Исцеление на двоих

Лишь цоканье каблуков нарушало мертвую тишину пустого атриума Министерства и многократно отражалось эхом о черные, облицованные кафелем стены. Даже обычно шумный золотой фонтан в это время хранил молчание. В самом углу атриума находилась каморка Учета посетителей, к которой и направлялась Гермиона. Она подошла к окошку кабинки и тихо по ней постучала, чтобы разбудить дежурного. Пожилой пухлый волшебник в темно-синей мантии тихо посапывал и причмокивал во сне и явно не планировал просыпаться. Гермиона громко прокашлялась. - Да! Да! – встрепенулся охранник и едва не опрокинулся назад вместе со стулом. – То есть нет! Я не сплю, все под полным контролем. Внезапно осознав кто стоит перед ним, он успокоился, и под его густыми седыми усами показалась по-отечески теплая улыбка. -А-а-а… - протянул он. – Опять пришли ни свет ни заря? Мерлин милостивый, да что же вам никогда спится? Так можно и переутомиться! А кстати, который сейчас? - Половина шестого утра, Эрн. - сказала девушка, бросив быстрый взгляд на свои наручные часы. - Не волнуйтесь за меня. Вот. – Гермиона поставила на бортик окошка будочки термос с кофе и пару сандвичей в фольге. – Вам не мешает подкрепиться. - Доброе сердце у Вас, мисс Грейнджер, доброе, говорю я Вам! Но голова только забита глупостями, раз предпочитаете мягкую подушку холодным стенам кабинета. Охранник потянулся за кофе и с блаженным лицом вдохнул исходящий из термоса бодрящий запах. Гермиона же нервно переступала с ноги на ногу, стоя на месте. - Ах, ну что за чудесный аромат! - воскликнул волшебник. - Ну что Вы стоите тут и мнётесь? Если так не терпится сесть за свои бумажки, то можете бежать. Я никому не скажу, что Вы здесь и отмечу Ваш приход вовремя. – Он заговорщицки подмигнул ей и отхлебнул из кружки. - Спасибо! – воскликнула Гермиона и бросилась к лифтам. Оказавшись в своем кабинете, Гермиона захлопнула дверь и облегченно вздохнула. Это был единственный островок спокойствия посреди шторма тревог, в котором она все время тонула. В те часы, пока Министерство еще не начало свою работу, и в ее кабинет бесконечно не вламываются коллеги, Гермиона могла дышать спокойно. Здесь не было ничего, что бы ей напоминало о реальном мире и его реальных проблемах: здесь не было ни миссис Уизли, плачущей каждый раз, когда она натыкалась на семейные фотографии с Фредом; никто не бросал на нее восторженных взглядов как на Героиню Войны; не было здесь и друзей, которые каждый раз смотрели на нее как на затравленную, но опасную зверушку, - не было ни одной вещи или человека, который напоминал бы ей о пережитых, травмирующих память и душу, событиях. Книги, документы, фолианты, отчеты – она погружалась в них с головой настолько, что даже не чувствовала собственного тела. В такие моменты её будто бы не существовало и соответственно не было и бесконечной нервозности, что окутывала ее словно ядовитый туман. Бросив быстрый взгляд на настенные часы, она отметила, что до того, как остальные клерки начнут шуметь и топать по коридорам, осталось не так много времени. Торопливо подбежав к своему рабочему месту, Гермиона тут же с головой погрузилась в работу. Коллег Гермионы Грейнджер условно можно было разделить на две группы. Первая бы называлась "фанатами", а вторая – "завистниками". Фанаты бесконечно занимались поиском поводов для того, чтобы попасть в ее кабинет и урвать хотя бы кусочек внимания Золотой девочки, причем это не обязательно были поклонники мужского пола. Женщины так же были увлечены Гермионой, но по своему: они пытались копировать ее стиль одежды, некоторые даже специально крутили локоны и лохматили их, подражая вечному беспорядку на голове Грейнджер, которая, к слову, находила это чрезмерно раздражающим. Если с первой категорией все было понятно, то завистники были для девушки людьми как минимум странными, а порой сильно ее настораживали. Коллеги этого типа никогда в открытую не показывали своей неприязни и даже намеком не выдавали своих истинных мыслей. Фанатизмом и подобострастием они во много раз превосходили "фанатов", бесконечно лебезя и гаденько-слащаво скалясь на каждое сказанное ею слово. Некоторые