Волна всегда приливает к берегу

На планёрке выступает руководитель отдела по юрикам. В теме не шарит нихера, болтает много, ещё б рассказал, что на завтрак съел, — было б и то интереснее. Заикается вдобавок. В общем, скучно, но сидеть надо — изображать усердие. — Мы на этой неделе провели бо-бо-бо-большую работу по до-до-договорам с крупным к-к-к-клиентом… Фу, как он надоел, каждую неделю рассказывает одно и то же. Сил нет больше это слушать, достаю телефон, проверяю ватсап. Опять какой-то флуд в рабочем чате, пролистываю нахер. Дальше Галя — снова скидывает объявления о продаже квартир. Тоже всё нахер, впрягаться с ней в ипотеку на двадцать лет я не собираюсь, никак она этого не уяснит. В третьем чате что-то странное. Сообщение там одно, картинка, отправитель в моём списке контактов подписан как «Матвей», на аватарке — парень в пиджаке и тёмных очках. Похож, вроде бы да, это он. Матвея я знаю только одного, но мы давно не общались. Даже очень давно, я его с днём рождения поздравлял — ещё в институте учился, курсе, может, на третьем — лет шесть назад. Что это вдруг он про меня вспомнил? Открываю чат, картинка подгружается… Чего, бля? На фотке голый мужик. Просто, блядь, голый мужик! Сворачиваю быстро чат, оглядываюсь по сторонам — не заметил ли кто, но вроде бы все смотрят презентацию, а не в мой телефон. Интересно, на фотке он или нет — лица не видно, а рассмотреть я не успел. Сердце херачит хлеще, чем на беговой дорожке. То есть жил человек своей жизнью много лет, а в один прекрасный день и час решил: а не прислать ли Марку в ватсап интимку? Полный бред. И в его стиле. Может, взлом, но зачем такие картинки рассылать — непонятно. Будто меня должно шокировать, что он под одеждой голый, да и чего я там не видел? С другой стороны, какие-то детали могли измениться — столько времени прошло… Мы тогда только-только стали совершеннолетними — мне едва стукнуло восемнадцать, а он меня на два месяца старше. Жаркий июль в Крыму, детский лагерь на берегу моря, а мы там — самые взрослые, «элита», совсем уже не дети: гоняли по вылазкам на природу с вожатыми на равных, за младшими присматривали, в баскетболе капитанили оба, Матвей на гитаре играл у костра, я тайком бегал курить в деревню… Даже грамоты получили — «за активное участие в жизни лагеря». Срались только друг с другом, как кот с собакой. Сейчас это так смешно, а тогда казалось, что другой такой же мудак, настырно привлекающий к себе внимание, — это проблема. Я вот отвлёкся и ни хрена не слушал планёрку, все уже расходятся. Потом спрошу у кого-нибудь, что там судебники ныли про кривые формулировки — не на меня ли опять бочку катили… По пути с переговорки сворачиваю в толчок и закрываюсь в кабинке. На фотке точно Матвей, только подкачался, и не такой загорелый, каким я его запомнил. Шикарный вид, селфи снято перед ростовым зеркалом, к которому он стоит спиной, — так, что всё тело хорошо видно и спереди, и сзади. Самое вкусное прикрыто полотенцем — вернее, полотенце игриво висит прямо на самом вкусном, оставляя, так сказать, элемент загадки. Тело — огонь, огнище! Мышцы некрупные, подсушен в меру, очень пропорциональный — не дрочит без ума в зале руки и спину, ноги не пропускает. Дельты, грудь — идеально, пресс и косые — конфетка, задница соблазнительно округлилась — а я когда-то эту самую задницу… У меня член стоит. Умеет же он мозги снести набекрень. Вот я, например, минут десять назад думал, что с совещания приду и правки в договор внесу, а сейчас дрочу в офисном туалете на его фотку и представляю, в каких позах я бы его натянул. Кончаю быстрее, чем за минуту, чуть подумав, пишу ему: «Спасибо, подрочил», ещё подумав: «Классное тело. Сам или тренер помогает?», а теперь пора бы пойти поработать. Из рутины бесконечных правок договора меня вырывает вибрация телефона. Там какие-то долбанутые смайлики — баклажан, капли воды, краснеющая рожица — и длинное голосовое сообщение. Отвечаю: «Пиши буквами бля, я на работе», но достаю наушники и включаю аудио. Слышу его голос, и в животе сразу копошатся мурашки. Вспоминается, как он пел на посиделках у костра «Группу крови»; как он сладко стонал, что сейчас кончит, когда я ему отсасывал; как я зажимал ему рот, чтобы он сильно не шумел, пока мы трахались посреди бела дня в моей комнате. Слушаю голосовое по кругу, смысл слов доходит раза с пятого. «Сейчас форму поддерживаю, два раза в неделю силовые, два раза — бег. Занимаюсь сам, но поначалу тренер помогал. А ты тоже в качалку ходишь? Хочу на тебя посмотреть, скинешь фотку?» Ну вот, спасибо, сейчас совещание с маркетингом, а у меня снова стоит. От грёбаной голосовухи! Он повторяет текстом: «Скинешь свою