Исцеление на двоих

Воздух душил своей влагой и смрадом смерти. В легких давно закончился кислород, и она все время задавалась вопросом, откуда у нее силы бежать. Всполохи заклятий служили единственным источником света на поле битвы. Доносящиеся со всех сторон крики и проклятия было невозможно различить из-за непрекращающегося звона в ушах, вызванного недавней контузией от чьей-то «Бомбарды». Кровь била набатом по барабанным перепонкам и сердце, работающее из последних сил, словно по какой-то бешеной инерции, грозилось вот-вот выпрыгнуть через горло. Чья-то рука, скользкая и липкая от грязи и крови, тащила ее через этот ад на земле, не давая оступиться. - Протего дуо! – взмах палочки создал щит вокруг нее и ее спутников, и яркая вспышка озарила пространство вокруг, когда летящее в них заклинание и щит встретились. — Нет времени, бежим! – словно сквозь воду прокричал кто-то сбоку и снова схватил ее за руку. Эта секундная остановка не дала отдыха организму, словно пробежавшему до этого марафон на стадионе Смерти. В глазах было темно то ли от приближающегося обморока, то ли от того, что они наконец отбежали от сражающихся. «Нужно зажечь свет» Вдруг нога провалилась сквозь грунт, и она не удержала равновесие. Влажная рука спутника от неожиданности ослабила хватку и выпустила ее ладонь. Когда девушка приземлилась, она не почувствовала под собой ожидаемую мягкость травы. Ладони оказались в какой-то подозрительно вязкой луже, в нос ударил запах, отпечатавшийся на языке вкусом железа, а тело ударилось о чью-то грудь. Отбросив боль, усталость и желание закончить все прямо здесь и сейчас, она открыла глаза и оказалась лицом к лицу с изуродованным лицом неизвестной девушки. *** — Гермиона! Гермиона! – Раздалось над самым ухом. – Ну давай же… Открой глаза! Ты не там! – Отчаянно кричал тот, кто тряс Гермиону изо всех сил, да так, что кровать начала угрожающе скрипеть. То ли с криком, то ли с таким глубоким вдохом, что ее легкие засвистели, Гермиона Грейнджер села в кровати и огляделась в поисках своей палочки, напрочь не замечая слева от себя взъерошенного и испуганного Рона Уизли. — Гермиона! Прекрати уже, всё кончено, мы живы. Давай, повторяй за мной, как тебе советовали в Мунго. Вдох, - и Рон шумно вдохнул, как будто чем сильнее и яростнее он будет это делать, тем быстрее он сможет успокоить свою встревоженную девушку, - выдох. - И так же шумно выдохнул. Чем дольше Гермиона не реагировала, тем яростнее дышал Рон. Побоявшись, что со следующим вздохом он взорвется, так сильно он покраснел, Гермиона повторила за ним и устало откинулась на подушку. — Ты как? Тебе надо еще подышать? – не отставал Рон, нагнувшись над ней и широко распахнутыми испуганными глазами разглядывая ее лицо. —Рон, я дышу, все в порядке. – она устало закрыла лицо ладонями, - Если я когда-нибудь перестану дышать, ты это поймешь. Ну, знаешь, мое тело начнет остывать, глаза остекленеют и так далее. –Гермиона хотела его успокоить, но неожиданно даже для самой себя вместо этого съязвила. — Это как раз было на то и похоже. – смутился Рон. - Ну, точнее наоборот. Я проснулся, ты мирно спала. И я подумал, что точно не усну, если не доем последнее пирожное с шоколадом, которое … - Он резко замолчал и еще больше покраснел от осознания неуместности своего рассказа. – В общем, захожу я в комнату, и понимаю, что ты … Э-э-э… Не сопишь как обычно, и в комнате подозрительно тихо. Я до тебя дотронулся, но ты словно не живая и тут… Ты … Ну-у… Ты закричала, словно банши! Я испугался, мне казалось, что я сейчас умру … Или ты умрешь! — Это я Рональд, не банши. Если ты помнишь, то в книге «Победа над приведением» Локонс описывал, что эти существа никогда не разговаривают, а только вопят. Хотя в предрассветной темноте этого было не разглядеть, но Рон был готов поставить на кон все, что имел, до последнего