Me And the Devil

«Этим ранним утром, Когда ты постучал в мою дверь, И я сказала: «Привет, Сатана», Я поняла, что пришло время идти»

Лань Чжань хорошо помнила день, с которого всё началось. День, когда привычная жизнь обернулась круговоротом незнакомых красок и неясных звуков, неожиданных радостей и глубоких печалей. День, когда в ее груди поселилось и проросло зерно чего-то в той же мере прекрасного, сколь и ужасного. В тот самый злополучный день с самого утра ее мучило плохое предчувствие. Брат сообщил ей о традиционном прибытии приглашенных учеников еще несколько недель назад, и с тех пор ей не давал покоя странный тревожный звон в груди, мешавший спать по ночам. Лань Чжань всегда была тихим ребенком, ей плохо давались слова, но это не мешало ей воспринимать мир с особой, свойственной детям чуткостью. Что-то должно было произойти, она знала это с пугающей точностью еще до того, как сторонний шум потревожил ее во время патрулирования. Это была ясная лунная ночь. Такая же тихая, как и все другие ночи в Облачных Глубинах. Однако звук, похожий на грохот барабана, преследовал ее по пятам. Когда она наконец добралась до стены, то первым, что она увидела, были круглобокие банки с алкоголем, которые сталкивались друг с другом и издавали звенящий шум. Следом за банками показался и их обладатель, а вернее, обладательница. На по-девичьи нежном, но удивительно выразительном лице играла легкая улыбка. Серые глаза блестели в темноте так ярко, словно не отражали лунный свет, а источали его. Ее волосы были растрепаны и едва собраны в некое подобие высокого хвоста, а ее черные одежды не давали даже намека на принадлежность к какому-нибудь клану. Лань Чжань молча наблюдала за тем, как треплется на ветру красная лента в чужих волосах, и чувствовала себя так, словно ее тело пронзила тысяча остроконечных стрел. Остолбенелая и беспомощная, она была сражена еще до начала боя. Когда девочка с неподражаемой ловкостью взобралась наверх и вскочила на ноги, Лань Чжань успела заметить ее бледную лодыжку, выскользнувшую из-под халата. По какой-то причине это невинное зрелище мгновенно привело ее в чувство. Вся тревога и неясное ожидание, копившиеся в ней неделями и осыпавшиеся к ее ногам пеплом всего мгновение назад, вспыхнули с новой, ужасающей и неведанной доселе силой. В глубине души Лань Чжань знала, что никогда больше не сможет усмирить это пламя. Она сделала шаг вперед. Незнакомка отреагировала мгновенно. Легкомысленное веселье покинуло ее лицо, сменившись подозрительностью. Она наклонила голову, и серебро ее серых глаз встретило острый взгляд Лань Чжань. Не было вспышки божественного света, сопутствующего моменту безмятежного озарения. Грудь Лань Чжань обожгла жгучая боль, словно взгляд незнакомки оставил на ней клеймо. Она с пугающей ясностью осознала, что странный грохочущий звук исходил из ее груди. — Вход в Облачные Глубины после заката запрещен. Незнакомка была самым странным и наглым существом, с каким Лань Чжань приходилось иметь дело. Она отказывалась подчиняться, вела себя вызывающе и не прекращала смеяться. Ослепленная яростью, Лань Чжань не смогла себя сдержать и ввязалась с безоружной девушкой в драку, что могло бы привести к ужасающим последствиям, не будь та практикующей. А она ею была, если опыт позволял Лань Чжань отличить простого человека от заклинателя. Незнакомка ни капельки не испугалась, увидев, как Бичень покинул ножны. Напротив, она пришла в еще больший восторг и принялась порхать вокруг него, как мотылек над огоньком. Ее тело казалось почти невесомым, когда она играючи перепрыгивала с камня на камень, удерживая в руках банки с алкоголем. Наконец, первая победа была одержана. — Моё вино! Впервые красивые девичьи черты незнакомки исказила гримаса обиды и расстройства. Она капризно вскинула голову, и ее глаза горели искренним возмущением. На короткое мгновение ей даже удалось заставить Лань Чжань почувствовать себя виноватой, но это было только мгновение. — Алкоголь запрещен в Облачных Глубинах. — Ты такая черствая, цзе-цзе, — пробормотала незнакомка, очаровательно надув губы. — Разве у такой красивой госпожи не должно быть больше сострадания к бедам других? Я потратила так много времени, чтобы выбраться отсюда и достать это вино. Говорят, что «Улыбка Императора» — лучшее вино во всей Поднебесной. Как я теперь должна убедиться в этом? Девушка причитала все то время, что они возвращались обратно к жилым помещениям. Не доходя до корпусов, отведенных приглашенным ученицам, Лань Чжань передала несносную незнакомку в руки дежурных и поспешила скрыться, несмотря на летящие ей в спину обвинительные тирады. Абсолютно бессмысленные тирады. В этой девушке не было ни капли смысла: ни в ее словах, ни в действиях не было ничего рационального. Лань Чжань даже не знала ее имени, но вместо того, чтобы утихнуть, зуд под ее кожей только усилился. Она чувствовала себя так, словно ее тело охватила лихорадка, а наследие дяди — сердечная болезнь — настигло ее слишком рано. Сопровождая незнакомку, Лань Чжань думала только о том, чтобы поскорее избавиться от нее, но сделав всего несколько шагов прочь, она уже не могла думать ни о чем, кроме ее возвращения. Остаток ночи Лань Чжань провела, беспокойно ворочаясь в своей постели и думая о личности красивой незнакомки. Тайна оказалась вовсе не тайной, а общеизвестной информацией. Первая и единственная дочь Вэнь Жоханя, Вэнь Усянь, была отправлена в Облачные Глубины в этом году. Это было неожиданное и крайне тревожное известие. Орден Вэнь не отправлял своих учеников на обучение в другие ордены уже более сотни лет. По какой причине Вэнь Жохань вдруг решил отослать из Ночного Города своего самого любимого и способного ребенка также оставалось неясным. Брат сообщил ей новость только на следующее утро после прибытия учеников. Цишань Вэнь объявил о своем решении позже всех, и в этой суматохе все просто забыли поставить Лань Чжань в известность. О ней в принципе довольно часто забывали, но конкретно в этом случае упущение было особенно досадным. Еще более досадной оказалась церемония официального приветствия приглашенных учениц, когда в вежливом поклоне перед наставницей и Лань Ванцзи, как единственной женщиной, представляющей главную семью, склонилась вчерашняя незнакомка. Лань Чжань едва ее узнала. Она была одета в белые одежды Цишань Вэнь, увитые красными всполохами пламени. Ее волосы были подняты и собраны в простой, но элегантной прическе, закрепленной двумя золотыми шпильками. Лань Чжань в некотором оцепенении наблюдала, как алые губы незнакомки растягивались в лукавой, едва заметной усмешке. Одно ее слово о том, что наследница клана Лань напала на нее, безоружную, этой ночью, могло бы сгубить Лань Чжань и всю ее семью. Одно слово, жалоба, намек в письме отцу могло стоить Лань Ванцзи жизни. На ее лице не дрогнул ни один мускул, когда их взгляды встретились. При ярком дневном свете Лань Чжань легко различила в серебре чужих глаз алые искры. — Молодая госпожа Лань, для меня честь познакомиться с вами. Это мрачное обещание вспыхнуло в сознании Лань Ванцзи, как опрокинутая на пол свеча. — Это так же для меня, молодая госпожа Вэнь. Дочь Вэнь Жоханя чуть склонила голову набок, неуместным образом глядя на нее из-под веера ресниц. Ее губы были растянуты в открытой и бесстыжей улыбке, когда она смотрела на Лань Чжань с выражением детского, почти маниакального восторга. Это стало началом конца.

