Me And the Devil

I'm gonna see my man Я собираюсь искать своего человека, 'Til I get satisfied До тех пор, пока не останусь довольна.

Вэнь Ин была в восторге. В нехарактерном для нее восторге. Выросшая в окружении красивых людей и вещей, она редко испытывала такие яркие эмоции вне своих рабочих комнат. Но это был особый случай. Увидев ее впервые, Вэнь Ин всерьез было решила, что перед ней мстительный дух или же глубоко оскорбленная богиня. Она запомнила ту ночь отрывочно, словно пережила ее в хмельном дурмане: траурный цвет одежд, черные как смоль волосы и пленительное золото глаз. Ее сияющий меч, стрелой пронзавший темноту, был навечно выжжен в памяти Вэнь Ин, как клеймо. Когда их взгляды встретились впервые, жар свинцовым облаком вспыхнул в ее груди. Страстное желание обладать разгорелось в ней так сильно, что на какое-то время отняло возможность здраво мыслить. Внезапно ей стало тесно в собственном теле, сердце шумно колотилось в груди, а конечности дрожали от нервного возбуждения. Той ночью Вэнь Ин спешно отослала прочь разъяренную ее поведением Вэнь Цин и улеглась в постель, но так и не смогла сомкнуть глаз. Она снова и снова воскрешала в памяти образ прекрасной незнакомки, боясь, что тот померкнет, если хоть на мгновение покинет ее мысли. Ее сердце терзало беспокойство, тело тревожно гудело, и в тот момент Вэнь Ин ничего не хотела больше, чем выбежать из комнаты и устремиться на поиски, словно за ночь красавица могла испариться из Облачных Глубин, оставив ее ни с чем. Нет, было бы глупо убегать сейчас, говорила она себе. Девочка явно была ученицей: хотя ее лицо и фигура уже обладали зачатками зрелости, обещавшими в будущем превратить красавицу в воистину небесное создание, но ее черты все еще сохраняли детскую округлость и невинность. Ее поведение выдавало в ней неопытную и слишком подавленную натуру. Она не смогла сдержать себя и затеяла драку, заметив несколько сосудов с алкоголем, к тому же начала заметно дрожать от злости, когда Вэнь Ин попыталась заигрывать с ней. Совсем ребенок. Большинство учениц должны были присутствовать на грядущей церемонии приветствия, так что Вэнь Ин увидела бы ее так или иначе. А если и нет, она все равно нашла бы способ отыскать ее, даже если для того, чтобы найти иголку, пришлось бы сжечь стог целиком. К счастью, все оказалось куда проще, чем она рассчитывала. Ей не пришлось разыскивать красавицу в толпе, она уже ждала ее на возвышении, такая же холодная и непреступная, но в то же время сияющая в дневном свете, как не огранённый драгоценный камень. Упрямая решимость во взгляде молодой госпожи Лань привела ее в еще больший, выходящий далеко за рамки приличий восторг. Тихие воды глубоки, подумала она, встретив этот суровый взор. Вэнь Ин улыбнулась в ответ, окрыленная неясной эйфорией. Она ощущала на себе острый взгляд Вэнь Цин, но полностью игнорировала его, не способная хоть на мгновение оторваться от созерцания недовольного лица красавицы. Лань Ванцзи. Нет, Лань Чжань. Лань Чжа-ань. Какое милое имя. Тем вечером Вэнь Ин провела несколько часов, просто повторяя его вслух в тишине своей комнаты. Она хотела увидеть Лань Чжань снова, хотела позвать ее по имени и прикоснуться к ее красивым рукам, переплести их пальцы. Сюэ Ян отвлек ее от приятных размышлений. Она с трудом переборола в себе неуместный порыв выставить его за дверь и продолжить мечтать о ледяной красавице. Нет, в будущем у нее будет для этого достаточно возможностей. Слушая подробный отчет о личности, семье и ближайшем окружении молодой госпожи Лань, Вэнь Ин молча сокрушалась из-за недостатка информации. Этого было катастрофически недостаточно, чтобы понять, какой тип людей предпочитает Лань Чжань и что Вэнь Ин нужно сделать, чтобы заслужить ее благосклонность. Что ж, успокаивала она себя, так было даже интереснее. По крайней мере теперь Вэнь Ин знала, что никому раньше не удавалось сблизиться с Лань Чжань, а значит, у нее не могло быть серьезных конкурентов. Да, контакт пришлось бы налаживать с чистого листа, но чем дольше Вэнь Ин об этом думала, тем меньше расстраивалась. Медленно раскрыть и изучить ее, как древнюю книгу, написанную на незнакомом языке, узнать о ней все: каждое сокровенное желание и каждую потаенную печаль, увидеть больше выражений ее чудесных глазах… Звучало прекрасно. Она начинала дрожать от нетерпения, только подумав об этом. Лань Чжань — Лань Чжань — Лань Чжань — Все мысли были о ней одной. Вэнь Ин добилась бы ее внимания, чего бы это ни стоило.

***

Лань Чжань была непреступна, как оборонительные стены Ночного Города. Как бы Вэнь Ин не старалась подружиться с ней, всё оборачивалось неудачей. Лань Чжань не желала говорить с ней или проводить время вместе, пыталась избегать ее и даже переменила свое место в классе, устав от ее знаков внимания. Праведная Лань Ванцзи снисходила до ее общества только если появлялась необходимость в наказании. В моменты, когда Вэнь Ин делала что-то возмутительное, она неизменно поднимала на нее горящий взор и делала ей выговор несколькими лаконичными фразами. Вэнь Ин редко их запоминала, слишком поглощенная выражением лица Лань Чжань в такие моменты, ее поджатыми губами и напряженной позой. Она поняла, что непослушание было единственным способом завоевать внимание Лань Ванцзи, и начала доставлять неприятности с особым рвением. Вэнь Цин пыталась ее образумить, но Вэнь Ин дала ей понять, что в этот раз не станет к ней прислушиваться. Лань Чжань должна была продолжать на нее смотреть. Вэнь Ин не знала, что станет делать, если она вдруг перестанет. Итак, она доставляла хлопоты: разыгрывала учениц и наставниц, нарушала правила, пробиралась на мужскую сторону и сбегала в город за «Улыбкой Императора». В Облачных Глубинах не было никого действительно стоящего, чтобы дать ей отпор. Они не могли ни изгнать ее, ни наказать чем-то более существенным, чем переписывание правил. Если бы они осмелились, отец послал бы в их оплот тишины и спокойствия армию с соответствующим приказом. От Облачных Глубин не осталось бы даже пепла. Кто они такие, чтобы противиться воле Солнца? Поэтому Вэнь Ин не заботилась о последствиях. Ее мир сузился до одной точки. Только она представляла для нее важность и играла какое-то значение. Она была так увлечена, что не сразу заметила, как за ней пристально следит пара золотистых глаз, как милая ее сердцу Лань Чжань всегда оказывается неподалеку, словно боится выпустить ее из виду. Когда через некоторое время они оказались наедине в тишине библиотечного павильона, Вэнь Ин убедилась в этом окончательно. Лань Чжань очевидно не была увлечена чтением и ей приходилось прилагать усилия, чтобы продолжать игнорировать ее. В глубине души она вовсе не хотела, чтобы Вэнь Ин оставила ее в покое, даже если пыталась продемонстрировать обратное. Осознав это, Вэнь Ин не смогла удержаться от счастливого смеха. Теперь, когда Лань Чжань была заинтересована, ей оставалось только придать этому интересу положительную окраску. Преследуя Лань Чжань, Вэнь Ин достаточно узнала о ее немногочисленных увлечениях и привычках. Она знала ее распорядок дня, предпочтения в еде, знала о ее любви к музыке и поэзии и о том, как она не любила привлекать к себе внимание и находится в окружении малознакомых людей. Этого все еще было недостаточно, чтобы пробраться в сердце и голову Лань Чжань, но достаточно, чтобы удержать ее интерес, завоевать ее благосклонность. Вэнь Ин отказалась от своих раздражающих проделок и вместо этого показала Лань Чжань другую свою сторону. Ей нравились их тихие разговоры о совершенствовании и технике боя. Постепенно, когда Лань Чжань примирилась с ее присутствием достаточно, чтобы отказаться от заклинания молчания, Вэнь Ин начала пытаться заводить разговоры на более отвлеченные темы. Хотя поначалу ответы Лань Чжань были довольно скупыми, это уже было очевидным прогрессом по сравнению с их первоначальными взаимодействиями. Вэнь Ин впитывала каждое сказанное ей слово с особой жадностью, получая удовольствие от того, как медленно, но верно они с Лань Чжань становились ближе. Вскоре ей стало легче определять настроение Лань Ванцзи. От природы ее лицо было не особо выразительно, отчего многие ошибочно считали девушку бесчувственной. Сама Вэнь Ин находила это предположение нелепым и не понимала, как можно считать бесчувственным человека с таким выразительным взглядом. В начале их знакомства Вэнь Ин четко различала в золотистых глазах только злость или возмущение, но с течением времени ей удалось научиться считывать и менее бурные эмоции. Например, если Лань Чжань что-то не нравилось, ее взгляд становился отстраненным, а жесты более скованными. Она немного хмурила брови и смотрела в сторону, когда задумывалась о чем-то, и ее уши очаровательно краснели, если их обладательница испытывала смущение. Расстраивалась Лань Чжань крайне редко, но это проявлялось довольно явно для любого, кто хоть немного ее знал. Вэнь Ин помнила, какое беспокойство охватило ее, когда она увидела это болезненное выражение на лице Лань Чжань впервые: потускневшие глаза на бледном лице и сжатые в тонкую линию губы. Сколько бы Вэнь Ин не расспрашивала ее в тот день, она и слова не сказала. Весь вечер просидела