носка, что его девушка сейчас лежит, поджав губы точь-в-точь как профессор МакГонагалл. — Эй, ну ты чего? – Он лег ей на грудь. – Я бы ни за что не спутал такую красотку за ужасное приведение. – Рон сильнее прижал ее к себе и потерся носом о ее щеку. - Между прочим, банши могут принимать облик людей, которых ты знаешь. – Продолжила она. - О-о-о! Теперь то я точно уверен, что передо мной не злобная карга, предвещающая смерть, а никто иная как Гермиона Грейнджер. – Улыбнулся он и лег на свою подушку, выпуская ее из своих объятий. – Если ты закончила пересказывать мне программу изучения Защиты от Темных Искусств для второго курса, то я бы предложил немного поспать. На последнем слове Рон протяжно зевнул, а в следующую секунду громко захрапел. Гермиона же перевернулась на другой бок и яростно накрылась подушкой, понимая, что сегодня она больше не уснет. С надеждой отвлечься любым способом, она стала перебирать в памяти события трехдневной давности. Ужасы прожитого года войны не отпускали ее. Вцепившись цепкими лапами, они напоминали о себе постоянно: во снах, в стрессовых ситуациях, даже в повседневной жизни. Стоило кому-то взволнованному зайти к ней в кабинет и начать разговор со слов: «Мисс Грейнджер, не знаю, как сказать…», она неосознанно начинала дрожать и ждать продолжения, вроде: «… но все ваши близкие и родные мертвы». Но зачастую это было что-то наподобие: «… бумаги на подписи господину Министру потерялись в чужом отделе». А с учетом того, что подобное случалось каждый день и по нескольку раз, ее нервная система не справлялась. Не справлялись и всевозможные Умиротворяющие бальзамы, которые Гермиона варила и распихивала по всем сумкам и шкафам, и она уже начинала терять надежду, что когда-нибудь все наладится. Гермиона не раз заставала Гарри, Джинни и Рона на кухне в Норе, которые полушепотом и с грустными лицами что-то обсуждали, но стоило им заметить ее присутствие выдавливали улыбки и замолкали. Будучи девушкой неглупой, ей было понятно, что обсуждают они её. Сначала это вводило в заблуждение, потом расстраивало еще больше, но в конце концов ее это так разозлило, что, в очередной раз застав их шепчущихся за ее спиной, она что есть мочи закричала: - Хватит! Я не стану терпеть разговоры за моей спиной! Друзья так испугались внезапного крика, что подскочили со своих стульев и те с грохотом упали на пол. Вид Гермионы пугал еще больше. Глаза ее метали молнии, щеки раскраснелись, а волосы трещали то ли от статического электричества, то ли от внезапного выброса магии. - Вы думаете, я сошла с ума?! – Продолжала вопить она. – Уже присмотрели мне палату в Мунго?! О, ну знайте, что я хочу поближе к Локонсу, мы будем вместе с ним подписывать свои фотографии для поклонников! А может и книгу выпустим: «Психи в психушке»! Как Вам?! Я еще подумаю над названием! Первый от этой яростной речи оправился Гарри. Рон еще стоял с ошарашенным видом, а Джинни густо покраснела, видимо от стыда за разговоры у подруги за спиной, и все время открывала рот как рыба, выброшенная на берег во время шторма. - Гермиона… Послушай, что я хочу сказать. – Он предупреждающе выставил перед собой руку. - Мы не строили никаких планов насчет тебя, ничего плохого, просто хотели помочь. Никто не понимает, что с тобой происходит. Ты выглядишь нездоровой, тебя иногда трясет без причины, а Рон говорит, что по ночам ты задыхаешься и кричишь. – Сожаление отразилось в его глазах, будто бы он был виноват за все то, что происходило с его лучшей подругой. Но он был не виноват во всем том, что происходило с Гермионой, во всяком случае он был причастен к ее тревожному состоянию не больше других, находящихся в этой комнате. Она никогда не обвиняла парней за все, что с ними случилось: за эту войну; за тот последний год детства, когда они должны были жить в замке и готовиться к ЖАБА, но вместо этого