Пунш из гориягоды

              Услышав, как открывается входная дверь, кукушка с любопытством высунулась поглядеть на пришедшего и тут же спряталась обратно в свою нору, убедившись, что это хозяин. Ну, а кто еще сюда мог заявиться? В маленький домик, спрятанный в глухой лесной чаще, куда даже нет приличных тропинок. — Черт бы побрал эти большие города, — вздохнул Юнги, плюхнул объемный кожаный рюкзак на потертый паркет в прихожей и без сил упал в старое полосатое кресло в углу, не желая даже стянуть ботинки. Щелкнул часовой механизм. Ленивая кукушка приоткрыла резную дверку, выдала тихое «Ку» и тут же спрятала клюв. Юнги скривился, переведя взгляд на высокие напольные часы. — Черт бы побрал… Всё свое путешествие он молчал, сдерживался, ни единым звуком или движением старался не выдать свою нелюбовь к железобетонным мегаполисам, трещащим по швам от стенания погрязших в стрессе людей. Он бы с превеликой радостью вообще не выходил из своего леса годами, но, увы, как и любому человеку, ему постоянно что-нибудь требовалось, ведь магией можно решить не любую проблему. А проще всего решить проблемы можно было именно в ненавистном мегаполисе. Там и колдовские зелья свои сбыть намного быстрее да выгоднее, и интересующий товар найти легче, не то что в ближайших деревнях, где порой и ветчины-то на полках не остается. А уж мудреные вещицы, которые вечно выискивал себе Чонгук, и вовсе только через интернет заказывать и в постаматах забирать… Вот и приходилось время от времени себя заставлять. — Наконец-то, — промурлыкал довольный голос за спинкой кресла, будто прямо из стены. А через мгновение на колени ему забрался улыбающийся домовой дух. — Никогда больше не уезжай с ночевкой, я ужасно скучал. — Ох, Чонгук, — скривился Юнги, — сколько можно наедать мясо? Мне уже больно от твоего веса, слезай… — А мне больно от таких замечаний, — парировал домовой, и не думая подчиняться, лишь обвивая руками и целуя в шею. Юнги невольно улыбнулся, мельком думая, что тоже успел ужасно соскучиться за пару дней. — Как съездил? Удачно? Всё прошло хорошо? — Всё прошло отлично, — преувеличенно весело отозвался Юнги, стараясь заодно убедить и себя самого. — Получилось продать всё очень выгодно, дороже обычного. Так что в ближайшие пару месяцев мы шикуем. — Рад слышать. А ты забрал то, что я купил? — Конечно, забрал. А ты сварил, то что я собрал? — Конечно, сварил. А что это было и для чего оно тебе?.. — Ммм… — Юнги загадочно усмехнулся, неспешно пройдясь кончиками пальцев по чужому бедру, а после решительно и неожиданно сильно спихнул со своих коленей наглое тело. Чонгук ойкнул. — Гориягоды. В свежем виде они опасны для человека, но отвар действует намного мягче, просто вводит в состояние измененного сознания… что-то вроде транса. — И для чего же ты хочешь войти в этот транс?.. — нахмурился Чонгук, поднимаясь и бездумно плетясь вслед за человеком в ванную. — Не я, — ответил Юнги. Включив воду, он внимательно осмотрел выстроенный на полке над раковиной ряд разномастных ароматных мыл на любой вкус и цвет. — Намджун попросил меня сделать пунш. Хочет лично попробовать это средство, о котором ходит так много легенд. — Намджун? Всегда знал, что он пишет свои романы под какими-то веществами. — Думаешь? — Ты читал «Падение синей звезды»?! — округлил глаза Чонгук, опираясь плечом на дверной косяк. Юнги между тем поводил ладонью, разрываясь между облепиховым и ромашковым мылом, вдруг цапнул малиновый брикетик, тут же принявшись дотошно намывать руки, как делал всегда после поездки в город. Как будто надеялся смыть не только грязь с микробами, но и все неприятные впечатления. — Такое нормальный человек в нормальном состоянии не напишет! — А ты всё это запоем читаешь, — добродушно посмеялся Юнги, наблюдая, как розоватая пена утекает в слив, шипя на