляет сквозняк, но пусть так.  — Сука, охренел совсем! — последовал за звоном стекла раздраженный голос. Всего на секунду возродилась надежда, что это Джеймс с новостями, но следом пришло осознание. Вэнди. Всего лишь Вэнди. Тишина повисла на какое-то время, а потом открылась входная дверь, послышались легкие шаги… — Ты уже почти неделю бухаешь, — нахмурился омега, складывая руки на груди. Как всегда идеален.  — Пойди и купи мне бренди, — скомандовал Эверт, отодвигая в сторону пустую бутылку.  — Три часа ночи, блять! — заорал Вэнди, сжимая кулаки. В глазах его гнев, разочарование, обида, страх. Этот коктейль злил. — Разве я спрашивал у тебя который час? — угрожающим шепотом процедил Эверт. — И какого хрена ты вообще шляешься непонятно где в три часа ночи?! Омега поджал губы и расправил плечи. Гордый мальчик… — Где я тебе его возьму? — уже спокойнее спросил он, пытаясь вразумить обезумевшего мужа.  — Ты забрал из бара всю выпивку, так что мне плевать, где ты возьмешь алкоголь, — отмахнулся Эверт. — С такими темпами тебя упекут в психушку! — в сердцах крикнул Вэнди, разворачиваясь, чтобы уйти. — Я не собираюсь спонсировать твой алкоголизм. И ключи от машины я тебе тоже не отдам. — Можешь вообще не появляться, — категорично заявил Райт, с забавой наблюдая, как напряглась спина омеги. Он дернулся, будто передумал уходить, но буквально через секунду взял себя в руки. — Я не буду тебя травить. Можешь хоть убить меня, — холодно произнес он и, ничего не замечая перед собой, вихрем пронесся через дом. Было слышно, как грохнула отброшенная злым пинком дверь, и все стихло. Ну вот и все. Теперь точно не осталось рядом никого, кто смог бы капать на мозги. Отсутствие выпивки — это, конечно, огромный жирный минус, но зато и чудесный повод прекратить бессмысленный запой. Завтра. Или послезавтра.

***

— Уговор простой. Ты работаешь на меня, а я обещаю, что помогу твоему другу… — Зачем тебе это? — Эверт достал сигарету из пачки и закурил. Он слабо соображал, что вообще происходит. Башка после вчерашнего болела, осознание, что Вэнди ушел от него, давило тяжелой плитой, но Джеймс… Джеймсу было будто плевать. Он говорил и говорил, игнорируя тот факт, что его слышат через слово. — У тебя хорошие связи в Минобороне и Службе безопасности. Ты будешь мне очень полезен. Эверт тупо кивнул, обвел гостиную мутным взглядом. — Но с выпивкой надо завязывать, — заявил Джеймс. — Я понимаю, что ты хочешь сказать… Эверт ничего не хотел сказать. — …Ты не хочешь связываться с криминалом. Но ведь я тоже рискую, помогая твоему другу. — Его посадили из-за меня, — хрипло произнес альфа, потирая лицо ладонями. — Из-за моей глупости. — И теперь у тебя есть шанс все исправить! Ты поможешь мне, а я помогу твоему другу, — пообещал Джеймс таким вкрадчивым маслянистым голосом, что у Эверта озноб пробежал по коже. Он знал, что входит в клетку к тигру.

