Точка невозврата

      Снег большими хлопьями оседал на плотных куртках прохожих, обеляя серую массу, и тонкие протоптанные тропинки потеряли свой первоначальный вид, отчего найти их среди сугробов теперь стало трудновато. Маленькая девочка радостно бегала по округе, со смехом падая в снежные бугры, и, выбрав подходящее место, принялась вылепливать некое подобие снеговика, пока её сопровождающие, сидя на замёрзшей скамье, смиренно наблюдали за счастливой бомбочкой.       – Всё же снега здесь поменьше, чем у нас дома, – с улыбкой произнесла женщина, не отрывая взгляд от своей резвящейся дочурки.       – Я слышала от Кли, что у подножия Драконьего хребта он почти никогда не тает.       Показное спокойствие и непринуждённость никак не соответствовали реальности – Люмин была готова в любую минуту сорваться с места и бежать, лишь бы не продолжать чувствовать себя кроликом в лапках любопытной лисы, сидящей рядом. «Не родные? Что за бред...» крутилось в мыслях, когда на незнакомом лице мелькали такие привычные эмоции. Сощуренные тыквенные глаза то и дело обращались к напряжённой студентке, окидывая её тёплым заинтересованным взором, пока в суженных зрачках мерцали огоньки веселья.       Когда образовавшаяся странная компания вышла за порог дома, то не было ни одной идеи, куда они могли бы отправиться, ведь воскресенье – день нерабочий. Да, некоторые заведения продолжали функционировать как обычно – например, парки аттракционов, но дорога туда и обратно до ближайшего заняла бы бо́льшую часть их прогулки. После некоторых раздумий малышка предложила прогуляться по округе в поисках хороших чистых сугробов, которых ещё не затронула серость этого мира, и таким образом девушки дошли до заснеженной равнины на территории Спрингвейла. Вдалеке виднелись замерзшие мельницы, что, казалось, касались своими громадными лопастями хмурого неба, а ещё дальше на горизонте возвышался затуманенный силуэт мрачной горы.       – Это правда, – посмеивается известная путешественница, прикрывая рот рукой, – Поэтому мою голову часто посещают мысли о переезде в более тёплое место. Но воспоминания не отпускают...       Люмин понимала это чувство, возможно даже больше, чем ей бы хотелось – обрывки прошлых лет застилали глаза, связывали по рукам и ногам, не позволяя двигаться дальше. Многие говорят, что одна плохая вещь может очернить десять хороших, однако для ребенка, выросшего во тьме, именно крохотный луч света будет более заметным. Поэтому она не смогла уйти из дома, который радушно принял её, обогрел и продолжал укрывать от разгрызающих кожу тревог, ничего не прося взамен.       «Эгоистично...» – усмехается разум.       «Может немного...» – ноет сердце в ответ.       