прощание отзвуками городского шума. — Ты стал его большим фанатом, как я погляжу. Пикантные романчики оказались в твоем вкусе? — Хоть какое-то развлечение, интернет-то у тебя плохой, фильмы не посмотришь. А из романчиков можно почерпнуть много интересных идей для приятного досуга в спальне… — пояснил Чонгук. Видя, что Юнги уже вытирает руки о мягкое новенькое полотенчико, он коснулся пальцем выключателя на стене рядом с дверью и шагнул в темноту, шепотом добавляя: — И не только в спальне… Юнги? Эй, Юнги, ты где? Дверь за его спиной захлопнулась, стукнула щеколда. — Прости, я слишком устал, — весело бросил Юнги, расправляя закатанные рукава. Домовой легко прошел дверь насквозь, сложив руки на груди и сверля человека хмурым взглядом. — Может, ближе к ночи, когда я немного отдохну после дороги. — Ближе к ночи? Уже десять. Маленьким домовяткам спать пора! — Да? — наигранно удивился Юнги, на мгновение оглянувшись у самой двери в кухню. — Ой, хорошо, что предупредил, я постараюсь не шуметь. Сладких тебе снов, малыш. Обещаю, завтра сделаю всё, что попросишь. — Ммм. Ничего… — протянул Чонгук, шагая по узкому коридору. — Сам потом среди ночи приползешь ко мне. Вот увидишь. — Конечно, приползу, — послышалось из-за двери. — Ты ведь опять брякнешься дрыхнуть в мою кровать. Щелкнул еще один выключатель, и маленькие лампочки по очереди зажглись, плавно вытаскивая кухню из темноты. Осмотрев небольшую полностью отделанную темным деревом комнатку, Юнги убедился, что всё в порядке, и довольно улыбнулся. Черные столы и кафельные фартуки под шкафчиками сверкали чистотой, густые папоротники, топившие комнату в сочных зарослях, все были живы-здоровы, выстроившиеся за стеклянной дверцей шкафа бутылочки с ингредиентами для эликсиров стояли идеально ровно и все были полны, как и положено. Три черных котелка, ютящиеся на рабочем столе в центре комнатки, пыхтели разноцветными парами, и один из них отчетливо пах гориягодой. Сладко, с легкой кислинкой, вяжуще и невероятно пленительно. Судя по всему, пунш вышел отменный, не зря Чонгук так старательно изучал старые колдовские книги и накануне оставленный Юнги рецепт. Отставив на полку за спиной банку с букетом засушенной припыленно-лиловой лаванды, колдун освободил себе край стола. Пузырьки и флаконы возмутились тонким перезвоном, разбегаясь от хозяйских рук, сочно-зеленая хомаломена в глиняном горшке склонилась в сторону, жеманно подобрав глянцевые листья, крохотные белые колокольчики на пышном кустике абелии зашевелились, будто перешептываясь. И через мгновение всё затихло — кухня с любопытством наблюдала за хозяином. Сняв с подвесного рейлинга над столом одну из маленьких поварешек, Юнги перемешал пунш. Запахло сильнее прежнего. Со дна котелка поднялись косточки и аппетитные кусочки алых ягодных шкурок. Юнги зачерпнул немного, перелив в прозрачный граненый стакан, чтобы проверить консистенцию и цвет. Густой и бархатистый рубиновый пунш оставлял на стенках полупрозрачные потеки с ягодными ворсинками. Как раз то что надо. — Просто превосходно, — улыбнулся Юнги, оглянувшись на замершего у черного холодильника домового. Чонгук тут же просиял, подходя ближе и облокачиваясь на стол. — Большое спасибо за помощь. Намджун будет в восторге. — Может быть, нужно сделать что-то еще? — спросил Чонгук, покручивая на месте кувшинчик с оливковым маслом. — Я готов. Я уже очень многие рецепты из твоей книги выучил назубок! С закрытыми глазами приготовлю хоть зелье от икоты, хоть микстуру для смены цвета волос, хоть даже напиток, отращивающий рога. — Рога, — покивал Юнги, гася под котелком слабенький огонь. А после достал из подвесного шкафа несколько симпатичных стеклянных бутылочек, которые использовала для готовых зелий еще его мама, бывшая лучшей ведьмой во всей округе. На одной из четырех граней каждой