молча, пустым взглядом уставившись в свои свитки. Вэнь Нин, ее драгоценная кузина, сообщила ей об инциденте с приглашенными ученицами тем же вечером. Она пришла в такую ярость, что Вэнь Цин пришлось поить ее успокоительным, дабы удержать от необдуманного убийства. Нет, это было бы слишком простым наказанием для таких никчемных созданий. Как они посмели сказать все эти вещи о ее прекрасной Лань Чжань? С ее врожденной кротостью и добротой, конечно, она не стала бы устраивать публичное разбирательство из-за нанесенного ей оскорбления. Лань Чжань выглядела такой подавленной, вероятно, она бы заплакала, если бы присутствие Вэнь Ин не сдерживало ее. Она представила влажные от слез глаза и дрожащие губы и едва сдержала порыв броситься к Цзинши, чтобы утешить девушку. Вэнь Ин одернула себя. Нет, для этого было еще слишком рано. Какой бы нетерпеливой она ни была, они еще недостаточно сблизились. Лань Чжань все еще стыдилась показать перед ней слабость, отчего открытое вмешательство Вэнь Ин только напугало бы ее еще сильнее. Именно по этой причине она отказалась от идеи посещения Цзинши и, выпив еще одну чашку ромашкового чая, сосредоточилась на возмездии. Для молодых леди не было кошмара более страшного, чем потеря репутации. Она хорошо это знала как девушка, которую от общественного порицания спасал только ее социальный статус. У ничем не примечательных дочерей чиновников Ланьлин Цзина не былo такой надежной подпруги. Однако по какой-то причине им все же казалось вполне естественной и безопасной затеей судачить о других, даже публично высмеивать их. Вэнь Ин часто встречалась с подобным явлением и даже внимания не обратила бы, если бы не предмет их обсуждения. Тем же вечером она тайно встретилась с Сюэ Яном и поручила ему все устроить. Ничего не подозревающие девушки выпили свой вечерний чай и уснули сном младенца, а на следующее утро, к своему величайшему удивлению, проснулись вовсе не в своих постелях, а в одной из мужских комнат, где их и застали в ненадлежащем виде. Это стало оглушительным позором. Сплетни в Облачных Глубинах были запрещены, но, казалось, никто кроме Лань Чжань не воспринимал эти глупые правила всерьез, если рядом не было старших. Итак, обреченные на безбрачие и пожизненное порицание, еле живые от рыданий, леди вернулись в свои семьи. Вэнь Ин даже не поленилась проснуться вовремя, чтобы застать их уход. Тем утром, встретив проницательный взгляд Лань Чжань, она была как никогда довольна собой. Конечно, теперь ее возлюбленная не усомнится в преданности и надежности Вэнь Ин. Она поймет, что может положиться на нее в любой ситуации, ведь Вэнь Ин с радостью огородит ее от любого беспокойства, сотрет в порошок любого, кто осмелиться ее обидеть. Любого, кого она сочтет угрозой для их с Лань Чжань любви.

***

Облачные Глубины были для Лань Чжань неподходящим местом. Конечно, это не стало для нее открытием. Ее раздражало то, что потенциал Лань Чжань не мог быть полностью раскрыт из-за глупых предубеждений этого монашеского ордена, более того, она не понимала, как окружение Лань Ванцзи могло позволять себе такое пренебрежение к своей единственной госпоже. То, как наставницы и ученицы вели себя с ней, как говорили о ней между собой, насмехаясь над тем, что они считали недостатками, было непозволительно. В Ночном Городе каждая из них уже давно лишилась бы головы. Она не понимала, как семья Лань Чжань могла допустить это, но вскоре поняла, что та, вероятно, долгое время оставалась в неведении. В конце концов, никто из старших не стал бы им докладывать, а сама Лань Чжань не была склонна к жалобам. И все же это было небрежностью с их стороны, непозволительной небрежностью. Им ничего не стоило приставить к Лань Чжань доверенных людей и поручить им оберегать ее, прекрасно зная о ее тихой и замкнутой натуре. И все же они не удосужились этого сделать. Еще больше Вэнь Ин разозлилась, когда осознала, как подобное отношение сказалось на Лань Чжань. Ей стала ясна нервная напряженность, одолевавшая девушку всякий раз, когда Вэнь Ин делала ей комплимент или проявляла внимание. Она попросту не верила в ее слова и постоянно ожидала подвоха или насмешки. Лань Чжань не считала себя умной, не считала себя талантливой и, что еще более абсурдно, не считала себя красивой, в то время как Вэнь Ин не переставала восхищаться ею. Неуверенность Лань Чжань установила между ними барьер, через который она никак не могла перелезть, пока в один из дней к ней не пришло решение. В сознании Лань Чжань они с Вэнь Ин находились по разные стороны пропасти, отчего нежные слова доносились до нее лишь искаженным эхом. Но если бы Вэнь Ин удалось убедить ее, что они стояли на одном берегу, что их переживания и восприятие ситуации были едины, то это послужило бы мостом между ними, пусть и иллюзорным. К счастью, ее драгоценная Лань Чжань, выросшая вдали от мира, мало разбиралась в таких уловках, а потому убедить ее в надежности мнимого моста ничего не стоило для Вэнь Ин, привыкшей играть человеческими слабостями. Таким образом, она без особого труда заствила Лань Чжань поверить в свою низкую самооценку. Постепенно ей даже удалось примириться с тем, что в Облачных Глубинах все игнорировали истинную ценность Лань Чжань. Возможно, для Вэнь Ин все сложилось бы не так удачно в иных обстоятельствах. Мужчины и женщины непрестанно преследовали бы ее милую Лань Чжань, добивались бы ее внимания льстивыми словами и ухаживаниями. Нет, одна только мысль о том, что кто-то мог опередить ее, приводила Вэнь Ин в ярость. К ее облегчению, Лань Чжань не была одержима идеей замужества, как многие другие девушки ее возраста. Она и мужчин-то толком никогда не видела, они представлялись ей далекой и неясной угрозой, что полностью устраивало Вэнь Ин. Лань Чжань была полностью в ее распоряжении: ее внимание, слова и мысли. Вэнь Ин медленно, но верно продвигалась все дальше и дальше на пути к своей цели. Постепенно она начала преподносить Лань Чжань подарки. С самого начала их знакомства Вэнь Ин не могла перестать думать о всех тех вещах, которые она могла бы подарить ей. Она мечтала о том, как стянет с красивого тела Лань Чжань эти глупые белые тряпки и нарядит ее в платья из узорчатого шелка, вплетет в ее длинные шелковистые волосы цветы или украсит их шпильками из золота и нефрита. Она представляла себе Лань Чжань в кроваво-красных свадебных одеждах или в цветах Цишань Вэнь. В своих мыслях Вэнь Ин занималась этим каждый день: наряжала Лань Чжань как куклу, выбирала для нее платья и украшения, любовалась ею. Ювелирное дело, которым она прежде занималась только с целью рефлексии и успокоения разума, обрело для нее совершенно иное значение. После первой же недели своего пребывания в Облачных Глубинах она отослала в Цишань заказ на несколько редких видов драгоценных камней. Ее родина была богата запасами руды, в то время как Гусу мог похвастаться разве что водными ресурсами и хорошим алкоголем. Отправляясь туда, Вэнь Ин и представить себе не могла, что ее охватит такое вдохновение, но один только взгляд на прекрасное лицо Лань Чжань рождал в ней желание создать что-то не менее прекрасное, достойное этой небесной красоты. Ах, она то и дело мечтательно вздыхала, занимаясь очередным украшением. Конечно, начать все равно пришлось с малого. Лань Чжань не приняла бы от нее ничего дорогостоящего, по какой-то нелепой причине посчитав это неуместным. Поэтому Вэнь Ин начала с приятных мелочей, которые при всем желании не могли вызвать возмущения. Один из таких презентов даже помог ей узнать о тайной любви Лань Ванцзи к кроликам. Это было необычайно приятным открытием. Лань Чжань была так очарована, что не смогла сдержать улыбки, когда Вэнь Ин преподнесла ей парочку ушастых малышей. Легкий изгиб ее нежно-розовых губ привел Вэнь Ин в неописуемый восторг. Она тут же отправила в Цишань письмо с требованием немедленно обустроить в принадлежащих ей Северных садах место для кроликов и активно заняться их разведением. Раз уж Лань Чжань они так нравились, Вэнь Ин считала своим долгом позаботиться о том, чтобы она получила их столько, сколько пожелает, даже если она сама больше предпочитала их в жареном виде. Постепенно приучив ее к такому вниманию, Вэнь Ин начала преподносить более стоящие подарки. Лань Чжань явно понравилась скромная, но изящная шпилька, украшенная вырезанным из нефрита пионом. Вэнь Ин украсила ее волосы таким же на одном из портретов, который нарисовала в месяц своего наказания в Библиотечном павильоне. Она также подарила ей одно из украшений, изготовленных лично ею. Это была простая серебряная шпилька, которую от всех других отличал только цветок горечавки, искусно выложенный из ограненных камешков сапфира. Вэнь Ин знала, как Лань Чжань любила эти цветы и сколько они для нее значили, поэтому избрала именно эту шпильку своим первым значимым подарком. Глаза Лань Чжань были изумленными и влажными от непролитых слез, когда она впервые увидела его. Ее руки так сильно дрожали, что она даже не смогла с первого раза вставить шпильку в свою прическу. К счастью, Вэнь Ин всегда была рядом, чтобы помочь. Если она и возилась с волосами Лань Чжань чуть дольше необходимого, некому было ее в этом упрекнуть.