***

Вэнь Усянь была другой. С самого начала Лань Чжань знала, что она отличалась от других дам. Она не была тихой и послушной, как девушки Гусу Лань, не была грозной и воинственной, как дамы Цинхэ Не, не отличалась любовью к музыке и сплетням за вышивкой, как ученицы орденов Цзинь и Цзян. Казалось, Вэнь Усянь была одарена и увлечена всем. Постоянно бесстыдно шутила, дралась на мечах или устраивала шалости. Если бы не ее происхождение, она уже давно стала бы изгоем в обществе приличных дам. Сама Лань Чжань едва мирилась с ее присутствием. Однако, когда Вэнь Усянь была уверена, что никто не обращает на нее внимания, она часами сидела над увесистыми талмудами, возилась с талисманами или просто рисовала, устроившись в каком-нибудь тихом месте. Лань Чжань не пыталась следить за ней, но от природы была слишком наблюдательна для своего же блага. К тому же Вэнь Усянь постоянно оказывалась неподалеку, куда бы она ни пошла. В этом не было ничего странного, так как молодая госпожа Вэнь находила крайне забавным изводить ее своими выходками. Иногда ее смех преследовал Лань Чжань даже во сне. В то же время Вэнь Усянь действительно была очень талантливой и умелой заклинательницей. Молва о ней широко распространилась по всей Поднебесной. Красивая, сильная и умная. Затмевающая всех своим сиянием. Воистину дитя Солнца. Вэнь Жохань объявил ее своей главной наследницей два года назад, когда Вэнь Усянь было всего тринадцать, а ее старший брат уже дважды успел жениться. Ни один из старших наследников Цишань Вэнь не смог составить достойной конкуренции своей младшей сестре. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. И теперь Вэнь Усянь по какой-то причине отправили в Облачные Глубины на целый год. В то особое время, когда о грядущей буре еще никто не говорит, но все о ней знают. Это было подозрительно. Брат сказал ей быть осторожной. Дядя сказал ей не спускать с Вэнь Усянь глаз. Нужно было очень постараться, чтобы не исполнить этот приказ. Вэнь Усянь не прекращала преследовать ее. До крайности ситуация дошла, когда девушка вдруг решила устроить в классе дискуссию о применении энергии Инь как духовной практике. Этого наставница стерпеть не смогла и отослала Вэнь Усянь переписывать священные тексты в библиотеке под строгим надзором Лань Ванцзи. Это должно было стать ее наказанием, но как только они оказались наедине, Лань Чжань поняла, что дела обстоят иначе. Вэнь Усянь не выглядела раскаявшейся в скандале, который учинила. Напротив, ее лицо было довольно и безмятежно, пока она наблюдала за Лань Чжань со своей стороны стола, полностью игнорируя наказание. Она сидела на циновке, раскинувшись в фривольной позе, и под ее пристальным взглядом Лань Чжань бросало то в жар, то в холод. — Ты совсем на меня не смотришь, — вдруг сказала Вэнь Усянь, но в ее голосе не было ни смеха, ни привычной лести. Он звучал холодно, серьезно и почти торжественно. Лань Чжань крепче сжала в руках книгу, пытаясь отвлечься на текст, который напрасно пыталась читать уже некоторое время. — Но я совсем не расстроена, знаешь почему? Лань Чжань услышала шелест ткани и краем глаза заметила движение. Вэнь Усянь придвинулась к ней так, чтобы между ними оставалось совсем небольшое расстояние. Лань Чжань хотела отодвинуться, но не могла найти в себе сил пошевелиться. Чужая рука потянулась к ее лицу, и она испуганно сжалась, но та лишь мягким и необъяснимо интимным жестом заправила ей за ухо прядь, открывая лицо и порозовевшие от смущения уши. — Потому что я знаю, что если бы ты следовала желаниям своего сердца, то ни за что не отвела бы от меня взгляд. Сказав это, она собрала листы со своим наказанием и пересела за соседний стол, наконец принявшись за работу. Лань Чжань же осталась на своем месте, встревоженная и смущенная. После того случая подход Вэнь Ин изменился. Он стал менее агрессивным и более продуманным. Лань Чжань больше не нужно было вылавливать ее за каждым углом, чтобы предотвратить очередную катастрофу. Ей не приходилось переживать постоянные акты публичных приставаний Вэнь Усянь, которые привлекали так много лишнего внимания. Вместо этого Вэнь Ин начала пытаться разговаривать с ней в библиотеке. Если она начинала болтать что-то несуразное или постыдное, Лань Чжань тут же заставляла ее замолчать и вернуться к наказанию, но если речь шла о более… занимательных вещах, тогда она вполне могла позволить ей продолжать говорить и делать вид, что не слушает. Вэнь Ин действительно была гением. Ход ее мыслей был настолько новым и непосредственным, но в то же время полностью аргументированным и логичным, что иногда Лань Чжань не могла сдержать себя и, увлекшись, даже задавала вопросы. Вэнь Ин никогда не указывала на ее просчет, и даже тон ее голоса не менялся, когда она объясняла ей ту или иную свою теорию. В Облачных Глубинах женщины имели мало возможностей для исследований. У них даже не было свободного доступа в главный корпус библиотеки. Если бы не помощь ее семьи, Лань Чжань вряд ли бы достигла того уровня знаний, каким обладала сейчас. Но в Ночном Городе дела обстояли иначе. У Вэнь Ин была своя собственная библиотека и огромное пространство для работы, даже личные помощники, которые занимались поисками в архивах. С самого детства она имела все необходимое, чтобы развивать свои таланты, и это принесло плоды. Удивительный интеллект, блестящий и свободный, ничем и