***

— Я сам… — болезненно жмурясь, процедил Вэнди, отталкивая от себя руки Эверта. — Что сам? Пулю из брюха сам будешь доставать, герой? — зарычал мужчина и, преодолевая суетливую торопливость, принялся стягивать с омеги рубашку. Плюнув на это дело, он просто достал из кармана нож и разрезал рукава. — Вечно от тебя одни неприятности. Свалился же ты на мою голову… Ну вот и поделом тебе. Теперь терпи. Помрешь от заражения крови, не приду к тебе на могилу. Тоже мне, додумался лезть в наши разборки… — Райт! — укоризненно глянул на него Джеймс, раскладывая медицинский чемоданчик с инструментами. — Только дебил мог додуматься прийти без оружия и навыков туда, где готовился передел сфер влияния… — продолжал бурчать Эверт, сосредоточенно выискивая что-то в шкафу. Он открутил крышку полупустой бутылки вискаря и сунул ее в дрожащие руки Вэнди. Предстояло вытащить у него из живота пулю, а это не так-то просто… — С тобой и самому в могилу угодить недолго, — бубнил альфа, и Джеймс снова не выдержал его ругани. — Райт, блять! — Да чего тебе?! — Эверт вскинул округлившиеся, полные отчаянного страха глаза, и Джеймс понял, что вся эта его напускная суровость из-за банальной растерянности. Кровь все не останавливалась, да и заражение вполне реальная угроза, а не шутки. Мужчина отобрал у Вэнди опустевшую бутылку и уложил его голову себе на колени, прижимая его руки к полу по обе стороны. — Придется потерпеть, — стерилизуя нож и пинцет, произнес Джеймс садясь всем своим весом на бедра омеги. — Андреа, спринцовкой будешь убирать кровь, — скомандовал он растерянному бете, а потом повернулся к своему супругу: — Ди, принеси еще воды и ковш! На Вэнди вылили ледяную воду и следом прямо в рану полбутылки спирта. О, каких усилий Эверту стоило удержать его на месте. Он не мог отвести глаза от того, как ловко Джеймс оттягивает края раны пинцетом, шарит в ней кончиком ножа. Вэнди скулил, вырывался и с такой силой закусывал губы, что вскоре прокусил их нахрен. Он зажмурился, стискивая зубы, пытаясь сдержать крик. Его начала бить крупная дрожь, по щекам потекли слезы. — Ди, милый, дай какую-нибудь деревяшку, — крикнул Джеймс, и омега тут же кинулся исполнять просьбу, а вернулся уже с обломком от деревянной ложки, которую, судя по всему, сам же и сломал. Дело пошло немного лучше. Они могли не переживать, что Вэнди прикусит себе язык. — Нашел, — тихо объявил Джеймс и запустил в рану пинцет. Омега исступленно зарычал, извернулся, пытаясь уйти от источника невыносимой боли, но мужчина уже схватил пулю и теперь тянул ее наружу, удивляясь вслух, как так получилось, что она не прошла на вылет и не попала в полость, задевая внутренние органы. Наверное, рикошетом угодила ему в живот. Достав ненавистный кусочек свинца, он откинул его на тарелочку и снова промыл все водой, а после и спиртом. Ди как раз принес прокипяченные марлевые повязки. — Терпи, боец, немного осталось, — с нервным смешком произнес Андреа, помогая ему приподняться, чтоб была возможность наложить повязку. Эверт убрал влажную челку Вэнди, упавшую ему на глаза, и отметил нездоровый лихорадочный румянец. — Плохо дело, — буркнул он, похлопывая омегу по щекам. — Где же эти, блять, машины?! Мертвецкая бледность, наползающая на его лицо, пугала. Крови он потерял много. Без «скорой» не обойтись. Но ничего не доедет. Город занесло снегом по самые крыши.

***

Эверт стоял у свежей могилы и в полной мере осознавал, что потерял единственного родного человека. Он начал терять его еще год назад, когда напился и впервые ударил, но теперь… Теперь это точно конец. — Райт, Вэнди не… — Закрой рот, Джеймс, — холодно произнес Эверт, не отрывая взгляда от холма земли. — Ты же рад, признайся. — Эй, я вообще-то пытался спасти твоего мужа! — рявкнул альфа. — А ты неблагодарная свинья! Я в половину скосил твоему другу срок, я помогаю тебе зарабатывать такие бабки, какие ты бы никогда не получил в своем Министерстве, я… — Ты втянул меня в криминал, из-за которого я потерял своего истинного! — зарычал Эверт, чувствуя, что, еще чуть-чуть, и он врежет Джеймсу по его самодовольной роже. Но он только замер в растерянности, услышав издевательский смех. — Вэнди не был твоим истинным, дурак! Я видел, как вы общаетесь. Да вы же ненавидели друг друга! — Закройся… Я любил его когда-то. — Истинность — это не про любовь! — безапелляционно заявил Джеймс. — Это больше, чем любовь. Гораздо больше.