***

Все шло прекрасно, не отклоняясь от ее планов. Лань Чжань почти полностью открылась для нее, но как бы это ни было прекрасно, терпение Вэнь Ин начало истончаться. Несмотря на установившуюся между ними духовную близость, Лань Чжань все еще настороженно относилась к вторжению в свое личное пространство. Конечно, она не отскакивала от нее, как в первые дни их знакомства, но в большинстве случаев, когда Вэнь Ин касалась ее, она становилась настолько напряженной, что приходилось отступать. Снова и снова. Что бы Вэнь Ин ни делала, что бы ни предпринимала, этого было недостаточно, чтобы сломить стены Лань Ванцзи. Это нервировало ее по двум причинам. Во-первых, она понимала, что их отношения не смогут перейти на новый уровень без физической близости. А во-вторых, Вэнь Ин чувствовала себя все более и более голодной. Никогда прежде она не сталкивалась с таким острым желанием, одержимой потребностью в ком-то. Во сне и наяву ее мучили образы полуобнаженной Лань Чжань в источнике, то, как мокрый халат подчеркивал пышный изгиб ее груди, как ощущалось прикосновение к ее нежной светлой коже, как срывалось тихое дыхание с ее гладких розовых губ. Она фантазировала о том, что могла бы с ней сделать, как могла бы доставить удовольствие, а после использовать это прекрасное тело, чтобы достичь собственного освобождения. Вэнь Ин прикасалась к себе каждую ночь, но это не дарило успокоения, а только усиливало ее неудовлетворенность. Выход нашелся неожиданно. В один из дней Вэнь Ин с неудовольствием обнаружила отсутствие Лань Чжань в классе. Не Хуйсан, на удивление осведомленная обо всем молодая госпожа ордена Не, рассказала ей, что Лань Ванцзи дурно себя чувствует и будет отсутствовать весь день. Это сильно обеспокоило Вэнь Ин, поэтому она притворилась больной и покинула класс. Добравшись до Цзинши, она несколько раз громко постучала. Изнутри послышалось несколько тяжелых скипов и глухой удар, словно что-то тяжелое упало на пол. Вэнь Ин тут же распахнула дверь и устремилась внутрь. — Лань Чжань? В первых двух комнатах было пусто, поэтому Вэнь Ин прошла внутрь павильона, к спальне. Лань Чжань действительно оказалась там. Она сидела на полу, прижавшись спиной к кровати и вывернув ногу под неудобным углом. Ее глаза были закрыты. Вэнь Ин с ужасом поняла, что Лань Чжань, должно быть, упала, когда пыталась подняться. — Лань Чжань, — Вэнь Ин коснулась ее плеча и хорошенько потрясла. Золотистые глаза распахнулись и уставились на нее с испугом. — Вэнь Ин? — пробормотала она. — Что ты здесь делаешь? — Тебя не было на занятиях, и я волновалась, — Вэнь Ин осмотрела ее ногу и, обнаружив, что та не пострадала, переместила ее в более удобное положение. — Хорошо, что я пришла. Ты плохо выглядишь. Лицо Лань Чжань было бледнее обычного, как у покойницы, и она все время сжималась, словно от приступов боли. — Почему здесь нет лекаря? Ничего не понимаю… Вэнь Ин решила для начала устроить Лань Чжань в постели, а потом уже разыскать слуг и послать их за лекарем. Было какой-то вопиющей глупостью, что, зная о плохом самочувствии Лань Ванцзи, ее все же оставили без присмотра. Вэнь Ин обхватила одной рукой плечи Лань Чжань, а другую положила ей под колени, но замерла, когда почувствовала под пальцами странную влажность. Взглянув на руку, она обнаружила, что та была вымазана в крови. Что ж, это многое объясняло. Из груди Лань Чжань вырвался жалкий хриплый звук. — Вэнь Ин… — пролепетала она чуть не плача от стыда. — По крайней мере ничего серьезного, — облегченно пробормотала Вэнь Усянь и вытерла руку об одну из тряпок, лежавших на столике у кровати. — Но я все равно не понимаю, куда подевались слуги? Почему ты одна в таком состоянии? Она знала, что Лань Чжань предпочитала обходиться без посторонней помощи в своих личных помещениях, даже убиралась самостоятельно, но вряд ли такое поведение было целесообразно, пока она пребывала в таком беспомощном состоянии. — Не принято, — тихо ответила Лань Чжань, опустив голову от стыда. — Не принято? — В это время… Никто не должен видеть женщину в таком виде. Она… Сама о себе заботится. Вэнь Ин не смогла сдержать возмущенного фырканья. Когда у нее наступала эта критическая неделя, Вэнь Цин каждый день отпаивала ее специальными отварами, а если хоть одна из служанок решалась покинуть свое место подле нее, она тут же высылала ее из дворца. От осознания того, что ее Лань Чжань была вынуждена страдать в одиночестве за закрытыми дверями, кровь вскипела в ее венах. Ничтожные правила ничтожных стариков. Как же она ненавидела Облачные Глубины! Сдавленный болезненный звук отвлек ее от мрачных мыслей. — Потерпи немного, Лань-цзе, я позабочусь о тебе, — пообещала она, поцеловав девушку в лоб. Застелив полотенцем кушетку, Вэнь Ин аккуратно переместила на нее Лань Чжань, а затем достала из шкафа чистое белье и перестелила постель. На столе в одной из комнат она заметила поднос с травами и сосуд с соком крапивы. Вероятно, Лань Чжань была слишком слаба, чтобы приготовить отвар самостоятельно. Вэнь Ин вскипятила воду и оставила травы настаиваться, а сама вернулась к Лань Чжань. Та, должно быть, возмущалась бы и сгорала от смущения, если бы у нее остались на это силы. Ее лицо стало еще бледнее и покрылось холодным потом. Она лежала на кушетке, скрючившись и прикрыв глаза. Вэнь Ин опустилась на колени рядом с ней так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Лань Чжань, — позвала она, мягко коснувшись плеча. — Посмотри на меня. Лань Чжань послушно открыла глаза, и взгляд ее был помутившимся и неясным. — Вэнь Ин… — прошептала она, и по ее щекам скатилось несколько крупных слезинок. — Больно… — Ш-ш, я знаю, милая, — мягко сказала Вэнь Ин, погладив ее по волосам. — Скоро все пройдет. Дай мне коснуться твоего живота. Лань Чжань убрала руки, и Вэнь Ин накрыла ладонью ее даньтянь. Она не была уверена, что это сработает, но была твердо намерена попробовать. Чувство беспомощности было ужасно. Ей не нравилось видеть Лань Чжань в таком состоянии, даже если она знала, что оно естественно для женщины. Духовная энергия медленным потоком устремилась в тело Лань Чжань, согревая его и вытягивая боль. Вэнь Ин и не осознавала, в каком нервном напряжении находилась, пока под ее ладонью напряженные мышцы живота Лань Чжань наконец не расслабились, а она сама не перестала вздрагивать от приступов острой боли. — Лучше? — спросила Вэнь Ин. — Мм, — утвердительно пролепетала Лань Чжань, не открывая глаз. Они пробыли в таком положении еще некоторое время, пока отвары не были готовы. Когда Вэнь Ин хотела убрать руку, Лань Чжань вцепилась в нее мертвой хваткой и непроизвольно издала тихий жалобный звук. — Я сейчас вернусь, дорогая, — пообещала Вэнь Ин, свободной рукой погладив ее по волосам. — Не то чтобы мне не нравилось быть твоей личной грелкой, но лекарства будут иметь более действенный эффект. Лань Чжань послушно выпила всё, что Вэнь Ин предложила ей, только единожды нахмурившись от неприятного вкуса. После того, как боль немного отступила, она задремала на кушетке, в то время как Вэнь Усянь пришлось самостоятельно натаскать воды, чтобы не прибегать к помощи слуг. В конце концов, если Вэнь Ин и не было никакого дела до нелепых правил Гусу Лань, Лань Чжань все еще придерживалась их с щенячьей преданностью и могла быть серьезно наказана за проступок. С помощью талисмана нагрев воду в кадке до теплого состояния, она добавила в нее немного жасминового масла, зная, что оно помогает расслабить мышцы и улучшить самочувствие. Лань Чжань была сонной и едва понимала, что происходит, но позволила Вэнь Ин собрать ее волосы в высокий хвост и переместить себя за экран конфиденциальности. Однако, когда Вэнь Усянь попыталась помочь ей раздеться, она тут же немного пришла в себя и сказала, что справится самостоятельно. Вэнь Ин не стала настаивать