никем не ограниченный. Лань Чжань была в восхищении и с некоторым стыдом осознавала, что это очевиднее, чем ей хотелось бы. — Лань Чжань, знаешь, что я думаю? — сказала однажды Вэнь Ин во время их совместного обсуждения ее нового талисмана. — Ты очень умная девушка. Ее взгляд был прямым и серьезным, и Лань Чжань не увидела в нем фальши или желания польстить. Вэнь Ин часто увлекалась дразнящими комплиментами в разговорах с ней, но это не было похоже на такой случай. Смущение настигло ее. Она знала, что была хорошо образована, но в сравнении с Вэнь Ин ее знания казались просто смешными, слишком ограниченными и скудными. Сложно было поверить, что Вэнь Ин говорит искренне. Лань Чжань не нашлась с ответом. — Что с твоим лицом? — подозрительно спросила Вэнь Ин. Она звучала недовольно. Приблизившись, Вэнь Ин не грубо, но твердо взяла ее за подбородок и приподняла голову, чтобы заглянуть в глаза. Она редко вела себя подобным образом, и Лань Чжань не знала, как поступать в такие моменты. В один миг Вэнь Ин из взбалмошной девчонки, с образом которой почти никогда не расставалась, вдруг превращалась в главную наследницу Цишань Вэнь, привыкшую к тому, что ей подчиняются. Лань Чжань не смела ей перечить. Вэнь Ин никогда не была с ней грубой или небрежной, но, если ей что-то не нравилось в ее поведении или словах, она пыталась выяснить причину несоответствия и устранить ее. Так было в день, когда несколько приглашенных учениц из Ланьлин Цзинь сплетничали о ней прямо в классе. Они обсуждали возможности брачных союзов между главными орденами. Вдоволь промыв кости молодой госпоже клана Цзян, из которой, как они утверждали, не вышло ни умелицы, ни красавицы, ученицы решили обсудить госпожу под номером два в списке по несуразности. Лань Чжань объективно не пользовалась успехом ни у кого. Даже Гусу Лань считал ее слишком суровой, неприветливой и упрямой для молодой незамужней девушки. Как сказала однажды ее наставница, есть мужчины, которым нравятся темпераментные женщины, но нет мужчин, которым нравятся женщины без темперамента вовсе. К тому же ей не давалось большинство искусств, входящих в основной перечень женского образования. Недовольны были, пожалуй, все, кроме брата и дяди. Дядю, казалось, более чем устраивали ее успехи во владении мечом, и потенциальный провал племянницы в брачных делах его нисколько не беспокоил. Брат по какой-то причине оставался доволен ею в любой ситуации, что было утешительно. В любом случае разговоры такого толка были для Лань Чжань обычным делом. Ее имя не называлось, но всем было ясно, о ком идет речь. Это не было новым опытом, однако оставалось крайне неприятным происшествием. Лань Чжань чувствовала себя грязной, словно обидные слова были написаны на ее лице и рукавах. Вэнь Ин в тот день отсутствовала в классе, но Лань Чжань не сомневалась, что злые языки донесут до нее эти слухи. Конечно, она знала, что Вэнь Усянь была хорошим человеком, но это мало ее утешало. В какой-то мере причиной того, что Лань Чжань так долго и старательно избегала дружбы Вэнь Ин, была ее боязнь снова стать посмешищем или разочарованием. А она бы обязательно стала им для такой блестящей практикующей как Вэнь Усянь. В тот день она пришла в библиотеку с опозданием. Вэнь Ин тут же радостно бросилась к ней навстречу, но стоило ей взглянуть в лицо Лань Чжань, как ее улыбка тут же испарилась. — Что с твоим лицом? Лань Чжань не ответила ей. Ни в тот раз, ни в этот. Однако ученицы Лань Линцзинь покинули Облачные Глубины следующим утром из-за обстоятельств, прояснять которые никто не стал, а Лань Чжань не собиралась спрашивать. Это могло быть простым совпадением, но она никогда не забудет, как вспыхнули мрачным удовлетворением глаза Вэнь Ин, стоило ей взглянуть на два пустующих места в первом ряду. Как она посмотрела на нее через весь класс со странным, почти выжидательным выражением лица, словно желая убедиться, что ее старания были оценены по достоинству. «Вот, что я могу сделать для тебя» Лань Чжань приняла к сведению. Это напугало ее в той же мере, в какой и привлекло. Теперь Вэнь Ин смотрела на нее так же настороженно и серьезно. Она сказала, что считает Лань Ванцзи умной девушкой, но ответ ее не устроил. — Ты считаешь, что я неискренна? — ее пальцы все еще удерживали подбородок Лань Чжань. Она только дернула плечами в ответ, не подтверждая, но и не отрицая. — Вот оно как, — нараспев протянула Вэнь Ин. Лань Чжань почувствовала, как большой палец медленно соскользнул с ее подбородка и огладил челюсть. — Зачем мне обманывать тебя, Лань Чжань? Разве ты сама не знаешь о своих способностях? В конце концов, ты лучшая в классе. — Вэнь Ин лучшая в классе, — возразила Лань Чжань. Она могла думать только о чужих пальцах на своей коже и алых искорках в глазах напротив. — Как я могу быть лучшей, если меня отстраняют от доброй половины занятий? — Ум и дисциплина — разные вещи. — Может быть, — Вэнь Ин улыбнулась гораздо мягче, и обе ее руки вдруг неожиданным образом обхватили плечи Лань Чжань и соединили их тела в мягком объятии. Руки Лань Чжань все еще были неловко опущены по бокам. Она была поражена сменой положения, но не испытывала привычного отвращения от физического контакта. — Ты очень умная и сильная, Лань Чжань, — сказала Вэнь Ин, склонившись к ее уху. — И я говорю это не для того, чтобы понравиться тебе. В отличие от тебя, запертой на этой