***

— Перевезти такую партию и не спалиться — практически невозможно. Поэтому тебя используют, как расходный материал. Как презерватив. Сделают дело, а потом завяжут узлом и выкинут. И сделают это так быстро, что ты и не заметишь. Раньше, чем за тебя возьмутся серьезные люди. Эверт смотрел на своего информатора сосредоточенно и мрачно. Он знал, что этот полноватый престарелый бета ему зла не желает и обидеть не хочет, но… — Джеймс не убирал меня много лет, так с чего бы ему именно сейчас?.. — Я же говорю, очень большая партия, — перебил его Томас. — Я долго думал, как же все это завернуть, и понял, что единственный выход — признаться. Райт удивленно вскинул бровь. Признаться? За все то дерьмо, что он натворил, ему грозило пожизненное. — Ну, папе твоего Вэнди, — пояснил Томас. — Я знаю, что ты скажешь. Что вы ненавидите друг друга, что он не может простить тебе смерть сына, но ведь Джеймс виновен в том, что Вэнди погиб! — Он не пойдет на такое, — покачал головой Эверт. — Нет, ты послушай! Я уверен, генерал Вайс сможет подделать документы, будто ты агент и выполнял задание. Тогда все, что ты делал, будет расцениваться как внедрение в серьезную банду контрабандистов. Ты понимаешь, сколько преступников мы пересажаем?! — Том… — Если ты откажешься, Эверт, то клянусь, не доживешь до следующей весны.

***

— Не нужно иронизировать, инспектор, — слабо улыбнулся лейтенант Питерсон, делая глоток невыносимо горького кофе. — Здесь вы не найдете единомышленников. Мы уважаем шерифа Майерса. Он доказал свою преданность делу и компетентность. Эверт пожал плечами и, привалившись к дверце полицейской машины, принялся наблюдать за перемещениями шерифа. Красивый сильный омега. Почему-то Райт находил его идеальным, пусть даже его всегда привлекали утонченные милые мальчики, едва ли вышедшие из подросткового периода. Ну, вкусы меняются. — Я бы хотел убедиться лично в его профессионализме, — нацепив на себя солнцезащитные очки, заявил он. Питерсон ухмыльнулся: — Вы предвзяты, инспектор. — Разве? — Будь шериф альфой… Эверт тут же взвился. — Вы обвиняете меня в сексизме, лейтенант? Бета обворожительно заулыбался. — Что вы! Только даю дружеский совет. Если хотите влиться в наш коллектив… — Довольно, лейтенант. Это ни к чему. Спор на пустом месте. Питерсон наконец-то заткнулся, но в глазах его продолжали гореть искры веселья. Странный паренек…