и, убедившись, что Лань Чжань с удобством устроилась в воде, она отошла от ширмы, чтобы найти для нее чистую одежду. Когда с купанием и переодеванием было покончено, Вэнь Ин завернула расслабленную и послушную Лань Чжань в одеяло и уложила в постель. Какое-то время она колебалась, но в конечном итоге скинула обувь и устроилась рядом с ней на кровати, накрыв ладонью ее живот. Лань Чжань не возражала, напротив, положила свою руку поверх руки Вэнь Ин. Она была теплой и расслабленной, почти умиротворенной. Вэнь Ин нравилось прислушиваться к дыханию Лань Чжань, чувствовать легкий трепет ее живота под своей ладонью и наслаждаться осознанием того, что ей удалось позаботиться о своей возлюбленной. Она надеялась, что после этого Лань Чжань начнет больше доверять ей и перестанет скрывать от нее свою боль. Ее злило то, что в Облачных Глубинах Лань Чжань не получала должного ухода. Ее страдания огорчали Вэнь Ин, но в то же время ей нравилось думать, что она единственная могла предоставить Лань Чжань такую заботу. Окружить ее теплом, обнять вот так и забрать ее боль. Она надеялась, что Лань Чжань тоже это поймет. Осознает, что никто никогда не поймет ее так хорошо, как понимает ее Вэнь Ин. Никто никогда не удовлетворит все ее потребности так хорошо, как это сделает Вэнь Ин. С ее стороны было бы глупо отдать предпочтению кому-то еще. Ни один мужчина не был способен понять желания и страхи женщины так же хорошо, как другая женщина. Впрочем, Лань Чжань и не смотрела на мужчин. Она никогда не будет ни с одним из них. Вэнь Ин позаботится об этом, окружит свою очаровательную возлюбленную заботой и даст ей все, что нужно, чтобы та и думать забыла обо всех, кроме нее. — Вэнь Ин? — Лань Чжань зашевелилась в ее объятиях, недовольная тем, что теплая рука перестала поглаживать ее живот. — Прости, я задумалась, — Вэнь Ин поцеловала ее в макушку с довольной улыбкой и возобновила движение.

***

Вэнь Ин была охвачена нехарактерным для себя волнением. Это не было чем-то приятным, скорее, раздражающим. Теперь, когда Лань Чжань делилась с ней своими мыслями и спокойно относилась к физическому контакту, пришло время сделать следующий шаг. Конечно, это был поцелуй. Вэнь Ин так давно мечтала поцеловать ее, как следует. В тот день они, как обычно, проводили время наедине в одной из комнат Библиотечного павильона. Лань Чжань сидела у окна с книгой о фехтовальном искусстве, которую Вэнь Ин преподнесла ей на днях. Солнечный свет смягчал черты ее лица и красиво отражался в золоте глаз. Она выглядела такой сосредоточенной, что Вэнь Ин было жалко отвлекать ее, но дело не терпело отлагательств. Боги, ей так нетерпелось прикоснуться к ней. Она нарочито медленно приблизилась и опустилась на колени чуть позади нее, заглядывая через плечо, словно интересуясь содержанием книги. Их лица теперь были очень близки друг к другу, но Лань Чжань не вздрогнула и не отстранилась, а только оторвала глаза от книги и чуть повернула голову, чтобы взглянуть на нее из-под ресниц. «Какая милая», — подумала Вэнь Ин, изнывая от желания. — Хм? — Лань Чжань смотрела на нее с вопросом в глазах. — О, Лань Чжань, ты знаешь, я тут подумала, — защебетала она, улыбаясь как можно более очаровательно. — Ты когда-нибудь целовалась? Глаза Лань Чжань немного расширились от удивления, а розовые губы чуть приоткрылись. Вэнь Ин не удержалась и бросила на них короткий взгляд. — Мм, — Лань Чжань отвернулась и посмотрела на свои колени. Вэнь Ин знала, что это был утвердительный ответ. На одно короткое мгновение все мысли покинули ее голову. Она чувствовала себя замерзшей и была рада, что Лань Чжань не видела ее пустого выражения лица. Когда оцепенение отступило, ее мыслительный процесс обернулся лихорадочным безумием. Вэнь Ин перебирала в голове все лица и имена, упомянутые Лань Чжань ранее. Она снова и снова воскрешала в памяти все, что знала о девушке, но не могла обнаружить разгадку. Кто мог сделать это? Неужели тот подлец, Су Шэ, от которого Вэнь Ин избавилась несколько недель назад? Как он мог провернуть это, если виделся с Лань Чжань только однажды? Или, может, он проник на женскую половину и хитростью и пробрался в Цзинши? Нет-нет, это не представлялось возможным, она бы заметила, если бы с Лань Чжань что-нибудь случилось. Та всегда была довольно очевидна в своем расстройстве. Значит, это был кто-то другой. Кто-то, кого Лань Чжань встретила еще до нее. Ее руки сжались в кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. — Кто? — спросила Вэнь Ин не своим голосом. — Кто? — повторила Лань Чжань, недоуменно нахмурившись. — Я спрашиваю, кто поцеловал тебя, Лань Ванцзи, — она едва сдерживалась, чтобы не схватить девочку за плечи и не начать трясти ее. Как она могла допустить, чтобы кто-то прикоснулся к ней? Как же праведность и благочестие? Никто не должен был прикасаться к ней. Никто. Лань Чжань вздрогнула от ледяного тона и непривычного обращения. Она взглянула на Вэнь Ин с недоумением и беспокойством. — Вэнь Ин, — тихо сказала она. — Что? — Вэнь Ин целовала меня, — смутившись, еще тише пояснила Лань Чжань и снова опустила глаза. — О, — только и смогла вымолвить Вэнь Ин, тут же растеряв весь свой пыл. — Разве я?.. Лань Чжань взглянула на нее с обидой в глазах. — Вэнь Ин целовала меня, — уверенно повторила она. — Здесь, здесь и здесь… Она указывала пальцем поочередно на свои щеки, лоб, нос, кисти рук и другие места, которые Вэнь Ин щедро одаривала невинными поцелуями, не в силах сдержать свою привязанность. Все ее колючее беспокойство от этих слов обернулось нежным, радостным восторгом. Лань Чжань была такой милой, такой невинной. — Ах, это верно, Лань Чжань, — счастливо улыбнувшись, подтвердила она. — Конечно, я целовала тебя, но я говорила о поцелуях немного другого толка. Лань Чжань продолжала непонимающе смотреть на нее, но больше не хмурилась, увидев, что к Вэнь Ин вернулось хорошее расположение духа. — Ты ведь знаешь, что люди, которые очень сильно друг друга любят, иногда целуются в губы? — продолжила Вэнь Ин, для наглядности указав пальцем на свой рот. Она использовала свою любимую помаду и знала, что должна выглядеть привлекательно. — Ты ведь любишь меня, Лань Чжань, правда? — Мм, люблю Вэнь Ин, — смущенно пролепетала Лань Чжань. Ее лицо сохраняло прежний цвет, но уши очаровательно покраснели, как ягоды боярышника. Безудержное счастье вспыхнуло в груди Вэнь Ин от этих слов и, решив, что вопрос исчерпан, она обхватила лицо Лань Чжань ладонями и потянулась к ее губам. Однако в последний момент Лань Чжань отвернула голову и губы Вэнь Ин смогли коснуться только ее щеки. — Что не так? — нетерпеливо спросила Вэнь Усянь, отстраняясь. Конечно, было бы странно, если бы все прошло так гладко. — Я… Никто не целовал меня так, — ответила Лань Чжань. — Даже моя мать. И я… Не видела, чтобы кто-то делал это таким образом. О милостивые боги. Конечно, она не знала, что Вэнь Ин имела в виду. Впрочем, это тоже было очаровательно. Ей всегда нравилась наивность Лань Чжань, то, какой чистой и невинной она была, как верила всему, что Вэнь Усянь ей говорила. — Такие поцелуи особенные, — сообщила она доверительным шепотом, как великую тайну. — Их можно разделять только с одним единственным, самым любимым человеком. И между родственниками они не приняты, Лань-цзе. Теперь от смущения у Лань Чжань порозовел даже нос, но Вэнь Ин не могла упустить из виду, что она выглядела вполне довольной таким объяснением. — Значит, я любимая у Вэнь Ин? — невинно спросила она, широко раскрыв глаза. Вэнь Ин не удержалась и наклонилась, чтобы звонко чмокнуть ее в щеку. — Мм, самая любимая, — искренне ответила она и наклонилась к другой щеке, чтобы поцеловать и ее тоже. Руки Вэнь Ин обхватили ее плечи в нежном, но крепком объятии. Дыхание Лань Чжань немного сбилось от поцелуев, но она не уклонялась, позволяя прикасаться