горе, я встречалась со многими практикующими разных возрастов и знаю, о чем говорю. Ты единственная женщина, которую я могла бы назвать равной себе. Твоя способность к систематизации и логичность рассуждения только что помогли мне наконец найти ошибку, которую я искала целый месяц. В тебе есть все, чего мне недостает, поэтому я восхищаюсь тобой. Руки Вэнь Ин успокаивающе поглаживали ее спину, пока она говорила. Лань Чжань чувствовала себя беспомощной и разоблаченной, словно все то, что она годами училась прятать за бесстрастным лицом и холодным молчанием было бесцеремонно выброшено на всеобщее обозрение. Она хотела убежать, но Вэнь Ин держала крепко и оставалась единственной, в ком Лань Чжань могла найти опору в таком состоянии. — Ты должна слышать эти слова каждый день. Ты заслуживаешь большего, чем просто слова, — убежденно шептала Вэнь Ин ей в волосы. — Ничего страшного, если я буду единственной, от кого ты их услышишь, но мне не понравится, если вдруг появится кто-то, кто попытается тебя в них разубедить. Мне очень не понравится, ведь ложь в Облачных Глубинах запрещена. Ты ведь скажешь мне, если это вдруг произойдет, так ведь, Лань Чжань? Лань Чжань послушно кивнула и тут же почувствовала легкий поцелуй в макушку. — Хорошая девочка, — Вэнь Ин немного отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее ладони соскользнули со спины Лань Чжань и обняли ее лицо. Только сейчас Лань Чжань с ужасом поняла, что в какой-то момент начала плакать, как маленькая девочка. Все ее лицо теперь было мокрым от слез, и Вэнь Ин это обнаружила. Вероятно, паника и стыд отразились на ее лице, потому что вся резкость окончательно покинула взгляд и голос Вэнь Усянь. — Не стоит переживать из-за этого. Нет ничего плохого в том, чтобы дать волю чувствам, если это только ты и я, правда? Не совсем понимая, в чем именно вопрос, Лань Чжань все же кивнула, потому что Вэнь Ин явно ждала какой-то реакции, а снова расстраивать ее не хотелось. — Хорошо, — она мягко улыбнулась и багровые искорки растворились у самого ее зрачка. — Ты можешь доверить мне что угодно, Лань Чжань.

***

Лань Чжань была так зла, что не помнила, как добралась до холодного источника. Она сбросила с себя одежду, по выработанной годами привычке сложила ее, но слишком небрежно, и погрузилась в воду. В последнее время она часто бывала здесь. Ее разум и сердце были в беспорядке. Днем и ночью ее мысли были только об одном. — Лань Чжань! Она вздрогнула всем телом и замерла в надежде, что возглас был только порождением ее лихорадочного сознания. — Лань Чжа-ань! Нет, он был вполне реален. — Вэнь Ин. — О, это я! — радостно подтвердил голос с абсолютно противоположной интонацией. — Почему ты не рассказала мне, что в Облачных Глубинах есть свой источник? — Что ты здесь делаешь? — прошипела Лань Чжань, все еще не оборачиваясь. Она была прикрыта, но промокшая нижняя мантия ничего не скрывала. Было бы позором позволить другому человеку увидеть ее такой. Внезапно послышался шелест ткани, а после — громкие всплеск. Лань Чжань не выдержала и обернулась. Вэнь Ин громко причитала и корчилась в холодной воде. Она осталась в своем нижнем халате, который из-за ее чрезмерной активности уже немного съехал и обнажил ключицы. Лань Чжань поспешила отвернуться. — Почему ты отворачиваешься? — недоумевала Вэнь Ин. — Мы ведь обе женщины. Ты не увидишь ничего нового. — Бесстыдство, — сквозь зубы пробормотала Лань Чжань, плотнее сложив руки на груди. Вскоре Вэнь Ин привыкла к температуре воды и принялась дурачиться, подплыв совсем близко и утверждая, что рядом с ней вода теплее. — Нелепость. — Не нелепость! Лань Чжань отвлеклась на передразнивания и совсем не заметила, как Вэнь Ин подошла совсем близко. Чужая рука коснулась ее плеча, и она ощутимо вздрогнула. — Чего ты так боишься, цзе-цзе? — ее рука не покинула своего места. — Здесь только мы с тобой. Никакой опасности. — Я не боюсь, — упрямо возразила Лань Чжань. — Прекрасно! Вторая рука опустилась на ее плечо, и Вэнь Ин бесцеремонно развернула ее к себе лицом. — Я так и знала, что ты хмуришься! — рассмеялась она, и ее мокрый палец коснулся едва заметной складки между бровями подруги. Холодная капля соскользнула с кончика носа и замерла на нижней губе. Лань Чжань не задумываясь слизнула ее и только после заметила пристальный взгляд Вэнь Ин, задержавшийся на ее губах. Но это было всего мгновение, и Лань Чжань решила, что ей показалось, когда девушка снова подняла на нее глаза и, озорно улыбнувшись, сказала очередную глупость, словно ничего и не было. Лань Чжань не нравилась эта ситуация. Она была неодета и напугана близостью Вэнь Ин. Ей хотелось убежать. Вэнь Ин, казалось, заметила ее дискомфорт. Она сделала несколько шагов назад и перестала дразниться, вместо этого заведя легкий разговор о торговых путях, проходящих через Цайи. Лань Чжань хорошо разбиралась в этой теме, поэтому незаметно для себя увлеклась разговором и немного расслабилась. — Я видела это озеро сегодня днем, когда мы спускались в город, — сказала Вэнь Ин. — Оно такое большое и красивое. Кажется, вода в нем чище, чем горный ручей. Как бы мне хотелось искупаться, особенно теперь, когда дни становятся жарче. — Женщинам не пристало купаться в озере у всех на виду, — пробормотала Лань Чжань, обеспокоенная тем, что с Вэнь Ин вполне может статься исполнить нечто подобное. — Что плохого может случиться? — она