бутылки красовался придуманный ею простенький символ — остроконечная ведьмовская шляпа со звездочкой и фамилия. Юнги берег каждую оставшуюся бутылочку, никак не мог собраться с силами, чтобы заказать по образцу новых, а потому использовал склянки с фамилией семьи лишь в особых случаях — для клиентов, которые успели стать постоянными и любимыми. — Рога, конечно, замечательная вещь, Гук… но спросом не пользуются с тех давних времен, когда люди поголовно верили в демонов. Лучше бы ты сделал упор на более интересные людям рецепты. Чонгук посмотрел на журчащий через воронку пунш и нахмурился. — Это какие, например? — Да разные, — хмыкнул Юнги. Долив пунш до самого горлышка, он пересадил воронку в следующее и пододвинул Чонгуку маленькую корзинку с пробками. — Это раньше, наколдовав недругу рога, можно было опозорить его перед всей деревней, сейчас люди другие, так что сильно опираться на книгу нет смысла. Приходится модернизировать многие рецепты и делать зелья, которых хотят современные люди. Средства для концентрации внимания, например. Снотворные, бодрящие, антистрессовые. Помогающие развить талант и избавиться от страхов. Или… открывающие новые грани сознания. — Это всё люди обычно алкоголем решают, — хохотнул Чонгук, со скрипом туго вгоняя пробку в стеклянное горлышко. — Или таблетками. Как будто мало сейчас снотворных. — Стопроцентно правильно помогающее снотворное только одно — магия. — Что ж, допустим, — кивнул Чонгук. — А что за новый рецепт ты пробовал на днях? Это тоже было для Намджуна? Пахло очень вкусно… — Нет, — улыбнулся Юнги, когда последняя бутылка наполнилась. — Это было для нас с тобой. Я… я просто… просто попробовал сварганить новую смазку с добавками. Только и всего. — Ммм. Это очень кстати, — протянул Чонгук, выравнивая три бутылочки грань к грани. — Я как раз задумал кое-что любопытное. Так что смазка нам пригодится. — Любопытное? — Юнги даже замер с грязным котелком в руках, так и не поставив его в раковину. Где-то за окном заухала в лесной чаще сова. — Так-с, — делая вид, что не замечает озадаченности хозяина, хмыкнул Чонгук. — Ты вчера говорил, что Намджун заказывал две бутылки зелья? Правильно? Третья останется нам? — Что ты задумал? — О, не переживай, — заверил Чонгук, забирая лишнюю бутылку и отходя спиной к двери. — Вот увидишь, тебе всё понравится. Он с улыбкой отсалютовал и растворился в воздухе. Юнги уставился на темноту за окошком, прижав к груди приятно пахнущий гориягодой котелок.

***

Весь следующий день Чонгук, прихватив самый маленький котелок и корзинку с ингредиентами для зелий, возился на чердаке. Что-то варил. Юнги долго пытался вычислить, что же именно. Так и эдак осматривал ряды с бутылочками и мешочки трав да ягод. Ничего не сходилось. Либо Чонгук изобретал что-то свое, либо намеренно нахватал лишнего, чтобы сбить хозяина с мысли и запутать. Но, судя по довольному пению, дела у него шли просто отлично. Слушая его тихие песни, Юнги наслаждался уединением. Намджун заглянул за заказом еще утром, и весь оставшийся день в их лесу царили покой и благодать. Домик тонул в умиротворении. Как и положено домику затворника и отшельника, спрятавшемуся в глуши. После шумного города это местечко казалось просто Раем на земле, дела спорились, а настроение как будто становилось всё лучше и лучше. — Ну и как твое варево? — как бы между делом спросил Юнги уже вечером, из аккуратной лейки поливая расставленные на полках, столиках и комодах в спальне цветы. Была почти ночь, он готовился ко сну, а Чонгук только-только спустился с чердака. — Что наварил? — О, не спеши, мое зелье пока не готово, — лукаво улыбнулся домовой, стягивая с себя пропахшую травами рубашку и перерывая стопки чистых вещей в скрипучем шкафу. — Завтра всё узнаешь. Завтра. — Завтра? — переспросил Юнги. Отставив лейку на