к себе, как было угодно ее драгоценной подруге. — Я ведь тоже самая любимая у Лань Чжань, не так ли? — прошептала Вэнь Ин, наклонившись к покрасневшему ушку и несколько раз мимолетно коснувшись его губами. — Мм, — выдохнула Лань Чжань, и ее руки робко обхватили талию Вэнь Ин в ответном объятии. — Я так рада, это такая честь, — горячо шептала Вэнь Ин, выцеловывая тонкую линию челюсти. Возбуждение ударило ей в голову так сильно и неожиданно, что она уже не могла сдержать ни свой язык, ни свои руки. — Твоя кожа такая нежная и светлая, на ней чудесно смотрятся отпечатки моих губ. Иди сюда, не бойся. Можешь обнять меня крепче, ну же, милая. Лань Чжань выглядела совершенно разбитой. Она тяжело дышала, ее глаза были прикрыты от удовольствия, а на белой коже греховно выделялись алые следы от губной помады. — Ты такая красивая, моя Лань Чжань, — восхищенно сказала Вэнь Ин, на мгновение оторвавшись от своего занятия, чтобы насладиться видом. — Тебе так нравится это, правда? Я могу сделать намного лучше, если ты позволишь. Лань Чжань, очевидно, не совсем понимала, о чем именно ее просят, но все равно утвердительно кивнула. Сердце Вэнь Ин почти лопнуло от такой явно демонстрации доверия. Она снова обхватила руками бледные щеки и нежно погладила их, прежде чем наклониться к манящим розовым губам, о которых мечтала долгие месяцы. Из груди Вэнь Ин вырвался тихий довольный рокот, когда она впервые ощутила мягкость и нежность чужих губ. Она продолжила прикасаться к ним быстрыми невинными поцелуями-бабочками, наслаждаясь ощущениями. Постепенно поцелуи стали медленнее, она прижимала их то к нижней, то к верхней губе Лань Чжань, и следила за ее выражением лица из-под приоткрытых век. — Тебе нравится, Лань Чжань? Скажи мне, милая. — Мм, нравится, — прошептала Лань Чжань, крепче сжав ее талию. — Мило, — пробормотала Вэнь Ин и снова чмокнула ее в губы. — Поцелуй меня тоже, я хочу почувствовать. Лань Чжань тут же наклонилась к ней и повторила все то, что уже успела проделать с ней Вэнь Ин. Она целовала ее с удивительной страстью, хотя они еще не успели перейти ни к чему серьезному, это уже ощущалось до одури возбуждающим. Ее руки переместились выше и обвили шею Вэнь Ин, сжав их тела еще плотнее. Ее пышная грудь прижалась к груди Вэнь Ин, отчего последняя не смогла сдержать довольного стона. Вэнь Ин хотела углубить поцелуй, но интуиция подсказала ей, что это была не лучшая идея. Лань Чжань, ничего не смыслящая в таких делах, не была бы довольна, залезь Вэнь Ин ей в рот своим языком безо всякого предупреждения. Нет, нужно было подождать еще немного. Она хотела бы сказать, что ей было достаточно и той близости, что они уже разделяли, но это было бы ложью. Ее жадность не знала границ, когда дело касалось Лань Чжань. Вэнь Цин смотрела на нее все с большим беспокойством. Она говорила ей остановиться, когда поняла, что именно задумала Вэнь Ин и как далеко она собиралась зайти. Это не было ей интересно. Вэнь Цин, какой бы ценной союзницей и подругой она ни была, оставалась всего лишь приближенной, всего лишь ее подчиненной. Она сделает так, как Вэнь Ин прикажет. — Вэнь Ин, — прошептала Лань Чжань ей в губы. — Мы… Мы теперь всегда будем этим заниматься? — Мм, постоянно, — пообещала Вэнь Ин и крепче прижала ее к себе. — Но никто не должен знать об этом пока, даже твой брат. Ты ведь будешь хорошей девочкой для меня и никому не скажешь, верно? — Мм, буду хорошей для Вэнь Ин, — на губах Лань Чжань расцвела особенная, едва заметная улыбка, и этого было достаточно, чтобы привести Вэнь Усянь в восторг. Они целовались до тех пор, пока не прозвенел колокол, возвещавший о начале обеденной трапезы. Вэнь Ин позаботилась о том, чтобы очистить лицо Лань Чжань от следов помады, испытывая легкое сожаление от того, что им придется скрыть произошедшее. В любом случае это было временной мерой, говорила она себе, переплетая их пальцы. Придет время, когда она сможет целовать Лань Чжань где угодно и перед кем угодно, не взирая на чужое недовольство.

***

Вэнь Ин была занята составлением очередного письма отцу, но слишком часто ее мысли уходили в другое русло, далекое от дел. Отчаявшись сосредоточиться, она убрала бумаги обратно в стол и, поднявшись на ноги, принялась мерять шагами комнату. Как будущей главе ордена Цишань Вэнь ей выделили целый павильон, половину которого занимали ее личные покои, а вторую половину — комнаты слуг и других учениц Вэнь, включая Вэнь Цин и Вэнь Нин. Это были красивые помещения, находившиеся в отдалении от основных построек. Пусть их оформление было чрезмерно аскетично, зато они были весьма просторны и имели хороший фэн-шуй. Вэнь Ин все еще не нравились жесткость ее постели и деревянные кадки вместо мраморных бассейнов, но со временем ей удалось примириться с этими неудобствами. Остановившись напротив зеркала, она еще раз тщательно изучила свой внешний вид. Это было хорошо. Ее лучший наряд — легкое красно-золотое платье, украшенное кружевом и затейливой вышивкой. Она заказала его еще в Ночном Городе, но до сих пор не было особого повода, чтобы надеть его. Всего два слоя вместо общепринятых четырех вкупе со свободно спадающими на плечи локонами делали ее образ интимнее. Вэнь Ин отказалась от украшений, рассудив, что они заставят ее выглядеть торжественнее, чем ей хотелось бы. На красивом лице выделялись пухлые алые губы и горящие нетерпением серые глаза, которые она старательно подводила тушью добрую четверть часа. Она была прекрасна и выглядела старше своего возраста: как молодая женщина в своем расцвете, а не девочка, едва успевшая выйти из детского возраста. Вэнь Усянь осталась довольна. Безупречность собственного отражения помогла ей успокоиться и обуздать охватившую ее было нервозность. Наконец она услышала стук в дверь и поспешила встретить долгожданную гостью. Конечно, та не опоздала, но часы ожидания тянулись для Вэнь Ин невыносимо, почти преступно медленно. На пороге действительно стояла Лань Чжань, одетая в свои обычные белые одежды ученицы Гусу Лань. На ее лбу была неизменная ленточка с орнаментом облаков, а в ее волосах поблескивала одна из заколок, подаренных Вэнь Ин. — Лань Чжань! — воскликнула она, хватая девушку за запястье и втаскивая внутрь. — Я уж думала, ты не придешь! — Не могла не прийти, — возразила Лань Чжань, как всегда сохранявшая невозмутимое выражение лица, однако от Вэнь Ин не укрылся восхищенный взгляд, которым она окинула ее фигуру. — Ах, тебе нравится? — кокетливо спросила она, покрутившись на месте, чтобы дать Лань Чжань хорошенько рассмотреть себя со всех сторон. — Я выгляжу красиво? — Вэнь Ин всегда выглядит красиво, — серьезно ответила Лань Чжань, отчего щеки Вэнь Ин непроизвольно залились краской смущения. — Такие сладкие слова, Лань-цзе, — пробормотала она. — И где ты этого набралась? — Мм, Вэнь Ин всегда говорит мне их, — Лань Чжань выглядела возмутительно довольной своей маленькой победой, поэтому Вэнь Ин не нашла в себе сил, чтобы возразить ей. Они прошли вглубь комнаты и подошли к столу. На нем стояла небольшая ваза с цветами, которые она собрала утром, пока кормила их с Лань Чжань кроликов, и несколько ароматических свечей, делавших атмосферу интимнее. Время ужина уже прошло, поэтому Вэнь Ин не стала просить слуг приготовить что-то серьезное, вместо этого отдав предпочтение свежим фруктам и вегетарианским закускам, которые, как она полагала, могли понравиться Лань Чжань. — Лань-цзе, прежде чем мы начнем, у меня есть небольшой подарок для тебя, — сказала она, сладко улыбнувшись. Лань Чжань посмотрела на нее с живым интересом, который всегда мелькал в ее глазах, стоило Вэнь Ин заговорить о подарках. Такая милая, совсем как ребенок, которого нещадно балуют любящие родители. К счастью, в свое время никому не пришло в голову баловать Лань Чжань и все права на это удовольствие