даже кланялись ей как Британской королеве. Но стоило им только выйти из поля зрения Гермионы, они собирались с другими сплетниками и, подобно сбившимся в клубок гадюкам, начинали шептать за ее спиной гадости. Основным предметом всех сплетен и пересуд было занимаемое ею место - начальница Подразделения существ в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Да, это был далеко не самый главный пост в Министерстве, но все же, по мнению "завистников", было достаточно достойных людей, подходящих для этой должности больше, чем вчерашняя школьница. Ходили слухи, что это место Грейнджер получила лишь потому, что она на короткой ноге с министром Кингсли Бруствером, а другие говорили, что фактически министром управляет Гарри Поттер, и естественно это он настоял на том, чтобы кабинет начальника подразделения Отдела заняла его лучшая подруга. Гермиона не обращала на эти пустые слова никакого внимания. Она следовала той же тактике, которой следовала еще в Хогвартсе. Гордо поднятый подбородок, быстрый размашистый шаг и постоянно повторяющиеся в голове слова: «не обращай внимание, не обращай внимание», - точно так же она справлялась с бесконечной травлей со стороны слизеринцев. И хотя Гермиона понимала, что никто не бросит ей в спину извечное и приевшееся прозвище «грязнокровка», она никак не хотела давать этим людям повод накинуться на нее, показав свою слабость. Кстати, если начинать говорить о маглорожденных и извечной травле со стороны волшебного сообщества по отношению к ним, то можно считать, что этому был положен конец раз и навсегда. Кингсли начал активную пропаганду о безосновательности подобной сегрегации, а различные волшебные СМИ поддержали его. «Ведьмин досуг» и «Спелла» знакомили читательниц с магловской модой и знаменитостями, и теперь то тут, то там все чаще появлялись волшебники и волшебницы, которые в повседневности отдавали предпочтение более удобным джинсам и футболкам, нежели мешковатым и скучным мантиям. Официально были запрещены слова, указывающие на статус крови и происхождение. Подобные высказывания облагались огромными штрафами, и чистокровные маги вынуждены были избегать его, чтобы вмиг не обеднеть до нитки. Магловедение в Хогвартсе стало обязательным с первого курса, наравне с Чарами и Зельеварением, чтобы будущие поколения учились толерантности сызмальства и не повторяли ошибок прошлого. Представители волшебного сообщества, которые когда-либо в прошлом были замечены в пособничестве или даже в сочувствии идеям Темного Лорда и его сподвижников, оказались в весьма затруднительном положении. Все волшебное сообщество презирало таких людей. Их не хотели обслуживать хозяева и продавцы лавок Хогсмида и Косого переулка, вместо этого предлагая оформить заказ через каминную сеть или совиной почтой, лишь бы не отпугивать добропорядочных клиентов; бывшие знакомые делали вид, что впервые видят и старались как можно быстрее закончить разговор, чтобы никто, не дай Великий Мерлин, не застал этой сцены, ведь иначе их постигнет та же презренная участь; всё больше чистокровных семей терпели конец эпохи своей исключительности, и наследники Священных Двадцати восьми все чаще скрепляли себя узами брака с полукровками и даже, кто бы мог подумать, с маглорожденными; По волшебному радио заиграли песни известных простецов, в лавках появились целые книжные отделы с их литературой, а походы в кинотеатр стали незабываемыми для тех, кто и подумать не мог, что маглы способны на такие «чудеса». Даже Рита Скитер так увлеклась новой модой, что стала выпускать статьи с грязными сплетнями и интригующими подробностями про магловских знаменитостей. Все эти позитивные сдвиги не могли не радовать Гермиону Грейнджер. Почти по самую макушку зарывшись в бумагах, Гермиона не обратила внимание, как стрелка на часах сперва доползла до восьми утра, а позже перешагнула и двенадцатый час. Будучи уверенной, что она все еще единственная живая душа в отделе, она не прислушивалась к шагам и голосам в коридоре, не замечала звуков открывающихся и закрывающихся соседних дверей, и не обратила никакого внимания на визгливые смешки флиртующей с посетителем секретарши. Девушка была