Студентка молчит, выпуская изо рта клубы пара и прожигая взглядом собственные руки, сцепленные в замо́к. Неприкрытые пальцы знатно озябли и покраснели под натиском холодного ветра, но девушка всё не решалась убрать их в карманы, сцепляя ладони крепче, будто пытаясь сохранить ту напускную невозмутимость.       – Нужно было взять с собой что-нибудь горячее, – покачав головой, спутница снимает свои перчатки и, сквозь небольшое сопротивление, одевает их на маленькие худые ручки.       – Большое спасибо... – совесть недовольно уколола своими шипами женское сердце, стоило золотистым глазам пересечься с лисьим взглядом.       По Алисе не было понятно, о чём она думает на самом деле и какие мотивы скрывает за своей лукавой улыбкой, но ощущения при первом знакомстве с профессором и с ней были схожи – они изучали её. Копошились в чужой голове, переворачивали всё вверх дном, отмечая каждую незначительную деталь, и оставляли при себе какие-то неведомые выводы. Угораздило же познакомиться с этой семейкой...       – Это ничего, что профессор не пошёл с нами?..       Люмин старалась максимально аккуратно задать волнующий вопрос, чтобы проверить некоторые догадки, и на секунду поплывшие вверх светлые брови дали ответ за свою хозяйку. Любопытство губит, ей ли это не знать, но, видимо, дурной пример слишком заразителен.       – Так непривычно слышать, как к этому мальчишке обращаются «профессор»... – по-доброму усмехнулась собеседница, складывая руки на груди, – Я была уверена, что он использует работу, как отмашку от прогулки, но сегодня... его реакция была занятной.       – Думаете, что он отказал бы Кли в просьбе... – с неверием произнесла девушка, устремляя свой взгляд к сосредоточенной малышке.       Алиса многозначительно промолчала, продолжая смотреть на одинокую горную вершину, и на какой-то миг в её округлых глазах среди бесчисленных искр студентка смогла разглядеть невыносимую печаль. Сейчас незнакомка чем-то напоминала ей Венти, который тоже любил прятать свои переживания за непроницаемой вуалью лживого веселья – неудивительно, что они так спелись.       – Альбедо вполне способен на это...       Хоть уголки губ немного опустились вниз, но на лице всё ещё блистала расслабленная улыбка. Ветер нежно гладил длинные белокурые локоны, стараясь по случайности не спутать их между собой. Кинув на женщину короткий взгляд, Люмин не смогла не сравнить её с пылающим цветком, растущем в диком поле, что обогревал собой землю и случайных прохожих. Казалось, снежинки таяли, даже не прикасаясь к ней...       – Вы в ссоре? – спрашивает не задумываясь, пока в ответ не получает тяжёлый вздох, – П-прошу прощения, это не то, о чем я должна была–       – Все в порядке, я понимаю твоё любопытство, – тёплая рука легла поверх шапки на девичью голову, слегка потрепав, – Но даже не знаю, что ответить на этот вопрос...       Её взор вновь устремился вверх к хмурому небу и алые губы дрогнули от очередного ледяного порыва.       – Малышка, что ты думаешь о «лжи во благо»?