достались Вэнь Ин. Подхватив с письменного стола резную шкатулку, она вернулась к Лань Чжань и, взяв ее за руку, подвела к зеркалу и усадила на подушку перед ним. Вэнь Ин передала ей шкатулку и прикусила нижнюю губу от нетерпения, ожидая реакции. Изящные пальцы Лань Чжань откинули крышку шкатулки, и ее глаза широко распахнулись в изумлении. Они так очаровательно блестели в теплом сиянии свечей, напоминая хмельной тягучий мед. Иногда Вэнь Ин чувствовала себя беспомощным насекомым, увязшим в их смертоносной сладости. — Вэнь Ин… — прошептала она, вероятно, не зная, какие подобрать слова. Вэнь Усянь лучезарно улыбнулась, прекрасно понимая ее смущение. — Хм? Тебе нравится, Лань Чжань? Я сделала его для тебя. — Это прекрасно, но… — золотистые глаза вмиг потускнели. — Я не смогу носить его. Конечно, глупые правила Гусу Лань выступали против всего красивого. Неудивительно, что Лань Чжань здесь не было места. — Ты сможешь носить его под одеждой, если захочешь, — просто ответила Вэнь Ин, предвидевшая подобные затруднения. — А пока здесь только ты и я. Хочешь, я помогу тебе надеть его? Лань Чжань робко кивнула и убрала в сторону волосы, открыв заднюю часть шеи. Вэнь Ин прижалась к ней губами в долгом нежном поцелуе. Кожа была теплой и пахла жасминовым маслом, которое Лань Чжань использовала для ухода за волосами. Она не смогла сдержать довольной улыбки, когда увидела, как белоснежная кожа покрывается мурашками. Не удержавшись от еще одного быстрого поцелуя, она все же закрепила застежку и заглянула через плечо Лань Чжань, чтобы полюбоваться их общим отражением. Ах, это выглядело даже лучше, чем она представляла. Тонкая золотая цепочка обвивала изящный изгиб бледной шеи, а в колыбели яремной впадинки покоился кулон с сердцевиной из кроваво-красного рубина в ореоле солнечных лучей. Лань Чжань смотрела на свое отражение таким же очарованным и плененным взглядом, каким на нее смотрела Вэнь Ин. Важнее номинальной ценности самого подарка как такового был только посыл, который он в себе нес. Символ принадлежности на ее шее. Руки Вэнь Ин соскользнули с плеч Лань Чжань на ее талию, обвили ее медленно и обманчиво невинно, как змея обвивает шею жертвы. Снова взглянув в зеркало, она заметила, как покраснели ее глаза. — Красиво, не так ли? — тихо спросила она, медленно поглаживая бока и живот, завернутые в несколько слоев ткани. — Мм, — Лань Чжань несколько раз осоловело моргнула, чтобы прийти в себя, и тут же неприятно напряглась в руках Вэнь Ин. Что ж, она все равно не собиралась торопиться сегодня вечером. — Пойдем, я хочу, чтобы ты попробовала фрукты, которые Вэнь Нин принесла из Цайи, — она неохотно выпустила Лань Чжань из своих объятий и потянула ее к столу. — Вэнь Нин? — ничего не выражающим тоном повторила Лань Чжань, но Вэнь Ин почувствовала, как сильные пальцы крепче сжали ее собственные. Ах, Вэнь Нин. Ее драгоценная маленькая кузина даже не представляла, как играла на руку личной жизни Вэнь Ин. По какой-то причине Лань Чжань невзлюбила ее сразу же, как увидела, и каждый раз страшно дулась (даже если не признавала этого), стоило Вэнь Ин упомянуть свою младшую кузину. — Я отправляла ее в город за покупками, — Вэнь Ин чмокнула Лань Чжань в щеку, прежде чем усадить ее за стол и устроиться рядом. — Почему ты злишься? — Я не злюсь, — тут же возразила Лань Чжань, но ее щеки очаровательно надулись. — Уксус вреден для здоровья в таких количествах, дорогая, — прощебетала Вэнь Ин и предложила ей одну из закусок. Они ели в тишине, потому что Лань Чжань отказывалась говорить во время трапезы, а Вэнь Ин была слишком занята, очищая для нее локвы и семена лотосов. — Я так рада, что ты согласилась прийти ко мне сегодня, — сказала Вэнь Ин, когда с ужином было покончено. — Я соскучилась. — Меня не было всего несколько дней, — бесстрастно заметила Лань Чжань, но ее взгляд заметно потеплел. — Целых пять дней вдалеке от моей драгоценной Лань-цзе! — возразила она, чуть выпятив нижнюю губу. — Надеюсь, тебе по крайней мере было весело. — Башня Кои весьма… — Лань Чжань запнулась, очевидно, обдумывая наиболее корректную формулировку. — Зрелищная. Вэнь Ин расхохоталась. — Если она и создает какое-нибудь зрелище, то исключительно тошнотворное! Ты ведь нечасто покидаешь Облачные Глубины, Лань Чжань? Я бы чувствовала себя такой обделенной, если бы за всю мою жизнь мне пришлось повидать только голые стены ваших павильонов и безвкусные залы Башни Кои, сверху донизу покрытые золотом. Лань Чжань очевидно расстроили эти слова. Она опустила глаза и ничего не ответила. Тогда Вэнь Ин подошла к ней и, дернув за рукав, побудила встать и проследовать за ней. Они оказались в той части павильона, которую она отводила для работы. На одном из столов лежала крупномасштабная карта, один из лучших образцов, имевшихся во всей Поднебесной. — Ты когда-нибудь думала о путешествиях? — спросила Вэнь Ин, подводя Лань Чжань к столу. — Если бы ты могла выбирать, куда бы отправилась? Лань Чжань какое-то время изучала карту со странным выражением лица. Как человек, который не видит ничего нового, но в то же время находится в совершенной растерянности. Конечно, подумала Вэнь Ин, Лань Чжань изучала географию, но едва ли когда-нибудь могла мечтать о практическом применении этих знаний. — Ничего страшного, если ты не можешь выбрать, — Вэнь Ин приобняла ее за плечи и усадила за стол. — Я могла бы показать тебе свои любимые места. Например, вот это, — она указала пальцем на окрестности Юньмэна, отмеченные красным. — Там растут чудесные лотосы. Тебе ведь понравились их семена, верно? Период цветения также довольно красив. Я бывала там несколько раз как наследница Цишань Вэнь и однажды инкогнито. Лань Чжань взглянула на нее с осуждением. — Ах, не хмурься, красавица, у меня не было злого умысла, я только хотела немного свежих семян, — рассмеялась она. — Ты знала, что со стеблем лотосы вкуснее? Они пробыли там какое-то время. Вэнь Ин рассказывала Лань Чжань о местах, в которых бывала когда-то, наслаждаясь тем, как вспыхивало любопытство и восхищение в янтарных глазах. Она не могла не фантазировать о том, как они с Лань Ванцзи отправятся в романтическое странствие: пройдутся по ее любимым рынкам, будут готовить на костре пойманную ею дичь и спать под открытым небом. Несмотря на знатное происхождение, она любила подобные авантюры и в глубине души знала, что Лань Чжань они тоже придутся по вкусу. Наконец ее палец соскользнул влево, на запад. — Больше всего я хотела бы показать тебе Ночной Город. Я не хочу показаться высокомерной, но он действительно прекрасен. У нас есть много садов, Северный, самый красивый, принадлежит мне. Мы могли бы проводить там время только вдвоем: у пруда или в тени деревьев. Я знаю, что тебе нравятся цветы, мы могли бы посадить там твои любимые и заботиться о них вместе. Тебе бы этого хотелось, Лань Чжань? — Хм, — на ее губах расцвела едва заметная, но нежная улыбка. Вэнь Ин не сдержалась и наклонилась, чтобы поцеловать ее. Это не было чем-то пугающе новым, они уже разделяли подобную близость. Лань Чжань не отстранилась от нее, а мягко поцеловала в ответ. Ничего страстного, простое проявление привязанности, оно помогло на время усмирить жадное пламя, месяцами сжигавшее Вэнь Ин изнутри. Ей некуда было торопиться, Лань Чжань не собиралась убегать от нее. — Ты хочешь немного вина? — предложила она, когда они вернулись к столу. Лань Чжань посмотрела на сосуд в ее руках с сомнением. Она не пыталась отругать ее за распитие алкоголя в Облачных Глубинах. Лань Чжань в принципе больше не пыталась держать ее в дисциплинарных рамках, если только не считала, что дурное поведение угрожает здоровью или репутации Вэнь Ин. Она всегда выглядела испуганно, когда наставница кричала на нее, словно та действительно могла вышвырнуть главную наследницу Цишань Вэнь из Гусу, как