словно в звукоизоляционном вакууме, но лишь ровно до того момента, пока кто-то настойчиво не постучал в дверь ее кабинета. Никак не ожидав такого, Гермиона подскочила на стуле, и бумаги, ровными башнями-небоскребами до этого момента покоившиеся на ее столе, взметнулись в воздух и завалили собой половину ее кабинета. Опешив от такого мгновенного беспорядка, волшебница не сразу взяла себя в руки, но все же наконец крикнула посетителю, что он может войти. - Гермиона? – из-за двери показался Гарри. – Ты в порядке? Я так и думал, что ты здесь. Стараясь не наступить на бумаги, он аккуратно протиснулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Его лицо, как часто это бывает, когда он смотрит на Гермиону, было обеспокоенным, а взгляд словно выражал безмерное сожаление. Не в силах смотреть на него, Гермиона спрятала лицо в ладонях и устало откинулась в глубь своего большого кресла. - Что ты хотел, Гарри? – раздался приглушенный и измученный голос. - О, ну я хотел позвать тебя на обед. -Как?! – воскликнула девушка. - Уже обеденный перерыв? - Технически нет, он через 10 минут, но я решил зайти заранее. – смущенно пробормотал Гарри. – Слушай, если отвлекаю, то я могу сходить один … - Нет, нет, нет! – Гермиона вскочила с места, чем вызвала очередной листопад из отчетов. – Я пойду с тобой. Ох, ну только посмотри, что я наделала! Когда я стала такой неуклюжей? Гарри взмахнул палочкой и бумаги взмыли в воздух, а в следующее мгновение выстроились в прежние бесконечные в высоте стопки и одна за другой приземлились на стол. - Не стоило, я бы справилась сама. - Надо помогать, когда другой в этом нуждается, даже если этого никогда не просит. – подмигнул ей Гарри. – Я ведь твой друг, Гермиона. - Я помню, спасибо. – теперь была ее очередь смущаться и неловко улыбаться. – Но портрет Дамблдора в твоем кабинете делает тебя странным. - А я все списываю на дружбу с Полумной, но может быть ты права. – засмеялся друг. На этой веселой ноте друзья отправились на обед. Покинув Министерство, они встретились в коридорчике между женским и мужским туалетами, которые были служебными входами и выходами в Министерство, и, взявшись за руки, трансгрессировали в «Дырявый котел». - Останемся здесь или ты хочешь в другое место? – поинтересовался Гарри. -Нет конечно, ты только посмотри, мы не успели появиться, а все уже пялятся! – после этих слов посетители, до этого внимательно глазевшие на недавно прибывших друзей, резко отвернулись. - Фу, какая мерзость. Пойдем отсюда. Быстро простучав волшебной палочкой нужный код по кирпичной кладке внутреннего дворика, девушка открыла проход, и они оказались в Косом переулке. - Я так больше не могу, - сказала Гермиона нервно надвигая на голову капюшон министерской мантии,- и тебе так же советую сделать. Решив не раздражать подругу еще больше, Гарри последовал ее примеру. Хотя его тоже бесили вечно направленные на него взгляды окружающих, он, казалось, к ним привык, ведь к нему было такое внимание с самого детства, как он впервые оказался в мире волшебников. Но тем не менее он понимал раздражение подруги как никто другой. - Куда мы идем? - Я сначала подумала о Фортескью, но потом вспомнила, что там тоже народу всегда хватает. Может в «Белую виверну»? – неуверенно пролепетала она из под низко опущенного капюшона. -Что? Это ведь в Лютном! Там же не очень безопасно. – удивился Гарри. - Так было раньше. Сейчас это обычный паб, темные личности там больше не трутся по углам, и, хотя паб скорее похож на «Кабанью голову», чем на "Три метлы", там довольно неплохо, знаешь ли. - Подожди, ты там бываешь? Как часто? – Гарри не веря своим глазам уставился на Гермиону, словно не узнавая. – Зачем ты ходишь туда? - Тише, нас могут услышать,- шикнула на него она, - не хочу потом оказаться главной героиней скандальной статьи от Скитер в «Пророке». Идем туда, я все расскажу. Натянув капюшон на лицо еще ниже, чтобы скрыть стыд от внезапной откровенности перед Гарри в своих «темных» делах, Гермиона подхватила его под локоть и потащила по брусчатке в сторону Лютного переулка. Протащив опешившего Гарри к узкой и кривой каменной лестнице, она мягко его подтолкнула