Flashback.

      Очередная снежная буря проносилась за окном, с корнем вырывая редкие кусты и обламывая безжизненные ветви деревьев. Расслышать слабый стук, доносившийся со стороны улицы, в подобной какофонии было сложно, но хозяйка дома всегда имела хороший слух. Дверь приоткрылась и тёплый свет пал на пустое крыльцо и чуть присыпанные снегом свежие следы. Они были небольшими, слегка неровными, будто человек, оставивший их, не мог твёрдо стоять на ногах.       Накинув на себя первую попавшуюся куртку, девушка выбежала во двор, стискивая зубы от пробирающего холода. Протоптанная тропинка вела за дом, становясь все более широкой по мере приближения к цели, и взволнованная особа еле собралась с силами, чтобы не закричать от увиденного в конце пути. Чуть не дойдя до скамейки, маленькая фигура покоилась в снегу, не подавая признаков жизни. Подобравшись ближе и развернув тело на спину, русые волосы выпали из капюшона, волнами рассыпаясь на белом полотне.       – ...Альбедо? – с неверием произнесла хозяйка, проверяя пульс оледеневшего мальчика.       Ресницы дрогнули и брови чуть сдвинулись вниз, прежде чем ребёнок обессиленно открыл глаза, встречаясь взглядом с испуганной тыквой.       – Тётя Алиса...       Его голос совсем тихий, слабый, легко заглушаемый гулом обезумевшего ветра. Недолго думая, девушка завела озябшую ручку за шею, приподнимая знакомого и помогая дойти до дома. Как только они переступили через порог, наглухо затворив за собой дверь, Альбедо вновь потерял сознание, чем напугал названную тётю до беспамятства. Вначале она боялась поднимать его, так как в её положении – третий месяц долгожданной беременности – это было опасно. Но мальчишка был таким исхудавшим, что весил, по ощущениям, не больше привычного мешка с картошкой.       Стоило ей перенести гостя на диван, как вновь раздался всё тот же еле слышимый стук, из-за чего Алиса неохотно подошла к запертому проходу. На присыпанном снегом крыльце лежало помятое, слегка промокшее письмо; и неглубокая тропинка из таких же следов, что привели хозяйку к замёрзшему ребёнку, исчезла в темноте мёртвого леса. Напрягая глаза, девушка пыталась разглядеть среди тени деревьев хоть что-то похожее на человека, но её постигла неудача.       – Рэйн... – произнесённое имя растворилось в ночной буре, – Какая же ты жестокая.       Сжав подобранный конверт, она вернулась в гостиную, попутно подбрасывая дров в тлеющий камин и переодевая кроху в сухие тёплые вещи. Его тело ледяное, ногти и губы приобрели обезображенный фиолетовый оттенок. Дыхание слабое, прерывистое, и Алиса понимает, что эта ночь будет далека от привычно спокойной.       – Всё будет хорошо, малыш... Теперь всё будет хорошо.       Она помнит его совсем дитём, таким маленьким, что её указательный палец был больше всей детской ладошки. Узнать того, кого видел более 9 лет назад... было несложно, ведь они слишком похожи. Волосы – жемчужный песок, глаза – капли росы, что успели запечатлеть всю красоту безоблачного неба. Он – крохотная копия своей матери, но блондинка надеется, что внутри они совершенно разные люди.       – Учитель...       Бредит, грудь судорожно вздымается, когда мальчик захватывает побольше воздуха, чтобы потом задыхаться в собственном кашле. Женская ладонь ласково гладит по спине, проводит по длинным влажным локонам, расчёсывая их пальцами. Твёрдый ком застрял в горле, доставляя дискомфорт. Она знала, что когда-нибудь подобная ситуация произойдёт, но надеялась на лучшее. Как наивно, ведь она прекрасно видела, каким холодом отдавали глаза подруги, когда она обращала свой взор на сына... Нет, она даже не смотрела на него.       – Как у тебя только поднялась рука бросить собственного ребёнка?.. – шепчет в пустоту и тут же замолкает, надеясь, что мальчишка её не услышал.       Альбедо смог уснуть только через час беспрерывного сухого кашля, который знатно посадил ему голос, поэтому последнее хриплое "Учитель", брошенное им перед тем, как успокоиться, переполнило чашу скопившихся в горле слёз. Зажав рот рукой, чтобы сдержать всхлипы, Алиса тихо переместилась в кухню, сжимая в ладонях злосчастное письмо. Хотелось бросить его в камин и засыпать доверху дровами, но рука так и не поднялась, ведь в сердце всё ещё теплилась надежда хоть на маломальское объяснение столь отвратного поступка. Но достав лист из конверта и прочитав содержимое, на её лице застыла сардоническая ухмылка, а записка сразу же отправилась в огонь.

«Позаботься о нём.»