нашкодившего котенка, и тем самым разлучить их раз и навсегда. Тем не менее, причина сомнений заключалась не только в этом. Однажды Вэнь Ин все же удалось уговорить Лань Чжань попробовать чашку вина, но та, почти сразу же потеряв сознание и очнувшись через некоторое время совершенно другим человеком, вела себя просто неподражаемо плохо. Конечно, Вэнь Ин была в восторге, но Лань Чжань, не помнившая ничего из той ночи, ее впечатлений не разделяла. — Я не хочу, — наконец сказала она, и Вэнь Ин не стала ее разубеждать. Вместо этого она взяла с подноса несколько локв и попыталась накормить ее с рук. Это было мило: поначалу Лань Чжань довольно забавно отнекивалась, но в конечном итоге послушно открыла рот и позволила себя накормить. К несчастью, локва оказалась слишком сладкой, и Вэнь Ин радушно протянула Лань Чжань чашку, наполненную до краев. Залпом осушив ее, она даже не успела осознать, что произошло, прежде чем потерять сознание. Вэнь Ин не стала переносить ее в постель, зная, что девушка скоро придет в себя. Вместо этого она уложила ее на подушки и, потягивая вино, принялась рассматривать ее с особым удовлетворением. Ей нравилось ощущать свою власть над Лань Чжань, осознавать масштабы того, что она могла с ней сделать. Нет, того, что сама Лань Чжань позволила бы ей с собой сделать. День за днем их жизни переплетались друг с другом так тесно и естественно, словно высшие силы создали этот союз на небесах, но на самом деле он был плодом изрядных усилий. Лань Чжань стоила каждого из них. Половина работы уже была сделана, и Вэнь Ин не могла дождаться дня, когда будет одержана окончательная победа. Веки Лань Чжань едва заметно затрепетали. Она поморщилась и приоткрыла глаза, помутневшие от хмеля. Приподнявшись на локтях, Лань Чжань встретила веселый взгляд Вэнь Ин и заметно расслабилась. — Добрый вечер, красавица, — Вэнь Усянь накрыла ладонью ее теплую щеку, и Лань Чжань, лишившись своей обычной стыдливости, повернула голову и поцеловала ее пальцы. Ах, пьяная Лань Чжань действительно была настоящим чудом. — Иди сюда, — Вэнь Ин призывно протянула к ней руки, и она послушно взобралась к ней на колени. Уткнувшись носом в душистые волосы, Вэнь Усянь нежно поглаживала ее спину медленными успокаивающими движениями. Лань Чжань издавала тихие довольные звуки, положив голову ей на плечо и обвив руками шею. Вэнь Ин нравилась эта близость. То, как интимно соприкасались их тела, но в то же время она не испытывала похоти, только тлеющие угли привязанности в своем сердце. — Детка, — Вэнь Ин мягко отстранила Лань Чжань от себя, чтобы заглянуть ей в лицо. — Тебе понравился сегодняшний вечер? — Мм, — Лань Чжань мягко улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку, но, промахнувшись, смогла задеть только подбородок. Счастливо рассмеявшись, Вэнь Ин расцеловала ее в обе щеки, прежде чем продолжить: — Я не понимаю, что ты хочешь сказать, дорогая. Это да или нет? — Да, — пояснила Лань Чжань, довольная полученной лаской. — Ах, я рада это слышать, — пальцы Вэнь Ин соскользнули с ее лица к шее и коснулись кулона. — Тебе понравился мой подарок? — Мм, — Лань Чжань снова улыбнулась, более открыто, чем прежде. Ее уши и кончик носа покраснели. — Вэнь Ин очень добра ко мне. — Ты заслуживаешь большего, — искренне ответила Вэнь Ин, любуясь ее улыбкой. — Я дам тебе гораздо больше. — Вэнь Ин не должна быть расточительной, — озабоченно пролепетала Лань Чжань. — Это не расточительство, если речь идет о тебе. К тому же я знаю, что тебе нравятся мои подарки. — Я выгляжу хорошенькой для Вэнь Ин, когда ношу их? — смущенно спросила Лань Чжань. — Очень хорошенькой, — поспешила заверить ее Вэнь Ин. — Моя Лань Чжань самая хорошенькая на свете. Такая красивая, когда носит украшения, которые я ей подарила. Красный так тебе идет. Ты будешь прекрасно смотреться в одеждах моих цветов. Лань Чжань выглядела довольной, слушая похвалы и не особо вдумываясь в их смысл. Она была похожа на ягодное варенье, сладкое и тягуче у нее на языке. — Раз уж тебе пришелся по вкусу мой подарок, разве ты не хочешь отблагодарить меня? — спросила Вэнь Ин, сближая их лица и прикрывая глаза. — Как мне отблагодарить Вэнь Ин? — прошептала Лань Чжань. Ее ресницы были такими длинными, что отбрасывали тени на порозовевшие щеки. — Я сама возьму все, что сочту нужным, — заверила ее Вэнь Ин. — Просто будь хорошей девочкой для меня, А-Чжань. Не дожидаясь ответа, она снова наклонилась к ее губам и начала целовать их с большей страстью, чем позволяла себе прежде. Лань Чжань нравились поцелуи, поэтому она с радостью позволила целовать себя, прикрыв глаза и теснее прижавшись к Вэнь Ин. Лань Чжань пахла очень хорошо: сандалом и маслом жасмина, а ее губы были сладкими от фруктов и выпитого алкоголя. Вэнь Ин с жадностью пробовала их на вкус, облизывая и прикусывая. Одна ее рука нежно, но твердо удерживала затылок Лань Чжань, в то время как другая поглаживала ее талию, скрытую под шестью слоями льняной ткани. Вэнь Ин наслаждалась тихими звуками, которые издавала ее возлюбленная, отзываясь на ласку. Она была такой милой и невинной и никогда бы не ослушалась ее. — Открой рот, — приказала Вэнь Ин хриплым от возбуждения голосом. Когда Лань Чжань посмотрела на нее, ее глаза были почти черными то ли от опьянения, то ли от чего-то еще. Ее губы, соблазнительно покрасневшие от поцелуев и измазанные помадой Вэнь Ин, послушно приоткрылись. Вэнь Ин тут же припала к ним, без особых церемоний пуская в ход язык. Лань Чжань дернулась от неожиданности в ее объятиях и инстинктивно попыталась отпрянуть, но Вэнь Ин крепче сжала ее затылок и не позволила отстраниться. Она продолжала увлеченно исследовать сладкую влажность ее рта, на некоторое время утратив всякую способность мыслить. Лань Чжань больше не предпринимала попыток бегства и постепенно расслабилась в ее руках. Это позволило Вэнь Ин окончательно забыться в собственном удовольствии. — Поцелуй меня тоже, Лань Чжань, — прошептала она. — Ну же, давай. Лань Чжань потянулась к ней и, высунув кончик языка, робко лизнула ее нижнюю губу, прежде чем наклониться ближе и поцеловать ее как следует. Вэнь Ин обняла ее крепче, издав тихий благодарный звук. Конечно, ей нравилось целовать Лань Чжань, но еще больше она ценила безоговорочную покорность, с которой та относилась к ее приказам. Поцелуи становились все влажнее и разнузданнее. Вэнь Ин убедила Лань Чжань высунуть язык и теперь чувственно посасывала его, блаженно прикрыв глаза. Ей нравилось ощущать дрожь тела Лань Чжань под своими руками, нравились ее сладкие всхлипы и порозовевшие от стыда и возбуждения щеки. Ее руки уже безо всякой осторожности нащупывали грудь Лань Чжань, ее бедра и пышный изгиб ягодиц. Она не могла сдержать себя, наконец дорвавшись до желанного тела. Ее пальцы, должно быть, сжимали слишком сильно, так как Лань Чжань ерзала и то и дело вздрагивала, издавая жалкие, беспомощные звуки. Ее лицо и шея были покрыты румянцем, губы выглядели болезненно красными от укусов и помады Вэнь Ин, а остекленевшее золото глаз блестело от слез. Она больше не способна была ответить ни на один вопрос, с дрожащих истерзанных губ срывалось только жалобное хныканье. Вэнь Ин ненадолго оторвалась от своего занятия, чтобы погладить ее по волосам и вытереть мокрые от слез щеки. Конечно, она не предполагала, что алкоголь окажет на Лань Чжань настолько сильное влияние, что девушка останется совершенно беспомощной в ее руках, однако в этом определенно были свои преимущества. — Такая красивая, моя Лань Чжань, — шептала Вэнь Ин, полная сладостного предвкушения. — Такая хорошая. Пойдем, я хочу, чтобы мы были в постели. Лань Чжань, которую немного успокоила знакомая ласка и похвалы, послушно попыталась встать, но, неудачно задев локтем край стола, опрокинула на себя недопитый сосуд вина. — Ты такая неловкая, милая, — беззлобно