фотку?)». Отправляю фотографию с недавнего отпуска — я и тайская пальма. Он сразу отвечает: «Бицуха супер)», «А без майки?) или ченить другое поинтереснее». И смайлик подмигивающий. Я прям слышу это характерное провинциальное «чё», и только хочу ответить, что он охреневший, — прилетает звонок. Моё совещание три минуты назад началось, а я с голыми парнями переписываюсь… Маркетинг меня совсем запарил этим прекрасным вечером пятницы, и ровно в шесть часов я выключаю комп, затыкаю уши музыкой и сваливаю из офиса. Спускаюсь в метро, протискиваюсь через толпу людей подальше в угол вагона и открываю ватсап. Мне писала Галя, спрашивала, буду ли я вино — отдыхаю сегодня от тренажёрки, буду, конечно. Матвею я так и не ответил, и он накидал ещё сообщений: «Ну ладно», «Просто сфоткайся прямо щас и сразу мне отправь», «Хочу тебя увидеть», «А я тебе свою такую же фотку отправлю». Ну так нечестно, это развод, шантаж и провокация. Делаю селфи в вагоне метро, как киса гламурная, люди вокруг косятся странно — да и хер на них. Ответа ждать приходится долго — и это даже не обещанное фото: «Домой едешь? Покидаю войсов?» В ушах снова его голос: «А у меня вечер глубокий, давно уже дома. Ты няша, только чё-то уставший какой-то, ща себя пришлю». Пульс выдаёт трель: я, вроде, большой суровый темноглазый мужик — и, оказывается, «няша»… Это так мило. Рассматриваю новую фотку. Матвей повзрослел, чуть резче стали черты лица — но в брюках у меня теснеет всё так же, как в лагере. Хочется к нему под плед и обниматься — такой домашний тут, чуть взъерошенный, улыбается широко… У него один зуб немного торчал вперёд — вижу, исправил. Волосы будто стали темнее… Хотя нет, такие и были — это я помню его с выгоревшими. Пишу: «Сними очки». В лагере он, припоминаю, частенько щурился, но очки не носил, а зря — ему идёт. Сначала приходит фотка — как я и просил, без очков; следом — голосовое: «Я фильм смотрю, а в линзах за день устал ходить». Я хотел получше рассмотреть его глаза. Странный цвет, даже не голубые, а, пожалуй, синие… В уголках глаз — пара тонких морщинок, то ли от привычки щуриться, то ли от улыбчивости; наметились первые круги — признаки возраста — но его это ничуть не портит. Такой красивый, сволочь. Как, помню, бесился, когда на него вешались все девки в лагере, начиная с шестиклассниц, кончая вожатками и даже немолодой усатой буфетчицей. А больше всего я бесился из-за моей одноклассницы Василисы — статной хорошенькой блондинки, на которую имел виды, год окучивал и уже, как мне казалось, был близок к победе — а она взяла и прыгнула к нему в койку на вторую же неделю смены. Новое голосовое: «Не молчи, поговори со мной», я пишу: «Засмотрелся на тебя)», в ответ — краснеющие смайлики и новая фотка — он весь выше пояса, раздетый… Я же сейчас слюной истеку. Хочу, хочу, хочу. Краем глаза вижу, что какая-то баба пялится мне в телефон — ну пусть завидует, сучка, а я пишу: «Скинь член». Матвей смеётся, голос такой игривый: «Сначала твои фотки, а там я подумаю». Что ж, осталось сфоткаться голым и не спалиться перед Галей. Галя встречает меня дома — со вкусным горячим ужином, бутылкой вина, слушает моё нытьё про работу, ласково обнимает. Я заведённый после флирта с Матвеем, его фоток — и в кровать мы перемещаемся очень быстро. У Гали мягкая жопа и классная грудь, трахать её — одно удовольствие, хоть и пассивная немного. Выходим с ней покурить на балкон. Она затягивается и вдруг говорит: — Не покупай больше презики. Ну началось опять, всё было так хорошо, вот надо же ей всё испортить. — Марк, не закатывай глаза, мне это очень важно. Уже пора, если мы хотим большую семью. Поправочка: не мы хотим, а ты хочешь. — Я не зарабатываю столько, чтоб содержать троих. И сначала курить бросай. — За деньги не бойся. Я накопила немного… Плюс у меня будут декретные, себя и ребёнка я смогу содержать минимум полгода, а если ужаться в расходах… Моя мама поможет, если что… Всё ведь посчитала, коза, как же надоела эта её песня про ребёнка. — Я тебе всё уже сказал. Подожди года два-три, в карьере продвинусь, поговорим. И курить бросай, я ребёнка-инвалида не хочу. В яблочко — Галя пристыженно замолкает, теребит сигарету в руке, не затягивается, вздыхает, но всё-таки продолжает: — Я тоже боюсь родить больного ребёнка, что не смогу полюбить его… такого, что он будет страдать из-за меня… Мы должны быть к этому готовы. Такой шанс есть всегда. — Вот и снижай этот шанс, бросай курить. — Давай бросать вместе. — Мне не рожать, в отличие от тебя. Заебала. Не докуриваю, тушу сигарету и ухожу с балкона. — Куда ты? — В ванную. Подумав секунду, беру с собой телефон и ухожу в ванную с ним. «Уговорил». И скидываю Матвею селфи.