недоуменно приподняла брови. — Если какой-то рыбак случайно обнаружит меня в таком положении, то вряд ли решит на меня позариться. Лань Чжань, искренне ужаснувшаяся перспективе того, что какой-то посторонний мужчина застанет Вэнь Ин обнаженной, не сразу поняла весь смысл ее слов. Конечно, Вэнь Усянь была знатной и сильной дамой, но все же ставить себя в подобное положение было очень рискованной затеей. Ее мог застать не один простой рыбак, а целая группа практикующих. Лань Чжань невольно поежилась. — Ах, я говорю не об этом, цзе-цзе, — невесело рассмеялась Вэнь Ин в ответ на ее опасения. — Видишь ли, мое тело с трудом можно назвать привлекательным. Оно не станет ни для кого желанной мишенью, так что я в полной безопасности. Лань Чжань посмотрела на нее с еще большим недоумением на лице. Она ослышалась или Вэнь Ин действительно назвала себя непривлекательной? Ее взгляд невольно соскользнул на изящную, еще по-девичьи тонкую фигуру, прикрытую только тонким слоем мокрой ткани. Вэнь Ин была очень красивой девушкой. Лань Чжань никогда не видела девушки красивее. Ее длинные стройные ноги, узкая талия и небольшая аккуратная грудь. Совершенство. Лань Чжань было подумала, что Вэнь Ин решила зло подшутить над ее собственной, далекой от идеала фигурой, но когда она заглянула в лицо девушки, то увидела там только самоуничижительную невеселую улыбку и опущенные от стыда глаза. — Зря я тебе сказала, теперь ты точно все разглядела. К лицу Лань Чжань прилила краска стыда. Она совсем не подумала о том, что поступила некрасиво, бесстыдно разглядывая тело Вэнь Ин. — Вэнь Ин, я… — Можешь ничего не говорить, Лань Чжань, — сказала она так тускло, что сердце Лань Ванцзи сжалось от боли. — Я часто слышу о своих недостатках от других женщин, но услышать это от тебя действительно будет слишком болезненно. Лань Чжань почувствовала всплеск раздражения, узнав, что кто-то позволил себе плохо высказаться о внешности Вэнь Ин. Она по собственному опыту знала, как больно и стыдно слышать о себе такие вещи. — Вэнь Ин очень красивая, — выпалила Лань Чжань, не в силах больше наблюдать ее расстройство. — Ах, Лань-цзе, прости, я совсем не хотела вызывать в тебе жалость, — она виновато улыбнулась, и Лань Чжань с ужасом заметила на ее щеках слезы. — Давай просто забудем о том, что я сказала. — Вэнь Ин не вызывает жалость, — беспомощно сказала Лань Чжань. — Она очень красивая. Это правда. Лгать запрещено. Вэнь Ин влажно рассмеялась, и этот смех почти разбил ей сердце. — Лань Чжань, я знаю, что тебе не нравится прикасаться к людям, но не могла бы ты сделать исключение для меня сегодня? — большие влажные глаза Вэнь Ин посмотрели на нее с мольбой. — Мне стало бы намного лучше, если бы цзе-цзе позволила себя обнять. Конечно, Лань Чжань не могла отказать Вэнь Ин, которая сейчас была так уязвима. Она выросла в ином кругу, и для нее было нормально искать утешения в мягких прикосновениях других. Именно поэтому она неловко кивнула и позволила рукам Вэнь Ин обхватить ее и сжать их тела. В ледяной воде жар тела Вэнь Ин казался почти обжигающим. Лань Чжань несмело подняла руки, чтобы положить их ей на спину. Вэнь Ин наконец перестала плакать и удовлетворенно вдохнула, положив голову на плечо Лань Чжань. Теперь, когда паника из-за состояния подруги больше не оглушала ее, как прежде, Лань Чжань со стыдом осознала ситуацию, в которой оказалась. Они были одного роста и в этом положении ее грудь плотно прижималась к груди Вэнь Ин. Ухудшало положение два фактора. Во-первых, у нее была большая грудь. Она скрывала ее различными способами, маскируя под одеждой и стягивая специальными повязками, но вся эта защита была отброшена сейчас. А во-вторых, Вэнь Ин прижималась очень плотно, словно пыталась слиться с ней воедино. Это было объяснимо, в конце концов, она была расстроена. Лань Чжань решила, что ради ее спокойствия она сможет перетерпеть собственной дискомфорт. — Ах, Лань Чжань, — горячее дыхание на ее шее. — Жизнь так несправедлива. Посмотри на себя, твое лицо такое же совершенное, как и тело. Почему я не заслуживаю того же? — Вэнь Ин, — Лань Чжань попыталась отодвинуться от нее, уязвленная неожиданной насмешкой, но чужая хватка усилилась и не позволила ей это сделать. — Почему ты хочешь оставить меня, Лань Чжань? — обиженно пролепетала Вэнь Ин, откинувшись назад и заглянув ей в лицо. В ее глазах не было ни веселья, ни злорадства. — Это потому, что я не такая красивая, как ты? — Я не красивая, — пробормотала Лань Чжань, опустив глаза и снова попытавшись отстраниться. — Конечно, праведная Лань Ванцзи будет такой скромной во всех отношениях, — нарочито обиженно пробормотала Вэнь Ин. Контраст между ее детским поведением и сильной, почти болезненной хваткой был разителен. — Мы почти одного роста, обе слишком высокие для женщин, — продолжала она. — Из-за этого моя фигура выглядит странной. Слишком угловатая и несуразная, маленькая грудь и недостаточно широкие бедра смотрятся странно с таким ростом. Словно я деревянная фигурка, небрежно выструганная ленивым ребенком. Лань Чжань была так возмущена неправдивостью этого заявления, что вновь подняла голову и встретилась глазами с Вэнь Ин. — А ты совсем не такая, Лань-цзе, — продолжила она голосом более мягким и сладким, но Лань Чжань не заметила этой плавной перемены. — Твои рост и фигура прекрасно сочетаются. Женственные бедра, стройная