вечно голодные бегали по лесам, уничтожая крестражи; за то, что она так внезапно сломалась. С тем же успехом можно было бы винить ее саму, что пошла на эту войну, не сумела достойно ее пережить, как смогли другие, и так сильно себя распустила, что теперь друзья собираются тайком от нее на кухне, обсудить как она разваливается. Но они хотели помочь ей. - Прости, Гарри, прости меня. – Весь ее запал испарился, когда она поняла, что злилась на самых близких ей людей на всем свете. – Я… Я была неправа, что начала кричать на вас. Просто я постоянно застаю вас на кухне, вижу, как вы тут шепчитесь и… Я не знаю. – Она внезапно замолчала, облокотилась о ближайший кухонный шкаф и закрыла лицо руками. Гарри, Джинни и Рон неловко переглянулись, не зная, что сказать. Все понимали, что если Гермиона Грейнджер произнесла эти три ужасных, запретных слова, то все действительно плохо. Никто не решался нарушить тишину, боясь, что это может только ухудшить и без того не радостный разговор. - Я не знаю, что со мной происходит. – Нарушила тишину Гермиона. Она все еще закрывала лицо ладонями и оттого ее голос звучал приглушенно. – Точнее, не совсем не знаю. Я прочитала пару магловских книг по психоанализу и психотерапии, а также о прочих недугах нервной системы и мозга, пытаясь понять, что со мной. Ведь если бы я узнала, если бы я поняла в чем дело, я смогла бы это решить, понимаете? – Она все еще боялась оторвать руки от лица, боясь показаться жалкой и никчемной. – Единственное полезное, что я смогла найти, это книги про солдат, которые пережили войну и страдали от посттравматического расстройства. - Так ты… - Начал было Рон, но Гермиона резко отняла руки от лица и гневно уставилась на него. Все ее лицо пошло красными и белыми пятнами, делая ее какой-то чужой и пугающей. - Я не знаю, что со мной Рональд, я не целитель. – Отчеканила она. Рон потупил взгляд и сложил руки на груди, как бы стараясь защититься от необоснованного гнева своей девушки. - Эй! – подала голос Джинни.- Гермиона, все нормально. Тебя никто ни в чем не обвиняет, все в порядке. С обычными людьми, знаешь ли, случается, когда они чего-то не знают. В этом нет ничего страшного. – Она искренне улыбнулась подруге и осторожно подошла к ней, будто боясь, что одно неверное движение, и Гермиона исчезнет. – Все будет хорошо, милая, мы с этим разберемся. А пока давай просто обнимемся? – Джинни все так же осторожно приблизилась к ней и взяла ее за руку. Эмоции, целая буря из них бушевала внутри Гермионы. Они как звери, рвущиеся наружу, раздирали ей грудную клетку и заставляли испытывать физическую боль. С одной стороны, хотелось оттолкнуть всех, выбежать из этого чертового дома и никогда не останавливаться, а с другой стороны просто хотелось побыть слабой, поплакать у каждого из друзей на плече, услышать, что все будет хорошо, а потом провалиться в сон. Но ни одного из этих вариантов она не могла себе позволить. Надо оставаться сильной. - Да, давай обнимемся. – Выдавила улыбку Гермиона. *** Приземливших каблуками в чавкающую землю, Гермиона раздраженно поморщилась и быстро приподняла мантию. «Надо было заранее выбрать сухое место утром, теперь главное не увязнуть и не оставить здесь новые туфли» Раздраженно ворча под нос о собственной непредусмотрительности и что-то о вечной грязи, девушка переступила порог кухни. — Я вернулась! – прокричала она, накладывая Очищающее на обувь. Хотя кухня Норы сейчас пустовала, здесь никогда не возникало ощущения одиночества. Зачарованная метла мирно подметала полы, посуда в раковине сама мылась и разлеталась по шкафам, а спицы, оставленные на столе, мерно постукивали, заканчивая чей-то подарок на будущее Рождество. Вся атмосфера дома создавала какое-то приятно щекочущее ощущение в гортани, словно уют был осязаемым и каким-то родным. Гермиона с наслаждением вдохнула запах