сколоченный из деревянных ящиков стеллаж для цветов, он бегло осмотрел комнату, проверяя, всех ли успел напоить, и уселся на кровать. — Мы завтра хотели пойти на пикник, ты помнишь? — Еще как, — горячо заверил Чонгук, кивая. — Там мы его и опробуем. А пока… — Пока? — Юнги взбил пухлые подушки в зеленых и коричневых наволочках. — Что? — Я же говорил, что кое-что задумал. Раз уж ты пообещал сделать всё, что я попрошу, я твоим обещанием воспользуюсь. И не только сегодня. Чонгук открыл верхние дверцы другого шкафа, достал из аптечки тюбик со смазкой и кинул его на подушки. А после выдвинул нижний ящик, отведенный для его личных секретных вещей. Юнги никогда не видел, что именно там хранится. Знал, что Гук прячет в тайничок покупки, которые он раз за разом забирал из постаматов, но домовой дух не делился, что же конкретно прячет от человека. И теперь Юнги с удивлением нахмурился, когда Чонгук, выудил за завязки парочку черных бархатных мешочков. — Это тебе на сегодня развлечение, — улыбнулся Чонгук, отдавая оба мешочка Юнги. Тот принял их с осторожностью и открыл, заглядывая внутрь. — Хочу, чтобы ты сделал всё сам. А я сегодня понаблюдаю со стороны. — Так вот ты чем закупаешься за мой счет, — даже не пытаясь скрыть удивления, пробормотал Юнги, разглядывая весьма натуралистичные фаллоимитаторы. — Не переживай, я покупаю только по скидкам! — рассмеялся Чонгук и аж заерзал от нетерпения. — Ты ведь сам говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили. Талантливый, трудолюбивый и любознательный домовёнок вроде меня нуждается не только в миске супа. — И что мне… — Думаю, тут всё понятно, — пожал плечами Чонгук. — Сначала используй тот, что меньше. Потом — большой. Когда привыкнешь, можешь использовать оба. Понятия не имею, сколько у тебя это может занять времени, но не волнуйся, я сегодня ночью совершенно свободен! Юнги усмехнулся и подался вперед, потянувшись за поцелуем. — О, нет-нет, — отстранился Чонгук и тут же пересел на другой край постели. — Сегодня я только наблюдаю и наслаждаюсь чудесным видом. Он выключил одну из ламп, сделав свет более мягким, и удобно устроился на подушках. В глазах уже плескались нежность и обожание, от которых дух захватывало. И Юнги не мог отказать. Под таким влюбленным взглядом он чувствовал себя чуть ли не самым прекрасным человеком в мире, а чувство это, надо признать, было приятным. Прикусив губу, он рассеянно осмотрел постель, заправил за ухо прядь волос и осторожно уселся на подушках в изголовье кровати. Всё это было до невозможного странно, даже хотелось бы сказать, что неправильно. Он не знал, куда себя деть. Обычно секс для них начинался с приятного шепота, ласковых касаний, сладких поцелуев, но что было делать одному? Да еще и при наблюдателе. — Представь, что это я, — шепнул Чонгук. Юнги дернулся от неожиданности, неловко выронив фаллоимитатор, на который, кажется, слишком долго бездумно смотрел. — Представь, что это я, и делай всё так же, как и обычно. Ты же знаешь, что я люблю. — Ты всё любишь... — Точно. Так что делай всё, что хочешь. Например, можешь для начала облизать его. Знаешь, мне кажется, это завораживающее зрелище, когда от головки моего члена к твоему языку тянется ниточка слюны. Напоминает тонкую паутинку после дождя. Только это намного круче… Юнги с улыбкой вздохнул, расслабляясь и говоря себе, что стесняться нечего. Спокойный голос Чонгука успокаивал, в мыслях крутились знакомые картинки их приятно проведенных мгновений, и он понимал, что уже чувствует первые всполохи возбуждения. Облизнув пересохшие от волнения губы, он медленно провел языком по всей длине и взял искусственную головку в рот, тут же выпустив с тихим причмоком. Чонгук дернулся, поджимая плечи. Он улыбался всё сильнее после каждого нового звука, и это подбадривало. — А теперь покажи