и зашагала вверх к вывеске, изображающей огнедышащего дракона. Гарри, наконец придя в себя, бросился за ней, и они вместе зашли в паб. Интерьер паба был не самый приятный глазу, но заведение было довольно чистое, а в углах небольшой комнаты находились кабинки со шторками, и всего лишь одна была закрыта, позволяя предполагать, что там кто-то уже сидит. Открытых столиков в помещении так же было не много и все они были пусты. За длинной и покоцанной барной стойкой стояла волшебница, подозрительно похожая на каргу, и натирала бокалы. Гермиона, не поднимая капюшона и все так же скрывая свое лицо, молча кивнула ей и указала на дальнюю от стойки свободную кабинку и, вновь взяв друга под руку, потащила его туда. Расположившись на скамейках друг напротив друга, они задернули шторы и взяли по экземпляру из ниоткуда появившегося меню. Слабый свет свечи делал их лица угрюмыми. - Ничего не хочешь мне рассказать? – неуверенно начал Гарри, пока Гермиона чересчур внимательно вглядывалась в меню. - Тут очень хороший пирог с почками, тебе понравится. - Я не про блюда в меню тебя спрашиваю. – Гарри наконец пришел в себя и, кинув меню на стол, устало потер переносицу. – Зачем ты здесь бываешь? Словно не обращая на его вопросы внимания, девушка по-прежнему изучала меню. На пару минут в кабинке повисла гробовая тишина, и, когда Гарри тяжело вздохнул и уже снова хотел повторить свой вопрос, Гермиона выставила вперед руку в предупреждающем жесте. - Я скажу тебе, но ты должен мне поклясться, что ни одна живая душа об этом не узнает. Тем более Рон. Гарри недоверчиво уставился на подругу и молчал. Тени на его лице плясали из-за покачивающейся в воздухе свечи и делали его лицо каким-то чужим и незнакомым. - Обещаю. - И пообещай не перебивать. - Я не буду тебя перебивать, просто ради бороды Мерлина, расскажи мне уже всё. Напряженно вглядываясь в лицо друга и ожидая увидеть там что-то, что вызовет у нее сомнение в его честности, Гермиона поняла, что Гарри действительно не собирается раскрывать ее секреты кому бы то ни было. Расслабленно откинувшись на спинку жесткой лавки, девушка начала свой рассказ: — Это трудно понять, но я попробую объяснить. Понимаешь, иногда вечерами, я сижу с вами в Норе и понимаю, что призраки прошлого среди нас. Иногда я словно жду патронус Кингсли, который снова скажет нам, что надо бежать. Я даже не разобрала свою бисерную сумочку и периодически пополняю или меняю запасы в ней. Я боюсь, Гарри, я не такая смелая как когда-то. – В скудно освещенной кабинке было плохо видно, но по ее лицу потекли слезы, и Гермиона мысленно поблагодарила все высшие силы за то, что ее лучший друг не может это разглядеть. – Миссис Уизли постоянно плачет, если находит любое напоминание среди вещей о Фреде, а мистер Уизли часто запирается в гараже… И Рон, и Джинни, они стараются не показывать своей скорби, но я вижу это в их лицах, в их неуверенных полуулыбках, и когда они внезапно замолкают при взгляде на семейные часы. И я смотрю на тебя, Гарри, и не вижу этого. Это еще больше выбивает меня из колеи. Ты сильный и не такой как я, и я все время думаю: «Гарри такой, потому что он другого не видел, его не сломишь и не напугаешь, а ты разнеженная девчонка, всю жизнь прожившая среди любящих родителей и живых бабушек и дедушек. Ты даже никого не потеряла на войне, как, например Тэдди родителей, или как Парвати потеряла лучшую подругу, а страдаешь больше всех, при том, что у тебя нет на это никакого права». Понимаешь, Гарри? Гермиона нащупала на столе руку Гарри, и он в ответ сжал ее ладонь в своей. - На самом деле я скорблю по всем кого не стало, отчасти ощущая за это груз вины, но понимаю, что я ничего не могу с этим поделать и никогда не мог. Наверное, ты права, говоря о том, что я не как все переношу всё это, потому что в жизни я потерял слишком много дорогих и близких мне людей. После смерти Сириуса будто что-то оборвалось... - на минуту он замолчал. - Ты имеешь полное право на слабость и на горе, как и все мы. – тихо сказал он. – Ты через многое прошла. - Через что такое ужасное я прошла, Гарри? – она тихо усмехнулась и покачала головой. – Пожила в палатке год, немного