талия и красивая грудь. Твое лицо и запястья такие же светлые, как и все остальное тело. Я уверена, что на тебе нет ни шрамов, ни ожогов, а даже если бы и были, это не смогло бы испортить общей картины. Очень красиво. Прекрасно. Кровь набатом стучала в ушах, Лань Чжань едва дышала. Пока Вэнь Ин говорила, краска успела распространиться с мочек ушей на шею. Она была так смущена, что боялась пошевелиться. Попытки найти в словах Вэнь Ин насмешку или чрезмерную лесть не увенчались успехом, так как девушка смотрела на нее широко раскрытыми глазами, полными благоговейного восхищения. Она не знала, как на это реагировать. Момент прервал звон колокола, призывающий учеников к ужину. Вэнь Ин выпустила ее из своих объятий с уже привычной легкомысленной улыбкой на губах. Спешно одеваясь, Лань Чжань могла думать только о том, что сказала ей Вэнь Ин. Она сама считала свою фигуру от природы неудачной, о чем ей довольно часто сообщали наставницы и портные, и то, что Вэнь Ин по какой-то причине находила ее красивой, что-то делало с ее сердцем. Прекрасная. Вэнь Ин назвала ее прекрасной. Слишком смущенная, чтобы оглядываться, она не заметила проницательного взгляда, пристально следящего за каждым ее движением.

***

Дни пролетали, быстро сменяя друг друга. Нельзя было сказать, что что-то в жизни Лань Чжань кардинально изменилось, но в то же время изменилось все. Она все так же проводила дни в библиотеке, но теперь к ней присоединялась Вэнь Ин. Ее стали реже наказывать, но она по какой-то причине продолжала искать общества Лань Ванцзи в свободное от занятий время. Лань Чжань ценила это. То, как они мирно сосуществовали в месте, которое было постоянной частью ее жизни. Она стала больше говорить, окрыленная вниманием Вэнь Ин. Та обращала внимание на каждое сказанное ею слово, на каждый сделанный ею жест. На следующий день после их разговора в холодном источнике Лань Чжань почувствовала легкое першение в горле. Она не хотела обращаться к врачу, так как было бы позорно признать, что ее золотое ядро не смогло справиться с низкими температурами. К тому же наставница могла ограничить ее в посещении источника. Справедливо рассудив, что нет ничего страшного в небольшом неудобстве, Лань Чжань отправилась в библиотеку. В какой-то момент их с Вэнь Ин разговора последняя вдруг замолчала и нахмурилась. После этого она попросила Лань Чжань немного подождать и совсем скоро вернулась с подносом в руках. Лань Ванцзи уже было хотела напомнить ей, что еда в библиотеке запрещена, но вовремя поняла, что Вэнь Ин принесла вовсе не еду, а чай. — Вот, это чай с имбирем, — пояснила она, разливая напиток по чашкам. — Он помогает от боли в горле. Я знаю, что Вэнь Цин привезла с собой немного своего особого лекарства, я принесу это тебе позже. Лань Чжань, слишком удивленная, чтобы возражать, приняла чашку. Она не понимала, как Вэнь Ин догадалась о ее дискомфорте. Словно прочитав ее мысли, девушка рассмеялась и ответила: — Твой голос немного ниже обычного. Сначала я не понимала, в чем дело, но потом заметила, как ты поморщилась, сделав глоток воды, и догадалась. Этим же вечером Вэнь Ин принесла ей обещанное лекарство и заставила ее пообещать, что она сообщит ей, если проявятся другие симптомы заболевания. Лань Чжань была тронута такой заботой. Только ее брат относился к ней так же внимательно, но из-за того, что в Облачных Глубинах мужчины и женщины жили на разных сторонах горы, они редко виделись. Последняя их встреча прошла не лучшим образом. Какое-то время они мирно беседовали на отвлеченные темы, но взгляд Лань Сичэня то и дело задерживался на ее волосах, и это отвлекало. Лань Чжань знала, что привлекло его внимание. Последний подарок Вэнь Ин, изящная серебряная шпилька, украшенная драгоценным белым пионом. Это было красивое и дорогое украшение, оно хорошо подходило к белоснежным одеждам Гусу Лань и, как сказала Вэнь Ин, очень мило смотрелось на Лань Чжань. В то же время это была неброская шпилька, она не привлекала много внимания, что характеризовало ее как действительно продуманный подарок. — Сестра, — мягко начал Лань Сичэнь. — Где ты купила эту заколку? Она хорошо на тебе смотрится. Конечно, у Вэнь Ин был прекрасный вкус. А еще она каким-то образом всегда хорошо понимала, что нужно Лань Чжань, даже если она сама еще этого не осознавала. — Я не покупала, — спокойно ответила она. — Это подарок. — Подарок? — красивые черты Лань Сичэня исказило беспокойство. — Кто мог сделать тебе такой подарок? — Вэнь Ин. Для нее не было ничего странного в том, чтобы принять дорогую шпильку для волос из рук Вэнь Усянь. Все-таки она привыкла получать от нее подарки. Сначала это были мелочи вроде криво вырезанного деревянного кролика, парочка самых что ни на есть настоящих кроликов, после того, как первый подарок был принят с особым энтузиазмом (попытки скрыть его от Вэнь Ин не имели особого успеха). Это были нелепые рисунки или цветы, которые Лань Чжань бережно хранила между страницами книг, потом редкие сборники сочинений о владении мечом, к которым она не имела доступа. В конечном итоге, когда Вэнь Ин начала дарить ей более двусмысленные подарки, она не обратила на это должного внимания. Все, что давала ей Вэнь Ин, было для нее одинаково драгоценно, поэтому она не делила полученные подарки на более и менее уместные. По этой причине Лань Чжань не могла понять, что так смутило ее