мне котика, который ест мороженое, — пробормотал он, — хочу котика. — Мряу, — тихо ответил Юнги, скосив на него лукавый взгляд. Слегка прогнув спину, он задвигался совершенно по-другому, мягко, но намного быстрее. Розовый язык часто показывался, касаясь фаллоимитатора, и тут же прятался, дразня. Юнги склонял голову то в одну сторону, то в другую, поводил плечами, уже совершенно без стеснения облизывая искусственные венки на стволе. И, в последний раз муркнув, снова взял в рот, так глубоко, как только мог, даже зажмурился от наворачивающихся слез. А после медленно-медленно вынул. Между головкой и его нижней губой протянулась серебрящаяся ниточка, фаллоимитатор весь блестел от слюны. Чонгук затаил дыхание, с трудом заставив себя не потянуться к нему руками. Улегшись в подушках, Юнги одной рукой распустил завязки и спустил брюки вместе с бельем. — Не хочешь затягивать? — улыбнулся Чонгук, подкладывая себе еще одну подушку, чтобы лучше видеть. Юнги только фыркнул, вместо ответа открывая тюбик со смазкой и выдавливая немного на головку фаллоимитатора. — Ох, ну тогда уж сними брюки совсем. Серьезно. Долой брюки, останься только в расстегнутой рубашке. — Тебе повезло, что ночь сегодня жаркая, — посмеялся Юнги, расстегивая пуговицы. — Иначе не согласился бы. — С тобой любая ночь становится жаркой. Юнги сглотнул, удобнее перехватывая фаллоимитатор и приставляя головкой между ягодиц, медленно водя туда-обратно, размазывая смазку. Поддавшись слабости или страху, он немного помог себе заклинанием, чтобы легче втянуться, так что через пару мгновений головка уверенно вошла. Чонгук одобрительно хмыкнул что-то, совсем не возражая против такой хитрости для начала. Добавив еще смазки, Юнги осторожно надавил, вводя фаллоимитатор глубже. Сразу захотелось ерзать и подаваться навстречу, но он лишь немного поводил бедрами. Всё глубже и глубже. Пока ягодиц не коснулись искусственные яички. Жадно глотнув воздуха, Юнги на мгновение зажмурился, тряхнул головой и обронил первый рваный полувздох-полустон. Ему безумно нравились эти ощущения на грани, где-то между болью и наслаждением, когда дискомфорт возбуждает и пленяет, заставляя терзаться от нетерпения, желая большего без опасений. — Отпусти его, — когда после нескольких движений фаллоимитатор вновь вошел во всю длину, шепнул Чонгук и осторожно коснулся чужого колена, без слов прося поджать ноги. — Отпусти, пусть выйдет сам… Юнги убрал руки, касаясь собственного члена. Он чувствовал, как мышцы внутри пульсируют. Двигал бедрами, помогая, то грубо и резко вводя фаллоимитатор, то медленно и старательно выталкивая из себя. — А теперь встань на колени. — Но, Гук, я… — Пожалуйста, — протянул Чонгук так сладко и умоляюще, что Юнги не смог не поддаться. — Но только потому, что я ужасно тебя люблю, — вздохнул он, введя фаллоимитатор поглубже, и медленно сел, не вытаскивая. Поерзал немного и вновь поменял позу, встал на колени, опуская голову и заводя одну руку назад. — Надеюсь, тебе по-настоящему нравится то, что ты видишь. — Нравится — не то слово, — выдохнул Чонгук, в нетерпении поднимаясь и стискивая руками подушку. У него самого уже давно твердо стоял, но Чонгук не смел прикасаться к себе, наслаждался восхитительным спектаклем. — Меня разрывает от эмоций и чувств, когда я вижу тебя таким податливым и послушным. Ты просто восхитителен… Юнги удобнее перехватил фаллоимитатор и потянул, привыкая к новому углу. Тот выскользнул с глухим влажным чмоком. Возбужденные и уже немного растянутые мышцы то расходились, то вновь туго сжимались. Уткнувшись лицом в подушку, Юнги двигался как можно увереннее и быстрее. Рубашка сползла до самых лопаток, открывая покрывшуюся испариной бледную спину. Избыток смазки каплей тек ему на мошонку, щекоча и холодя горячую кожу. И, пусть не было таких привычных