лукового супа, который кипел на плите. — О, ты как раз вовремя! У меня для тебя новости. – Воскликнул Рон и чмокнул ее в щеку. – Давай помогу. Гермиона нахмурилась, передавая ему свою сумку. «Рон слишком внимательный. Подозрительно радостный и слишком непринужденный. – Она быстро перевела на него взгляд. – И глупо улыбается. Значит, речь будет не о чем-то приятном для меня». Рон и не думал продолжать то, что хотел сказать. Кинув сумку Гермионы куда-то в угол, он суетливо начал бегать по кухне, постоянно оборачиваясь на нее. — Голодная? – его губы снова растянулись в улыбку, а рука потянулась к взъерошенным волосам. — Да. Я чувствую пахнет супом? – еще больше нахмурилась Гермиона, понимая, что Рон оттягивает разговор. — А, да! Мама приготовила перед тем, как уйти к Мюриэль. – Рон подлетел к кастрюле, приманил палочкой тарелку и уже налил суп, только после чего поинтересовался: - Ты будешь? — Раз уж ты налил. – В то время, как поведение Рона с каждой минутой становилось все более и более нелепее, настроение Гермионы превращалось в настоящую бурю из гнева. — Я буду с тобой! – снова радостно улыбнулся он. Резкий удар каблука о деревянный пол стер улыбку Рона и заставил вздрогнуть. Грозовая туча настроения Гермионы послала молнию. — В чем дело, Рон?! — Может сначала суп? – С надеждой произнес он, но быстро понял, что это не сработает. – Ладно, ладно! Гарри нашел тебе целителя. — Я же объясняла, что Умиротворяющий бальзам на меня уже не действует. Это единственное, что не затуманивало мой разум из всех возможных средств. На мне ответственность, Рон. – Ее глаза метали молнии. - Я не могу бросить свою работу. — Да, я все помню. Но этот целитель… Он не будет пичкать тебя зельями или размягчать твой мозг заклинаниями. Он и не целитель почти. – пробормотал себе под нос Рон. – Он просто знает, как помочь. Гнев на лице Гермионы сменился замешательством и любопытством. Что имеет в виду Рон, говоря, что это не целитель? Маггловский врач? Психолог? Это вряд ли, ведь какому психологу расскажешь, что ты страдаешь кошмарами из-за того, что в 18 лет вместе с друзьями убила Самого Темного Мага всех времен и народов? Или что, например, она волшебница? Любой психолог и слушать ее не станет, а отправит сразу в отделение психиатрии в смирительной рубашке. — Это маггл? – Нарушила тишину Гермиона. – Это маггловский врач? — Мерлин упаси, конечно нет! – Облегченно воскликнул Рон, заметив перемену настроения девушки в лучшую сторону. – Это волшебник. — Тогда почему ты сказал, что это не целитель? – Она уже совсем забыла о своей злости и теперь ей целиком и полностью завладело любопытство. Рон неловко переступил с ноги на ногу, размышляя как ей лучше преподнести информацию и снова не вызвать бурю гневных эмоций. — Я бы предложил дождаться Гарри, это ведь он… - Заметив ее взгляд, парень вмиг сдался. – Ладно. Дело было так: Гарри по одному делу нужна была консультация, что-то связанное с темными артефактами, которые сейчас то и дело находят после смерти Волан-де-Морта… - Он негромко прокашлялся. - Так, ну и Гарри встретился с одним из тех, кто лучше всего в этом разбирается. — Ты о Пожирателях Смерти сейчас говоришь? – Гермиона в изумлении уставилась на Рона. - Но я не понимаю, как все это относится ко мне? — Все очень просто. Гарри встретился с Ноттом … - Начал было Рон. — Ноттом? – воскликнула Гермиона. – Но Нотт мертв, я сама слышала от мракоборцев о его гибели после Битвы. — Да, но, если помнишь, с нами учился его сын… — Теодор! – не унималась она. Рона это конечно уже стало немного раздражать, но он понимал, что сейчас не лучший момент напоминать Гермионе, как себя вести. – Но он никогда не был Пожирателем, Рон. Я сама не раз слышала, как он переговаривался с Малфоем в библиотеке после того, как арестовали их отцов, и Теодор всегда говорил, что его папаша это заслужил. Если