брата. — Я слышал, что вы проводите много времени вместе, — неловко сказал он. — Но я не думал, что все так серьезно. Кажется, она интересуется тобой. Лань Чжань не знала, как на это ответить. Вэнь Ин действительно была к ней очень внимательна. Было бесценно иметь такую подругу, как она. — Я вижу, что этот интерес взаимен, — никогда не нуждавшийся в вербальных ответах, Лань Сичэнь кивнул сам себе. — Но, Ванцзи, сестра, мне хотелось бы, чтобы ты не забывала об осторожности. Лань Чжань непонимающе посмотрела на него. — Ванцзи, как бы мне и тебе ни хотелось верить в то, что Вэнь Усянь — хороший человек, но мы не можем игнорировать факты, — он тяжело вздохнул и прервался, чтобы позволить Лань Чжань подготовиться к тому, что он собирался сказать. — Влияние Цишань Вэнь в Поднебесной становится подавляющим. Вэнь Жохань жаден и деспотичен, и он не даром объявил Вэнь Усянь своей главной наследницей, а после отправил сюда. Он сделал на нее ставку — и не зря, если судить по тому, что говорят о ней слухи и наши люди. Лань Чжань не нравился этот разговор. Она чувствовала себя предательницей, выслушивая подозрения брата о Вэнь Ин. Хотя его предположения были обоснованы и здравы, ее не покидало желание закрыть уши руками, чтобы больше не слушать. Возможно, Цишань Вэнь был не самым праведным и честным орденом, но Вэнь Ин не была виновата в том, что родилась и выросла в такой среде. Это не делало ее плохой. Лань Чжань была уверена, что у ее подруги не могло быть дурных мотивов. Она была открытым и добрым человеком, на которого стоило равняться. — Я знаю, что тебе неприятно думать об этом, но… — Лань Сичэнь глубоко вздохнул, прежде чем закончить фразу. — Она может оказаться не тем, чем кажется. Она может попытаться воспользоваться твоим доверием. — Брат! Она впервые повысила голос в присутствии своего старшего брата. Стыд разрывался в ней вместе с острым чувством несправедливости и обиды. Почему брат считал Вэнь Ин плохим человеком, если все это время она только бездельничала в классе и проводила время с Лань Ванцзи? Почему он думает, что Вэнь Ин хочет воспользоваться ею? Неужели он считает, что это единственная причина, по которой наследница Цишань Вэнь могла обратить на нее внимание? Она извинилась за грубость, но это было скорее формальным извинением, нежели проявлением искреннего раскаяния. Они распрощались на этой странной ноте, и Лань Чжань все никак не могла справиться с плохим предчувствием, преследовавшим ее. Но впереди был новый день и она позволила себе отбросить плохие мысли и думать только о том, что действительно имело значение. О Вэнь Ин.

***

Вэнь Ин нашла ее, когда время уже близилось к ужину. Лань Чжань не видела ее, но узнала тихие и осторожные шаги. Вэнь Ин не всегда была громкой. Не все знали эту ее сторону, но временами она могла быть тише и незаметнее дуновения ветра. — Лань Чжань? Она не хотела видеть ее сейчас. Ее наряд и прическа были в порядке, а лицо не было мокрым от слез, но беспорядок и стыд, гниющие внутри, пробудили в ней желание спрятаться от чужих глаз. — Я искала тебя. Вэнь Ин искала ее. Никому больше не пришло бы это в голову. Молодая госпожа Лань выполнила наказ старейшин и не откланялась от своего формального распорядка, а значит, объективных причин для того, чтобы озаботиться ее местонахождением, не было ни у кого на этой горе. Ни у кого в принципе не было, на самом деле. Кроме, очевидно, Вэнь Ин. — Все прошло не очень хорошо, а? Лань Чжань не смотрела в ее сторону, но краем глаза заметила, что Вэнь Ин подошла и опустилась на траву рядом с ней. — Ну же, поговори со мной, Лань Чжань, — мягко попросила Вэнь Усянь, коснувшись ее плеча. — Здесь только мы с тобой. Твердое, но нежное прикосновение заставило ее вздрогнуть. Рука на ее плече была неожиданно теплой, в то время как ее собственное тело было прозябшим и одеревеневшим от долгого неподвижного сидения на холодном воздухе. — Нам необязательно обсуждать это, если ты не хочешь, — рука Вэнь Ин очертила невидимую горячую линию до ее локтя и обратно. — Просто скажи мне что-то, чтобы я знала, что ты в порядке. Лань Чжань не думала, что она в порядке, поэтому ничего не сказала. Но прикосновение Вэнь Ин было утешительным. — О, милая, что мне сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше? — вторая рука опустилась на ее спину и начала описывать маленькие успокаивающие круги. Лань Чжань невольно наклонилась к прикосновению, наслаждаясь ласковым теплом знакомых рук. — Хочешь объятий? — как всегда проницательная, предложила Вэнь Ин. Не дожидаясь ответа, она тут же придвинулась ближе и прижала ее к себе. Голова Лань Чжань оказалась прижата к ее груди, а ее тело было заключено в безопасной колыбели рук Вэнь Ин. Она позволила себе глубоко вдохнуть. Пахло специями, чернилами и розовой водой. Запах был знакомым и успокаивающим. Одна рука Вэнь Ин поглаживала ее спину, а другая — волосы. Лань Чжань чувствовала себя такой мирной. Через какое-то время ее тело окончательно согрелось и расслабилось, а сознание прояснилось. Она чувствовала себя любимой и защищенной. В момент, когда она почти готова была задремать, Вэнь Ин снова обратилась к ней: — Теперь ты посмотришь на меня, А-Чжань? — Мм. Лань Чжань чувствовала себя слишком ленивой, чтобы двигаться, но все же послушалась. — Хорошо, — рука Вэнь Ин соскользнула с ее волос, чтобы мягко погладить щеку. Она была очень