шлепков, звуки всё равно невозможно возбуждали, помогая. А голос Чонгука окончательно уводил из реальности. «Сведи ноги, — просил он шепотом, — а теперь расставь пошире… выпрямись… сядь на него». В ту ночь Юнги выполнял каждую просьбу. Одной рукой двигая фаллоимитатор, а второй лаская собственный член, он чувствовал, что уже близок к разрядке. Ноги подрагивали от перенапряжения, дыхание стало совсем отрывочным и неровным, сердце бешено колотилось, в паху покалывало. — Хватит, — сказал Чонгук. Юнги замер, тяжело дыша, но не шевелясь. — Пора взяться за второй. Так и быть, можешь снова лечь, я знаю, что так тебе нравится намного больше. Юнги перевел взгляд на лежащий неподалеку второй фаллоимитатор, про который успел напрочь забыть. Он был заметно толще, чуть ли не вдвое, впрочем после всего уже не было сомнений — войдет без труда. Улегшись на подушки, Юнги немного перевел дыхание и принялся за дело. Подрагивающие пальцы скользили по искусственному стволу, размазывая чавкающую смазку, шелковая подушка под поясницей казалась холодной от жара возбуждения. — Давай, — почти выдохнул Чонгук, глядя с такой звериной поволокой в глазах, что Юнги поражался, как же дух так долго смирно сидит в стороне. — Не тяни, иначе я не выдержу. Улыбнувшись этим словам, Юнги ввел головку фаллоимитатора и поерзал, привыкая к новому размеру. Ощущения были похожими, и всё же он не мог отделаться от мысли, что впервые в нем что-то такое крупное. И это, черт возьми, даже заводило. — Ну что? — нетерпеливо пробормотал Чонгук, пододвигаясь чуть ближе. Юнги прикусил губу. — Может, помочь тебе справиться с этой большой штучкой? — Думаю, как-нибудь сам, — тихо отозвался Юнги с хрипотцой. Чонгук откинул с его лба уже влажные прядки челки и лег совсем рядышком, продолжая неотрывно смотреть в лицо. — Чего тебе? Говорю же, что сам уже… — У тебя очень красивые глаза, ты в курсе? Юнги отвернулся, жмурясь. Разумеется, в курсе, Чонгук ведь ему сотню раз говорил об этом. И, разумеется, в этот раз было приятнее, чем когда-нибудь еще. Ведь каждый раз становилось всё приятнее. Его бедра осторожно коснулась чужая рука, Юнги дернулся от неожиданности, но ничего не сказал, позволяя самому менять собственные правила. Когда рука Чонгука опустилась ниже, Юнги напрягся всем телом, мышцы невольно сжались, заставив отчетливее и ярче почувствовать лишнее внутри себя. — Почему ты до сих пор смущаешься? — спросил Чонгук, чуть сжимая его бедра. — Это так мило и трогательно… но я не понимаю, почему. — Может, просто не могу поверить своему счастью, — с усмешкой прохрипел Юнги, стараясь снова расслабиться. Даже перед глазами всё плыло от странного ощущения. — Каждый раз не верю, что мне так повезло с домовым. — Ну, раз так, — протянул Чонгук, усаживаясь и нависая над ним, — я всё же тебе помогу. Хочу, чтобы ты верил и никогда не забывал мои прикосновения. Его ладонь уверенно легла на руку Юнги, принимая инициативу. Юнги почувствовал, как фаллоимитатор задвигался по-новому, входя глубже, плавно перекручиваясь, вызывая совсем иные ощущения. Он не хотел смотреть Чонгуку в лицо, правда не хотел, потому что понимал — тот сразу увидит наворачивающиеся слезы. Но Чонгук просил. Юнги не представлял, сколько времени они провели так, но Чонгук сумел прогнать даже намеки на боль, за что он был благодарен. А самое приятное — теперь Юнги и правда чувствовал себя спокойнее рядом с возлюбленным, не волнуясь из-за сжиравших изнутри опасений, что вся его сладкая жизнь — просто сон, который может вот-вот лопнуть. Теперь у него не оставалось сомнений — Чонгук только его, по-настоящему его, влюбленный так же отчаянно, как и сам Юнги. Дух, которому можно довериться, перед которым не страшно раскрыться. Единственный, чье постоянное присутствие в доме не только не утомляло... было жизненно необходимо.