Глава 4
23 марта 2021 г., 21:42
«Маленький мальчик старался и вырисовывал необычную картинку, воплощая плод своей фантазии в реальность. Его отец ходит грустным все эти дни и Акааши хотелось обрадовать папу, чтобы тот улыбнулся.
Кисточка опускается в грязную воду, а гуаши, с каждым взмахом юного художника, становилось все меньше. Стены казались Кейджи слишком маленьким холстом, поэтому остатки красок он решил потратить на светлый ковер.
Кончик языка касается носа, а на лбу появляются лёгкие испарины. Он старается ради похвалы, ради улыбки любимого родителя.
— Что ты делаешь?
Раздался хриплый мужской голос, где-то позади, в дверном проёме. Он был наполнен привычным для отца холодом, что смешался с бурлящей злостью.
— Папа, смотри какая картиночка, — расплываясь в детской улыбке, мальчик подбегает к отцу, случайно задевая жёлтой краской дорогой деловой костюм.
— Ты хоть понимаешь… — процедил мужчина со скрипящими зубами, — что ты делаешь?!
— Я хотел тебя порадовать! — обиженно вскрикнул Кейджи, подбегая к нарисованным бабочкам, — Смотри какие они красивые.
— Какие бабочки?! — зарычал отец, быстро выхватывая у мальчика кисть, ломая ее на две части.
Мужчина с силой хватает Акааши за голову, сжимая её. Толкнув сына в сторону, тот больно ударяется головой об стену.
Кейджи страшно. Детские глаза наполняются слезами, а маленькие ручки неконтролируемо дрожат.
— Встань. — грубо скомандовал отец, сжимая кулаки до побеления костяшек.
Мальчик послушался, тихо всхлипывая.
— Не будь таким жалким. Слёзы — проявление жалости и слабости. Мой сын никогда не должен плакать. Ты не достоин жизни.
Акааши вникал в каждое слово сказанное его отцом, унижая самого себя. Если так сказал папа — значит так и есть на самом деле. Ему было семь, когда отец впервые поднял на него руку…»
«Вернувшись домой после напряжённой тренировки, волейболист тяжело выдохнул, стараясь поскорее скрыться в своей комнате.
— Мой руки и садись за стол, — услышал он грубый голос, который каждый день эхом раздается под черепной коробкой.
— Как твои дела, сын? — первый вопрос, что задал отец, как только волейболист зашёл на кухню.
Кончики пальцев похолодели, а сердце быстро забилось. Отец часто спрашивал о состоянии Акааши, каждый раз выдавливая эту приторную усмешку, на любой услышанный ответ. Это не заботы, не проявление отцовских чувств. Это пустота, которая выедает органы изнутри, словно паразиты.
— Все хорошо, — тихо ответил Кейджи, присаживаясь на стул.
— Я тебе разрешил сесть? — выдавил мужчина, строго смотря на сына.
— Извини. Я могу сесть?
— Иуоо, прекрати, пожалуйста, — попыталась вступиться худощавая девушка с черными спутанными волосами.
Мужчина лишь посмеялся, продолжая отхлебывать горячий суп.
— Я же вижу, Кейджи, — усмехнулся отец, — ты что-то скрываешь. Рассказывай.
Акааши сверлил взглядом блюдо, чувствуя как трясется его рука, что держит ложку. Пытаясь напрячь ее, чтобы все прекратилось, парень сделал только хуже. Он молчал.
Это не ужин. Не семейная трапеза за непринуждённой беседой. Их никогда не было. Да и семьи… тоже никогда не существовало.
— Молчишь… — мужчина сжал кулак, что лежал на столе. Увидев это, волейболист инстинктивно отстраняется. Женщина лишь кидала обеспокоенный взгляд на мужчин, не смея вмешиваться.
— Со следующей недели ты будешь ходить к моему знакомому. Он психолог.
Акааши замер. Глаза встречаются с жестоким взглядом, которого невозможно ослушаться. В его глаза нет ни капли сожаления. Лишь кромешная тьма.
— Я не хочу, — выдавил волейболист, пытаясь найти хоть какую-то поддержку от второго родителя, — Мам, скажи ему, что со мной все хорошо.
Женщина лишь отчаянно опускает голову, не говоря ни слова.
— Я разве спросил, что ты хочешь? — и снова… эта мерзкая ухмылка, — Смени тон.
— Вы заслужили, — прошептал волейболист, но тут же пожалел о своих словах. Акааши ощущает тяжёлое, невыносимое дыхание на своем лице. Ему страшно открывать глаза, ведь он знает, что сейчас снова столкнется с этим невыносимым взглядом.
— А чего заслужил ты? — послышался оглушающий бас, возле самого уха. Мужчина скрывается в своем кабинета, а Кейджи так и не может собраться с силами… чтобы открыть глаза…»
Я ненавижу вас.