***

— Поверить не могу, что ты связался с этим испанцем! — Эверт вышагивал по своему кабинету, недовольно зыркая на Джеймса, с самым равнодушным и независимым видом попивающим скотч, развалившись в кресле. — Послушай, у меня был выбор принять помощь у этого Хулио или идти на поклон к дедушке Санте. Конечно же, я связался с испанцем! — Мне в корне не нравится эта идея! Никто не знает, что в голове у этого человека. Они же как… как мексиканцы! Только хуже, хитрее! — Это мне сейчас инспектор Райт говорит? — Джеймс криво усмехнулся. Но Эверт проигнорировал его слова. — Что мы будем делать, если Хулио нас сольет? — он сел за стол, в нервном жесте складывая руки перед собой и принимаясь нервно заламывать пальцы. Он ненавидел неопределенность. В их деле никаких «если» и быть не может. Все должно быть чётко. В идеале. Но порой казалось, что всем действительно управляет судьба или удача, или Бог, или что-то там еще. Особенно вот в такие моменты, когда решения принимались за него. Эверт ненавидел такой расклад, но перевести свой нелегальный бизнес в другое русло уж не мог. — Я не знаю, что будет, если нас кинет испанец, зато если нас кинет Санта, то, дорогой мой, «небо в клеточку, а друзья в полосочку». Но ты же знаешь, пока им отстегиваешь достаточно, они будут молчать. Ситуация была, конечно, дерьмовая. Предыдущий поставщик слинял, решив, что заработал достаточно. — Давай рассмотрим ситуацию ещё вот с какой стороны, — Джеймс наклонился ниже, исподлобья глядя на альфу, будто пытаясь загипнотизировать. — Ты же знаешь этого испанца. Он тесно с наркотой повязан. Что, если следующий раз вдобавок к описанному грузу поедет еще, скажем, пять килограммов снежка? Эверт задумчиво почесал щетину. Пять килограмм — херня. Но, если за дело возьмутся серьезные люди… — Ты будешь смеяться, но в таком случае мы могли бы стравить его с Сантой, — добавил Джеймс — Что? Я не ослышался? Но зачем? — Эверт даже отпрянул от него, совершенно не понимая ход мыслей. — Мы отказываемся от сотрудничества с более влиятельным мистером Клаусом, чтоб связаться с каким-то сомнительным испанцем, чтобы вдруг, если что случится, приползти на коленях обратно к мистеру Клаусу и просить у него помощи? Но не легче ли было сразу обратиться к Санте? — Все это чисто гипотетически, — Джеймс покачал головой. — Мы допустили большую ошибку тогда, когда не нашли сразу устойчивую опору. Я не доверяю ни одному из наших поставщиков. У нас нет крепких корней. Но… А если найти кого-нибудь, кто уже сотрудничал с испанцем? Этот Хулио, кстати, давал тебе какие-нибудь гарантии? — он нервно постучал ручкой по столешнице. Ему казалось, что он предчувствует западню, в которую они вот-вот упадут. — Какие нахрен гарантии? Он тоже опасается, что мы его кинем. Все рискуют, пока не прощупают друг друга. Эверт откинулся на кресло, потер пальцами виски и шумно выдохнул. — Ладно, ладно. Всё. Закрыли тему. С моей стороны все будет сделано. Груз пропустят на границе, если там не будет наркоты. Обратно будем порожняком идти. Джеймс едва стакан не выронил, расплескав остатки скотча на себя. — Что? Почему порожняком? А как же пятьсот кубометров леса? Мы же за все договорились уже! Райт только покачал головой. — С их пограничниками все нормально, а вот с нашими… ну ты сам понимаешь. С ними пока что никак. Я хотел сразу сказать, но… В общем, там мог бы мистер Клаус поспособствовать, но раз мы с ним дел не имеем, то я сомневаюсь, что ему будет какая-то выгода. Джеймс только раздраженно отмахнулся. — Порожняком, так порожняком. Ребята ждут, конечно, но не думаю, что им будет сложно найти других контрагентов. Он отставил стакан в сторону и поднялся на ноги. — Кстати, как там дела с шерифом обстоят? Уже взял тебя в разработку? Эверт поднял на него глаза и, пытаясь скрыть дрожь в голосе, переспросил: — Ты уверен, что это хорошая идея? Джеймс только хмыкнул. — Он хотел ребенка. Он твой истинный. Он ни о чем не догадывается. Это лучшая идея, приятель!