меньше поела, в то время как некоторые голодали и умирали в этой войне? Я ни через что не проходила, из самого серьезного я поучаствовала в Битве, но все в ней участвовали, многие были серьезно ранены или умерли, а у меня всего пара царапин. Полумна вообще просидела в темницах Малфоев все каникулы, а мистер Олливандер и того больше. - А тебя мучали в поместье Малфоев Круциатусом, и сумасшедшая вырезала у тебя на руке клеймо. – хотя Гарри было неприятно напоминать такое подруге, он понимал, что ей это нужно. – Да Сивый открыто заявлял о своих грязных намерениях в твой адрес! И я не думаю, что он просто хотел покусать тебя. Не стоит принижать свое горе. Тихо всхлипнув, Гермиона свободной рукой быстро смахнула слезы и согласно закивала на слова друга. - Ты говоришь прямо как Нотт. Может это и на самом деле так. - Ну, он должен такое говорить, ты же платишь ему деньги за это, не так ли? – попытался разрядить обстановку Гарри и кротко улыбнулся. – Ты так и не сказала зачем сюда приходишь. Словно опомнившись и не понимая, где она находится, Гермиона обвела взглядом кабинку. - О, ну, мне здесь нравится. Гарри тупо уставился на нее, как будто не расслышал. Гермиона же старательно прятала взгляд. В который раз за их пребывание в пабе, между ними повисла тишина. - Нравится? - Ну да. Здесь довольно мило. – ее утверждение прозвучало неуверенно и как будто вопрошающе. Она наконец решилась взглянуть на своего лучшего друга. Гарри сидел напротив нее как громом пораженный и то открывал рот, пытаясь что-то сказать, то закрывал, никак не находя слова. - Но… Гермиона, я вообще не понимаю, как ты нашла эту … Это место. Я бы не назвал его милым, и оно не настолько плохо как хлев Аберфорта, ты права, но это не то место, куда захочется возвращаться, знаешь ли. - Нашла я совершенно случайно, ты прав, сюда намеренно в здравом уме никто не придет, кроме всяких подлецов. – она снова взялась за меню и пробежалась взглядом по строчкам. – Надо что-то заказать, иначе могут подумать неладное. Вытащив из внутреннего кармана мантии палочку, она дважды постучала по надписи, которая гласила «гуляш в котелке» и, немного подумав, так же коснулась «горной воды». - Ты что будешь? - Я не знаю. – буркнул в ответ Гарри. Взяв инициативу в свои руки, она заказала ему тот самый пирог с почками и бокал сливочного пива. Через пару минут в пустых тарелках появились блюда, будто бы они всегда там были. — Вот за это я и люблю это заведение. – делая глоток своего напитка сказала волшебница. – За эту конфиденциальность, когда она так нужна. – немного помолчав, раздумывая продолжать или нет, она кивнула своим мыслям и поставила свой кубок на стол. – Что ж, я расскажу, как впервые здесь оказалась. - Давно пора. – Гарри придвинул к себе пирог и подозрительно принюхался. - Не бойся, готовят здесь и вправду хорошо. Что кстати удивительно. – Гермиона немного прокашлялась. – Ну, я объяснила тебе почему мне нравится это место. А нашла я его совершенно случайно. Я сидела у себя в кабинете, был уже конец рабочего дня, и я с ужасом смотрела на часы. Мне хотелось прогуляться, но все магловские места я уже давно забыла, а на волшебную территорию Лондона мне идти не хотелось из-за того, что все на меня нагло пялятся будто на восьмое чудо света, ты сам видел. Я сидела и судорожно перебирала варианты, уже думала задержаться на работе и просто посидеть в кабинете, как зашла моя секретарша Тэсси. И тут меня осенило. Я подошла к ней и незаметно воспользовалась Заморочными чарами. Раздался жуткий кашель, а на пол с оглушительным звоном повалились столовые приборы. Гарри поперхнулся пирогом, который все же решился откусить после заверений Гермионы, и теперь судорожно пытался его проглотить. - Конфундус?! – наконец сказал Гарри. – На собственную секретаршу? Но Зачем?! - Чтобы вырвать у нее пару волос разумеется. – ее слова прозвучали точь-в-точь как у профессора, который вынужден объяснять нерадивому ученику чересчур очевидные вещи. - О, то есть ты еще и Оборотным зельем воспользовалась. У тебя что, бесконечные запасы? - Вообще-то, - все так же строго продолжила Гермиона, - у меня в запасах достаточное