      Рэйндоттир никогда не любила своего ребёнка. Для неё он был ещё одной ступенькой в достижении невыполнимой цели – «Узнать все тайны этого мира». Девушка никогда не разделяла мечту своей подруги, но при этом никак не разубеждала, а порой и подбадривала после ожидаемых неудач. И в какой-то момент стремление превратилось в одержимость...       – С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь , – радостно сообщила хозяйка дома только проснувшемуся гостью, нежно потрепав того по волосам, – Нужно будет освободить комнату на втором этаже, а также разобраться с документами... Но сначала завтрак, точно! Что ты хоче–!       – Мне ничего не нужно, – просипел мальчишка, тут же откашливаясь, – Я потерял слишком много времени, учитель... наверное, заждалась меня.       «Она бросила тебя...» – предложение, которое никогда не будет произнесено вслух, ведь оно вобьёт кол прямо в детское наивное сердечко, разрывая нити доверия и надежды. «Она планировала оставить тебя у меня с самого начала...» – то, в чём Алиса никогда не сможет признаться, пока не настанет знаменательный день, принёсший раскол в их счастливую семейную жизнь.       – Она сказала тебе что-нибудь перед уходом?       – ...Что мы встретимся снова.       Это ложь, и, смотря на потерянный взгляд голубых глаз, она не может сознаться в этом. Не может раскрыть истинную сущность той, что являлась для этого ребёнка целым миром.       – Значит это она должна прийти за тобой, – рука мягко легла на плечо, – И пока этого не произойдёт я буду заботиться о тебе.       – Но тётя Алиса...       – Никаких тёть! Забудь про существование этого слова и называй меня просто по имени, хорошо?       С того дня их стало двое, а через полгода на свет появился ещё один маленький жилец, что подарил Альбедо новые незабываемые эмоции. В первое время он не отходил от Кли ни на шаг, внимательно наблюдая за каждым её движением и взглядом. Вместе с ней он также научился радоваться, ведь малышка сразу начинала плакать, когда не получала ответной реакции на свою беззубую улыбку. Вначале получалось неуклюже, будто уголки губ атрофировались и ни в какую не хотели подниматься, но со временем стало гораздо лучше.       Нередко заглядывающий в гости соседский парнишка с пиратской повязкой на глазу тоже повлиял на эмоциональный рост подопечного и стал ему первым другом. Кэйа был готов пройти со своим названным младшим братом сквозь огонь и воду. Зачастую именно он отвешивал оплеухи местным школьным задирам, что преследовали маленького гения.       Однажды, вернувшись со школы с очередным болезненным фингалом, Альбедо решил посвятить своё время самообороне и буквально за четыре месяца смог полностью постоять за себя – не хотелось доставлять приёмной матери лишних проводов для беспокойства. Но борьба стала быстро надоедать и отнимала слишком много времени, поэтому, уже будучи подростком, он нашёл для себя более действенный способ – психологические трюки. Блеф, манипуляции, интриги – что угодно, лишь бы не доводить дело до драки и сэкономленное время посвятить более важным вещам.       Когда Кли исполнилось 4 года, Алиса вновь начала путешествовать, оставляя свою дочурку на ответственного братца, естественно, с его на то согласия. Альберих на тот момент готовился к поступлению в Академию полиции «Ордо Фавониус», поэтому стал посещать любимую семейку гораздо реже. Малышка никогда не капризничала, когда они с братом оставались дома вдвоём, и это многое значило для скупого на эмоции паренька. Время, что они проводили вместе после того, как Альбедо забирал сестру с детского сада, казалось бесценным. Они танцевали, играли, рисовали картины, которые будут украшать дубовые стены ещё очень долгое время.       Всё складывалось как нельзя хорошо, когда в институте успехи молодого студента в области генетики заметили люди из исследовательского центра и предложили первую стажировку. В тот момент парень мог заверить, что испытал самое настоящее счастье, ведь теперь он стал ещё на один шаг ближе к цели учителя. Теперь она точно вернётся за ним и они снова будут работать вместе, изучать Драконий Хребет, спать в палатках, съёживаясь от студёного ветра.       Да, это было счастливое время... но всему рано или поздно приходит конец. Там, где есть подъём, будет и спуск. И пусть боль всегда сопутствовала при падении с обрыва, однако высота имела куда большее значение – человек не умрёт от падения с табуретки, а вот с горной вершины... После этого дня Алиса часто будет задавать себе одни и те же вопросы:

«Если бы я рассказала всё с самого начала...»

      – Алиса, здесь прислали какое-то письмо, – окликнул парень, подбирая конверт с пола.       – Ох, открой его, я пока занята на кухне, – вздохнула женщина в ответ, вымывая грязную посуду, – Ну и что там? Снова какая-нибудь реклама?

«Если бы в тот момент я сама подобрала письмо или не разрешила бы его открыть...»

      – Альбедо?

«Если бы я не побоялась "столкнуть его с табуретки" вместо того, чтобы позволить "взобраться на горную вершину"...»

      – ...Здесь написано, что ты должна продлить аренду за место на кладбище, а иначе его начнут сдавать другим... Но почему... могильная плита записана на имя «Рэйндоттир Голд»?

«Если бы я была смелее... изменилось ли что-нибудь?»