***

— А ты пахнешь, как восторг пятилетки, — с трудом сдерживая улыбку, проворчал Кесси, складывая руки на груди. Эверт вообще не сразу понял о чем речь. Мысли путались, все тело выламывало от необходимости быть ближе, прикоснуться… Но нет, черт, нет! Он должен держать себя в руках! Им слишком редко удавалось побыть вместе. Отчасти из-за того, что омега бегал от него, а отчасти из-за загруженности на работе. И теперь они наконец-то могут хотя бы полчаса постоять рядом и поговорить, потому что по какому-то счастливому стечению обстоятельств оба оказались в воскресенье в полицейском департаменте. И Эверт бы искренне от души поблагодарил бы того хулигана, что спустил колесо у машины шерифа, позволяя ему предложить помощь по замене этого самого колеса. Он, честно говоря, думал, что Кесси откажется, включит гордость, но тот неожиданно согласился. Видимо, токсикоз совсем замучил. Эверт мельком взглянул на еще плоский живот омеги и поспешно отвернулся. Так, надо думать о другом. Запах. Точно. Они говорили о запахах. — Какой еще восторг пятилетки? Он не мог четко различать свой запах, но омеги всегда говорили, что он пахнет металлом и древесиной. Вэнди еще смеялся, называл его дровосеком… Кесси хмыкнул и неопределенно махнул рукой. — Ну, типо сладкой ватой, карамельным попкорном, жаркой июльской ночью… Знаешь, так пахнет на фестивалях и в парках развлечений. Детством. Эверт выронил разводной ключ, и тот с громким стуком упал на асфальт, привлекая внимание Кесси. — Да, совсем не брутально, но очень загадочно, — ухмыльнулся он, прислоняясь боком к машине. Альфа кивнул и снова незаметно принюхался. Беременность еще не изменила запах Кесси. Дождь, чистота, свежесть. Такая комбинация большая редкость для омег. — А тебя как другие характеризуют? — осторожно спросил он, склоняя голову к плечу. Шериф, кажется, ни о чем не догадываясь, пожал плечами. — Ну, разное говорят. Кому чудится цитрус, кому яблоко. Что-то фруктовое. Банальщина. Эверт еще раз вдохнул воздух. Нет, даже близко не фрукты. Вот Вэнди пах, как шарлотка, иногда с ним было тошно находиться в одном помещении. Кесси… им хотелось дышать. Но что, если сказать? Признаться, что они истинные? Ведь Кесси явно никогда не сталкивался с подобным и даже считал своего бывшего мужа истинным. Бред, но ведь и сам Райт тоже когда-то так ошибся по отношению к Вэнди. — Кес… — осторожно начал он. — Что? — омега мягко улыбнулся и посмотрел на него сверху вниз. Закатное солнце озолотило его вьющиеся кудри, сделало его яркие голубые глаза еще более выразительными. Он положил руку на свой пока еще плоский живот и погладил через ткань рубашки. Будто успокаивал малыша… И Эверт не смог. Это было выше его сил — открыть рот и своими жестокими словами, возможно, больно ударить омегу, который вынашивает его ребенка. Скрывает от всех свою беременность, но все равно вынашивает. И черт с ним, пусть поступает так, как хочет! Не собирается говорить малышу, кто его отец? Пускай. Зачем забирать у Кесси этот шанс? Пусть себе ходит счастливый, подбирает одежки для младенца, с колясками носится, колыбельные поет. Пусть делает все, что пожелает, господи, лишь бы был счастлив. А Райт явно не лучший отец. Да, им обоим будет лучше без него. И пусть Кесси никогда не узнает, что Эверт его истинный. Он и так, кажется, неплохо справляется. Альфа укусил себя за губу, дернулся от резкой боли и поспешно опустил голову вниз, делая вид, что очень занят колесом. Коснулся языком ранки, слизывая соленую кровь, и все пытался понять, откуда в его голове столь нехарактерные ему желания. И обида. Дурацкая невесть откуда взявшаяся потребность оберегать и защищать омегу и ребенка, которого он вынашивает, взбесила. Эверт не подписывался на все это, черт возьми! Он просто должен был найти точки соприкосновения с каким-нибудь старым толстым шерифом, чтобы наладить контрабанду в округе, а получил… истинного. И ребенка, которого он зачал ради дела. — Ну так что? Ты не договорил, — спустя какое-то время произнес Кесси. — А? — Райт вскинул не него глаза и соврал: — Да я уже и забыл.

***

— Тогда я сделаю аборт! — заявил Кесси, вздергивая подбородок. Он был преисполнен гордости, он был готов сделать все, что угодно, лишь бы пойти против воли Эверта. В нем говорила обида, и альфа в очередной раз возненавидел того, кто сделал их истинными. — Да, сделаю аборт, пока еще не поздно. Потому что ты не хочешь этого ребенка. Райту стоило невероятных усилий сдержать себя и не заорать на омегу, потому что это было несправедливо. Он делал все, чтобы защитить Кесси и малыша, он пошел против Джеймса, он вел свою игру, он был готов сдохнуть, лишь бы спасти их, он хотел этого ребенка. Но понимал, что подвергнет их риску, если останется рядом с ними. Гнев вылился в мертвецкое спокойствие. — Я не хочу этого ребенка? — переспросил он, чувствуя, как клокочет внутри него ярость. — А ты, значит, хочешь? И именно поэтому вместо того, чтобы встать на учет, пить витамины для беременных, высыпаться и регулярно сдавать анализы, ты бухаешь в барах, участвуешь в перестрелках, ищешь неприятности и изводишь себя работой, да? А может, ты все-таки нарываешься на выкидыш? Он понимал, что своими неосторожными словами обижает омегу, но смолчать не мог. Кесси же наоборот потерял дар речи. Он задохнулся от возмущения и, не прощаясь, вылетел из машины. Только тогда Эверт понял, что вообще сказал. Не стоило говорить о выкидыше. После того, что пережил Кес… Но было уже поздно.