заметила Вэнь Ин, наблюдая, как плотная ткань на груди Лань Чжань темнеет от пролитой жидкости. Лань Ванцзи посмотрела на нее с совершенно пустым выражением лица, словно не понимала, что ей сказали. Она растерянно приложила руку к пятну на своем платье, но тут же одернула ее, почувствовав влагу. — Забудь об этом, — Вэнь Ин быстро потеряла терпение и, ухватив Лань Чжань за локоть, повела ее к спальне. Кровать была гораздо больше той, что стояла в Цзинши. Широкая и крепкая, сделанная из соснового дерева, она с легкостью вместила бы четверых. Вэнь Ин движением руки зажгла несколько свечей у кровати и бережно уложила Лань Чжань на шелковые простыни. Лань Чжань не пыталась сопротивляться, послушно откинувшись на спину, она прикрыла глаза и позволила Вэнь Ин поцеловать себя снова. Вдалеке прозвенел колокол, призывавший всех адептов Гусу Лань ко сну. Вэнь Ин не обратила на него никакого внимания, но спустя несколько мгновений с немалым удивлением обнаружила, что Лань Чжань просто заснула. Она лежала под ней, растрепанная и зацелованная, с самым что ни на есть безмятежным выражением лица глубоко спящего человека. Вэнь Ин попыталась разбудить ее, но Лань Чжань даже не пошевелилась. — Я не могу поверить, — она чувствовала досаду, но в то же время ее умилила приверженность Лань Чжань к совершенно детскому режиму сна. Ее нелепая привычка безукоризненно следовать всем правилам делала ее похожей на маленького послушного ребенка, который старательно исполнял все, что ему наказывали взрослые. Она была счастлива, когда получала похвалу, и обеспокоена перед лицом возможного наказания, если делала что-то, что было запрещено правилами. Вэнь Ин нравилось это, за исключением того, что правила для Лань Чжань все еще устанавливала глупая скала, а не сама Вэнь Усянь. Она уже работала над этим и со временем собиралась заставить Лань Чжань окончательно выбросить из головы все глупые монашеские мантры. Если ей так нравилось жить по правилам, что ж, Вэнь Ин с огромным удовольствием установит для нее новые. Осознав, что от спящей Лань Ванцзи она ничего уже не добьется, Вэнь Ин решила раздеть ее и уложить под одеяло. По крайней мере, она могла провести ночь, обнимая ее. Однако, избавившись от верхних одеяний, Вэнь Ин с удивлением обнаружила, что вино пропитало нижний халат и рубашку Лань Чжань. Рассудив, что спать в мокрой от вина одежде будет очень неудобно, она направилась к шкафу, чтобы поискать для Лань Чжань что-нибудь из своей одежды. Она остановилась на двух вариантах. С одной стороны, Вэнь Ин могла одолжить Лань Чжань свою простую ночную рубашку, отличавшуюся от той, что была испачкана, только более нежным и приятным материалом. С другой же, она могла одеть ее в свой красивый ночной халатик белого цвета, украшенных нежным кружевом. Запрятав рубашку обратно в шкаф, Вэнь Ин подхватила халат и вернулась к спящей Лань Чжань. Она сняла с нее рубашку и с неудовольствием обнаружила, что ее грудь крепко перевязана, очевидно, для того, чтобы скрыть ее истинный размер. Несмотря на то, что это было явно неудобно, Вэнь Ин все же нашла очень привлекательным то, как плотно полные груди прижималась друг к другу. Она наклонилась к соблазнительной ложбинке между ними и зарылась в нее носом с тихим благодарным стоном. Какое-то время Вэнь Ин просто наслаждалась мягкостью кожи, окружившей ее лицо, и ее ароматом: пота, мыльного корня и алкоголя. Ее руки потянулись к узлам, чтобы распустить их и избавиться от ткани. Справившись с этим, она быстро обхватила обе обнаженные груди, не помещавшиеся полностью в ее узких ладонях, и принялась жадно ощупывать их. Они были удивительно мягкими, и оттого впиваться в них пальцами было невероятно приятно. Дыхание Лань Чжань стало менее глубоким, но она все еще не шевелилась. Впрочем, даже если бы она проснулась, Вэнь Ин не остановилась бы. Она была пьяна и вновь охвачена похотью, уже мало заботясь о чем-либо, кроме собственного удовольствия. В ее мыслях и тело и душа Лань Чжань уже целиком принадлежали ей, поэтому она не чувствовала никаких угрызений совести. Заметив, что соски Лань Чжань набухли и затвердели, Вэнь Ин начала играть с ними, дергать и нажимать, с восторженным любопытством ребенка наблюдая за тем, как вздрагивает тело Лань Чжань от ее прикосновений, как сбивается ее дыхание. Вдоволь наигравшись, Вэнь Ин склонилась над телом Лань Чжань и начала ласкать соблазнительные округлости, целуя их, посасывая и прикусывая, но не слишком сильно, чтобы не оставить следов. Она не думала, что Лань Чжань сильно обрадуется, если обнаружит на своем теле странные следы и не будет помнить ничего об их происхождении. Как бы ей ни хотелось пометить прекрасное тело Лань Чжань и тем самым закрепить неизменность своих прав на него, это было бы слишком опрометчивым шагом. Даже в хмельном состоянии ее мозг не переставал анализировать и думать наперед. Обхватив губами покрасневшие от внимания соски, Вэнь Ин принялась тщательно вылизывать их и посасывать с особым рвением, как если бы она пыталась добыть из них молоко. Ей понравилась мысль о груди Лань Чжань, полной сладкого молока. Она, вероятно, стала бы еще больше, и Вэнь Ин могла бы в любое время суток обнажить ее, чтобы насытиться. С ее губ сорвался протяжный стон, а свободная рука практически инстинктивно потянулась под подол платья. Кожа Лань Чжань была такой нежной, что Вэнь Ин не прекращала тереться о нее лицом, лаская себя. В какой-то момент она с восторгом осознала, что еще приятнее было бы прижаться к ее обнаженному телу своим. Она тут же сбросила с себя платье, расправившись с ним куда более небрежно, чем оно того заслуживало, после чего, приподняв бедра Лань Чжань, стянула с нее нижние штаны. Осыпав влажными поцелуями стройные икры и шелковистые бедра, она широко раздвинула ноги Лань Чжань. Ее палец коснулся короткой соломы темных волос и скользнул ниже, с удовольствием обнаруживая влажность. Вэнь Ин поднесла испачканный палец ко рту и облизала его. — Мм, как мило, Лань Чжань, — проворковала она. — У тебя такой хороший вкус. Конечно, она могла бы распробовать его лучше, но ей хотелось заняться этим, когда Лань Чжань будет в сознании. Ей нравились ее реакции. Медленно оглаживая красивое податливое тело, Вэнь Ин долго пыталась решить, как именно с ним поступить. Она могла бы воспользоваться бедром Лань Чжань, чтобы довести себя до пика, но решила остановиться на ее пальцах, длинных и мозолистых от игры на гуцине и упражнений с мечом. Вэнь Ин обхватила запястье Лань Чжань и направила ее безвольную руку к своей обнаженной промежности. Уже возбужденной и мокрой от баловства с телом Лань Чжань, ей не понадобилось много времени, чтобы кончить. Вэнь Ин притянула к губам выпачканную любовными соками руку и тщательно облизала каждый палец. Она все еще не чувствовала себя сытой, но решила остановиться на достигнутом. В конце концов, ей немного иначе виделся этот вечер. В ее планах Лань Чжань была пусть слегка навеселе, но все же в сознании. Должно быть, она выпила слишком много, и в следующий раз Вэнь Ин стоит быть внимательнее с этим. Или, возможно, «Улыбка Императора» оказалась слишком крепкой для нее. Она могла бы взять несколько бутылок рисового вина Дядюшки Четвертого. Оно было вкусным, но слишком слабым для нее. Для Лань Чжань было бы в самый раз. Вэнь Ин лениво размышляла об этих вещах, очищая тело Лань Чжань от слюны и пота и облачая ее в белый кружевной халат. Он был ожидаемо маловат в области бюста, но Вэнь Ин это ничуть не смутило. Напротив, ей нравилось, как неприлично выглядывала из глубокого выреза пышная грудь. Закончив с переодеванием, Вэнь Ин прижалась к Лань Чжань, закинув на нее ногу и уткнувшись носом в мягкость ее груди. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом кожи своей возлюбленной, и ленивым взмахом руки потушила свечи.