количество зелий, и не только Оборотного. И да, я воспользовалась им, чтобы спокойно погулять по Косому переулку. Когда Тэсса пошатнулась, я подхватила ее, незаметно вырвала несколько волос, и сказала, что ей лучше отправится домой прилечь, потому что она с самого утра выглядит плохо. Тем самым я обезопасила себя от того, чтобы столкнуться в ее же обличье с ней на улице. Она жутко ревностно относится к внешнему виду и никогда не покажется в плохом виде на люди. И вот, я отправилась в «Дырявый котел», быстро забежала в туалет, а вышла уже другим человеком. – Гарри слушал ее с открытым ртом, не веря, что его лучшая подруга способна на такие проделки, а девушка все продолжала свой рассказ. – Знаешь, это было так приятно. Словно я и правда другой человек. Я даже внутренне ощущала это, хотя понимала, что Оборотное зелье на такое не способно. Я шла по улице, а меня не провожали взгляды каждого прохожего. И сама не знаю как, ноги завели меня в Лютный переулок. Я удивилась, что улица так изменилась. Она раньше была совершенно мерзкой, но видимо после всего, что случилось, большинство местных старьевщиков отсюда сбежали, а весь подозрительный сброд боится сюда соваться из-за министерских рейдов. Так я и нашла «Белую виверну». Барменша даже не смотрит в сторону посетителей, а зал всегда пустой, изредка пару кабинок занято, и все. Никого не видно, сплошная тишина. Я прихожу сюда с книгой, беру что-нибудь покрепче, сижу в одной из этих кабинок и наслаждаюсь покоем. Под конец ее рассказа, Гарри все же нашел в себе силы взять себя в руки, сделал глоток сливочного пива и снова уставился на Гермиону. - Это все. – добавила она, давая понять, что продолжения не будет. – Приятного аппетита. - Надо же, Гермиона. Я то думал… Да мы все думали, что ты просто сидишь с бумажками на работе и закапываешься в них по самый нос. А ты оказывается прячешься в этом пабе и пьешь. - Не надо делать из меня алкоголика! – возмутилась девушка. – Ничего подобного! Я не напиваюсь, я просто немного выпиваю, чтобы расслабиться и насладиться тишиной без постороннего внимания. Снова принявшись за пирог, Гарри замолчал. Гермиона же приступила к своему обеду. Она чувствовала себя намного легче, после разговора, как будто гора с плеч свалилась, а воцарившееся молчание больше не давило на нее, став уютным, словно высказав все Гарри, напряжение и раздраженность, копившиеся в ней, улетучились. «Надо же, я плачу Нотту за то, чтобы он все это выслушивал, и все равно все мои проблемы по-прежнему слушает Гарри». - Может мне перестать ходить к Нотту? – внезапно высказала свои мысли девушка. -Что? Нет, Гермиона!- воскликнул Гарри. - Откуда такие мысли? Он же помогает тебе, правда? - Ну да, он выписал мне зелья, - «Которые я к слову ни разу не пила, кроме Сна без сновидений», - но рассказав все тебе, я почувствовала себя гораздо лучше. Разве не так должна я себя чувствовать после встреч с Ноттом? - Послушай, тебе не стоит бросать посещать сеансы, - Гарри отложил столовые приборы и взял подругу за руку,- это лечение. И это правильно. А поступать правильно – это то, что ты всегда делала. - Я уже давно не поступаю согласно правилам, Гарри. - Значит надо попробовать начать заново. – пошутил он. – Вдруг вернется прежняя Гермиона Грейнджер? Знаешь, мне она нравилась чуточку больше, чем новая. Гермиона улыбнулась попытке Гарри ее рассмешить. Она ценила его поддержку как ничью другую. Даже родители и Рон не понимали ее настолько, насколько понимал лучший друг. - Тебе легче со мной разговаривать, потому что мы знаем друг друга половину жизни и через многое прошли вместе. – тон Гарри стал серьезнее. – Нотта ты никогда не знала, он учился на Слизерине, и ты понятия не имеешь, кто он такой и что от него можно ожидать. А учитывая, что ты не самый открытый к новым знакомствам человек, твое недоверие к нему весьма ожидаемо. -Ого, надо же, Гарри! – Гермиона уставилась на друга, не веря своим ушам. – Откуда такой тонкий психоанализ? Знаешь, ты сегодня какой-то очень мудрый, может быть все дело в мозгошмыгах. Я подарю тебе ожерелье из пробок и редисок. Дружно прыснув от смеха, они закончили обед и вернулись на работу.