красивой сегодня. В мантии ученицы Цишань Вэнь с красными элементами, которые особо ей шли, и алой помадой на губах. Она ласково улыбалась, глядя на Лань Чжань, и ее темные глаза полнились трепетной нежностью. Смутившись, Лань Чжань опустила голову и снова прижалась к груди Вэнь Ин. Ее сердце билось очень быстро. Вэнь Ин тихо рассмеялась и крепче обняла ее. — Я рада, что тебе стало лучше, Лань Чжань, — сказала она. — Я не хочу снова расстраивать тебя, но я должна узнать кое-что. Я задам только один вопрос, и ты мне ответишь, хорошо? Лань Чжань кивнула, и Вэнь Ин приподняла ее подбородок, чтобы снова заглянуть в глаза. — Су Шэ сделал что-то, чтобы огорчить тебя? Лань Чжань нахмурилась, вспомнив о произошедшем. Это был ужасный день. За вечер до происшествия дядя навестил ее. С недовольным выражением лица дядя сообщил, что старейшины настояли на встрече с потенциальным женихом. Су Шэ был сыном одного из самых влиятельных членов совета, поэтому союз предполагался крайне выгодным. Конечно, заключить его без одобрения семьи невесты никто не мог, но старейшинам удалось настоять на встрече. Лань Чжань отправилась на нее с тревожным сердцем. Она встречала мужчин раньше. Как члена главной семьи изредка ее присутствие требовалось для приветствия важных гостей, но как правило речь шла о том, чтобы молча стоять в стороне, а не быть главным действующим лицом. Конечно, были назначены сопровождающие, но они не должны были вмешиваться. Итак, Лань Чжань поняла, почему в Облачных Глубинах женщины и мужчины сосуществовали раздельно. Если все мужчины были такими же, как Су Шэ, то было просто прекрасной идеей держать их на другой стороне горы, за высокой стеной. Начал ее потенциальный жених с того, что расписал все свои таланты и достоинства («Хваставство запрещено»). После он начал рассказывать Лань Чжань о богатстве своей семьи и благородном происхождении их рода («Похваляться богатством зарещено»). Затем он как-то неожиданно перешел к планированию их общей семейной жизни. О том, как счастлива будет Лань Чжань, запертая в их семейном доме и занятая рождением и воспитанием десятка их будущих детей («Нездоровые помыслы запрещены»). Это было очень плохо, но хуже стало, когда Су Шэ попытался завести с ней беседу, более приближенную к реальности. Он сказал, что у нее очень миловидное лицо. Это было сказано странным тоном и со странным выражением лица. Не издевательским, но… неправильным. Лань Чжань не была смущена, но чувствовала себя неудобно. Ей хотелось вернуться в свою комнату и искупаться, чтобы смыть с себя это ощущение. Когда он продолжил говорить эти неуместные вещи, Лань Чжань сказала ему прекратить. Не было смысла пытаться сделать это вежливо. Она не хотела быть вежливой, равно как и грубой. Однако реакция была более яркой, чем предполагалось. Су Шэ сказал ей много неприятных вещей: о ее глупом выражении лица, о грубой коже на ладонях, о плохом воспитании и о том, что она никогда не выйдет замуж, если продолжит вести себя подобным образом. Это было так грубо и неуместно, что их сопровождающим пришлось вмешаться, чтобы одернуть его. Ей пообещали, что о ненадлежащем поведении Су Шэ будет доложено и наказание будет назначено, но было уже слишком поздно. Это было оскорбление, нанесенное ее семье и ей самой как благородной даме. Любая ошибка сильно сказывается на репутации, а для девушки из приличной семьи нет ничего важнее репутации. Лань Чжань подвела не только себя, но и свою семью. Су Шэ был подлецом, но Лань Чжань в свою очередь должна была быть достаточно дипломатичной, чтобы выйти из этой ситуации незатронутой. Вместо того, чтобы вернуться в свои комнаты, она убежала. Спряталась на кроличьем лугу, который они с Вэнь Ин обнаружили несколько недель назад. Здесь ее и нашли. Это была вся история. Сделал ли Су Шэ что-то, чтобы огорчить ее? О, он определенно сделал. Была ли вина Лань Чжань в том, что она позволила это с собой сделать? Возможно. — Это не ответ, — недовольно сказала Вэнь Ин, когда Лань Чжань проигнорировала вопрос и попыталась вернуться в прежнее положение. Вэнь Ин любила, когда ей сопротивлялись, если речь шла о шуточном взаимодействии, но в случаях, когда она говорила серьезно, никто не осмеливался ее ослушаться. Не то чтобы у Лань Чжань была в этом нужда. Вэнь Ин никогда не делала ничего, что могло бы ей навредить. — Я… — Лань Чжань не знала, как именно стоит ответить. Во взгляде Вэнь Ин плясали алые искорки, а она всегда чувствовала себя нервной, когда замечала их. Ей не хотелось ошибиться с ответом. — Да или нет. Это не сложный вопрос, А-Чжань, — ее голос оставался спокойным и твердым, но в нем больше не было нежного веселья. — Была ли вина Су Шэ в твоем недавнем состоянии? — Мм… — но она вовремя опомнилась и тихо выдохнула: — Да. Пальцы на ее подбородке разжались, и она поспешила опустить голову. Вэнь Ин мягко прижала ее к своей груди и погладила по волосам. Это дало Лань Чжань понять, что она дала правильный ответ и Вэнь Ин больше не злится на нее. — Прости, Лань Чжань, — пробормотала она. — Я была груба с тобой. Ты заслуживаешь лучшего отношения. — Нечего прощать, — она сама была виновата в том, что не могла сразу ответить на простой вопрос. — Вэнь Ин хорошо ко мне относится. Через несколько дней до Лань Чжань дошли страшные новости: тело Су Шэ нашли в охотничьих угодьях его семьи, растерзанное неизвестной ночной тварью.