вспомнишь, он почти никогда не показывался рядом с другими детьми Пожирателей. – Продолжила она поучительным тоном, будто бы объясняла ему как надо правильно взмахивать палочкой. - И его неоднократно допрашивали и доказывали его невиновность. Он, между прочим, проходил по многим делам как свидетель, и благодаря именно ему многие отправились в Азкабан. — Да, вообще-то я это знаю. – Быстро протараторил Рон, пытаясь скрыть свое недовольство ее тоном и вечным нетерпением. - Я знаю, что Теодор сотрудничает с Министерством. Пока я там работал, он предоставил много сведений для мракоборческого центра и частенько даже помогал в Отделе Тайн. Он очень способный малый, как оказалось, несмотря на папочку-убийцу и змеиный факультет. — Вы знакомы? – брови Гермионы от удивления поползли вверх по лбу и грозились затеряться в волосах. — Ну, да. – Неловко начал Рон. - Сначала я и слышать ничего о нем не хотел. Но потом, как выяснилось, его помощь оказалась очень полезной, а сам он не такой склизкий и довольно умный. Очень умный. Он чем-то напомнил мне тебя. Мы пересекались, он нормальный. Это лучшее, что я могу сказать о таких как он. — Надо же, - удивлению Гермионы не было предела, - ты, да такие хвалебные оды о слизеринце. – Она вплотную подошла к Рону и заглянула в его голубые глаза, словно пытаясь что-то высмотреть. — Что? — Кто ты и что ты сделал с моим парнем? – шутливо произнесла Гермиона, нежно обвивая его шею руками и все еще словно ища что-то в его выражении лица. — Не волнуйся, это я. – Улыбнулся Рон, наклоняясь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах. – И я ужасно хочу есть. Мы можем сесть за стол, и я продолжу свой рассказ? Напряжение спало с его мышц, и он расслабился от того, что гневный блеск в ее глазах уступил такому знакомому огоньку любопытства, который он так любил. Он блаженно улыбнулся, радуясь, что завладел ее вниманием и смог успокоить. Гермиона фыркнула от смеха, отступая от него на шаг и освобождая от объятий. —Теперь я уверена в твоей подлинности. После того, как Рон доедал вторую тарелку супа, а Гермиона была лишь на половине своей единственной порции, разговор возобновился. —Так гораздо лучше. – довольно похлопал себя по животу парень. – Теперь я готов продолжить. Гермиона не стала его прерывать, лишь бросила быстрый взгляд в его сторону и продолжила есть суп. —Гарри встретился с Ноттом и они поболтали о всяких темных штуках по делам Министерства, а потом они пошли выпить. Он действительно интересный парень, с ним есть о чем поговорить и его интересно слушать, - как бы в капитулирующем жесте он поднял обе руки, - я же говорю, напоминает тебя. И как-то у них речь зашла о войне, и Гарри вспомнил про тебя и спросил у Теодора, как быть волшебникам, которые до сих пор не оправились. Рассказал, что есть подруга, у которой до сих пор кошмары и так далее. Нотт сказал, что сам страдал от своего папаши и его пожирательского влияния, искал способы справиться и нашел-таки парочку. Читал маггловскую литературу по психологии, прям как ты, представляешь? – Ободряюще произнес Рон. - В конце концов он даже поступил в маггловский Университет на какого-то целителя мозгов, как я понял, и теперь иногда оказывает помощь волшебникам. Гермиона не смела прерывать его рассказ, настолько он ее поразил. Что она помнила об этом слизеринце? Теодор Нотт – худощавый парень, с черными, как крыло ворона волосами и до жути бледной кожей. Вот и все, кроме случайно подслушанных разговоров Нотта с Малфоем, она не знала, что он из себя представляет. У нее никак не укладывалось в голове, что он, единственный наследник чистокровной фамилии, предки которого были готовы денно и нощно уничтожать всех представителей немагического сообщества, пошел в маггловское учебное заведение. И еще согласился помочь ей, Гермионе Грейнджер. «Это явно будет интересный опыт».